Аваллак'Х

По дороге в конюшню, где они условились встретиться с Эредином, Цири волновалась. И это несмотря на то, что не она, а сам командир Красных Всадников пригласил ее на встречу. Казалось бы, она сделала ему одолжение, что согласилась, но почему тогда у нее вспотел затылок, а руки слегка тряслись? Да и надела на себя ведьмачка не что попало. Долго выбирала наряд: чтобы жилет подходил к штанам и сапогам, а рубашка сочеталась со всем остальным. Убрала назад волосы, а глаза подвела черным: не столько ради красоты, сколько ради того, чтобы выглядеть взрослей. В ход также пошли духи, совсем чуть-чуть, и немного румян. С новой сбруей и начесанная до блеска — Кэльпи тоже была хороша. — Мы прямо как на парад, — усмехнулась Цири, похлопав кобылу по шее. — Как у тебя настроение? Не против проехаться? Правда вот еще не знаю куда, но скоро мы это выясним. Долго ждать не пришлось — Эредин явился вовремя. Тоже верхом, отчего он казался уж очень высоким. Одет был по-простому — в рубаху и штаны. Через седло перекинут плащ. Взгляд все тот же хищный, а улыбка вызывающая. — Caedmil', Zireael, — приветствовал он ведьмачку. — Отлично выглядишь. Цири невольно улыбнулась. — Да и ты неплохо. Эльф кивнул. — Спасибо, что согласилась проехаться со мной. Честно говоря, я немного удивлен, что не отказалась. — Если ты думал, что я откажусь, зачем предложил? — Потому что захотел. Я не отказываюсь от своих намерений из-за страха отказа. — Хм, это ценное качество. Так куда мы едем? За город? — Скорее, в город. Но сначала нам нужно покинуть Тир на Лиа. — Правда? — удивилась Цири. — А зачем? Что с ним не так? — С ним все в порядке, но я подумал, что нам неплохо бы развеяться. В столице все время какие-то волнения и сплетни витают в воздухе. Вечное напряжение. — А есть город, в котором мы сможем его снять? — О, еще как! Мы направляемся в Лирн: город художников, натурщиц и прочих лентяев и дармоедов. — Я о таком не слышала. — Это и не удивительно. Тебя ведь для дела сюда привели, а не для развлечений. — И какие там есть развлечения? — Не буду портить тебе сюрприз. Поехали, нам надо поймать телепорт. Выражение «поймать телепорт» немного озадачило ведьмачку, но как только они добрались до Холма Молчания, все сразу стояло ясно. Телепорт, конечно, был стационарным и никуда не мог убежать, но вот открыватель этого телепорта был вполне себе с ногами. — Эредин, — кивнул командиру Красных Всадников эльф, которого Цири видела в первый раз. — Левеллин, — Эредин кивнул в ответ. — Мой лучший картограф Спирали и один из лучших навигаторов. Левеллин, познакомься, это Зиреаэль. Левеллин слегка поклонился и указал на одну из арок-телепортов. — Желаете отправиться прямо сейчас? — Да, чего ждать? Тем более что я даже не завтракал сегодня. — Хочешь, я отправлюсь с вами? — Нет, — покачал головой Эредин, — мы найдем, как вернуться. Может, и заночуем там, если понравится.

***

Они вышли из телепорта на другом холме. Первое, что Цири заметила, был город, который был не похож ни на какой другой. Он словно не стоял на твердой земле, но, лишенный фундамента, будто висел в воздухе. Такое впечатление создавалось благодаря обилию невесомых арок, тончайших колонн и высоченных шпилей, преобладавших в застройке. Весь город был жемчужного цвета и мягко светился на солнце, как перламутровая внутренность морской раковины. Легкий, устремленный вверх, он готов был оторваться от своей хлипкой опоры, воспарить в небо и раствориться в его звенящей синеве. — Нравится? — спросил Эредин, наблюдая за реакцией ведьмачки. — Не ожидала, что скажу такое, но выглядит он лучше, чем Тир на Лиа. А я думала, что лучше быть уже не может. — Может, — пожал плечами эльф. — И Лирн тому доказательство. Несколько минут ехали молча, так что Цири могла насладиться сказочным зрелищем. Однако в голове у нее крутилось множество вопросов. Сдерживаться она не стала. — Так зачем ты позвал меня на встречу? — Поговорить. Разве это не очевидно? — О чем? — О твоем положении и перспективах. — Положение у меня так себе, — фыркнула ведьмачка, — а перспективы и вовсе туманные. — А как по мне, все не так плохо. — Вы меня обманули. Заставили поверить, что вам нужна я сама, а на самом деле это не так. — Ну лично я тебя не обманывал. — Ты не сказал правды. — Ты не завала мне правильных вопросов. Кроме того, договариваться с тобой — дело Saevherne. Они за это ответственные, а главным образом — Аваллак’х. Остальных настоятельно просили не вмешиваться. — То есть ты тут вообще ни при чем, — насупилась Цири. — Наоборот, я очень даже при чем, и мне очень жаль, что тебя поручили не мне. Я бы справился лучше. По крайней мере обошлось бы без скандала во дворце. Цири нервно рассмеялась. — То есть ты один знаешь, как надо? — Увы, у меня такое впечатление, что да. — И как же, по-твоему, надо было? — Надо было говорить как есть с самого начала и никогда не просить ничего за просто так. При заключении сделки каждой стороне должна быть какая-то выгода. — То есть ты бы на месте ведунов просто с порога предложил мне подарить вам ребенка, а взамен что? — Например, то, что ты сама попросила: найти твоих приемных родителей. Как по мне, вполне справедливый обмен. Цири на пару секунд задумалась: — Хм, может, я бы и согласилась. Но сначала нужно хорошо все обдумать. — Думай, — сразу ответил эльф. — А тебе подходят такие условия? — Да. — А какая тебе выгода? — Самая непосредственная. Мой отряд хорошо укомплектован навигаторами, но ни один из них не хорош настолько, насколько была хороша Лара Доррен. — Ты знал ее лично? — Было дело. — Какой она была? Эредин ненадолго задумался. — Спустя столько лет после смерти ее образ уже начали романтизировать. Мне она не казалась какой-то особенной. Бегала из дома на Спираль, и никто не знал, чем она там занималась. Потом нашла себе человека-чародея, накувыркалась с ним, а закончилось все плачевно. В общем, и себе жизнь испортила, и отцу, и нам всем. И Аваллак’ху. — Аваллак’ху? — переспросила Цири и пристально посмотрела на Эредина. — А при чем здесь он? — А он не рассказал? И Ауберон поди отмолчался. Хотя чего я ожидал? — Чего я не знаю? — О, ты многого не знаешь, но не переживай: из всей этой информации полезной является лишь малая ее часть. Ты обратила внимание на тот факт, что Аваллак’х странно себя ведет рядом с тобой? Странно на тебя смотрит? — Нет. Я думала, он на всех так смотрит. — Отнюдь нет. Аваллак’х почти на всех смотрит, как на стену. — Не заметила. Мне показалось, что он иногда уходит в себя, причем в самый неожиданный момент. Будто вспоминает о чем-то или, может, грезит о будущем. Так чем же Лара Доррен испортила ему жизнь? — Они были помолвлены. От удивления Цири аж остановила Кэльпи. — Так значит, она была его невестой? — медленно произнесла она, пытаясь осознать эту мысль. — Так вот отчего у него такой странный взгляд. Она его любила? — Не знаю, что тебе ответить на этот счет. Симпатия была и ложе они делили, а насчет любви с ее стороны я сильно сомневаюсь. — А он ее поди любил. — Он — да. Даже слишком. — И любит до сих пор? — Возможно. Эредин помолчал. — Он, наверно, вздрагивает каждый раз, когда смотрит тебе в глаза? Цири задумалась. — Не вздрагивает, но как будто напрягается. — Это еще мягко сказано. Он вообще в последнее время не в себе. — Из-за меня? — Ну не из-за меня же. Мне даже представить страшно, какой ерунды он тебе наговорил при первой встрече. — Да ничего такого. Белый Хлад, предназначение, моя великая миссия. — Ведьмачка нахмурилась. — Почему он мне не рассказал? — Он рассказал о том, что имеет значение сейчас. А какое отношение к спасению Спирали имеет его личная жизнь? — Наверно, никакое. Но теперь я хоть немного его понимаю. Погоди-ка, погоди-ка… Если Лара была его невестой, значит… Дана… — Что Дана? «Дана хотела, чтобы я с ним… потому что он с Ларой…» — пронеслось у Цири в голове. От возмущения она даже не хотела додумывать эту мысль и довести логическую цепочку до конца. Но ей придется додумать и понять. — Значит, Лара и Аваллак’х должны были стать родителями ребенка, который в итоге родился у Лары с человеком? — Да. — А почему тогда… почему Карантир? Эредин рассмеялся. — Карантир, в отличие от Аваллак’ха, умеет открывать межмировые порталы. — Ясно. — Может, еще что-то хочешь спросить? — Зачем ты мне все это рассказал? Это ведь не Аваллак’х тебя попросил? — Конечно, нет. Креван не обрадуется, когда узнает, что я тебе рассказал. — Но ты сделал это специально. Скажи честно, какого эффекта ты хотел добиться? Чтобы я его пожалела и простила его ложь? — А ты простила? — Нет. Но теперь я вижу, насколько все запущено. Эредин улыбнулся: — Раз так, значит, моя цель достигнута. Они вошли в город через огромную арку, служившую главным входом. Примечательным было то, что Лирн не защищали стены, которые отделяли бы его от внешнего мира. Отсутствовали стены, и отсутствовали ворота. Отсутствовала стража. Отсутствовало ощущение безопасности, как отсутствовало и ощущение потенциальной угрозы. Лирн не противопоставлял себя окружавшей его природе. Он гармонично вырастал из нее, впитав все самое совершенное и незыблемое. Цири посмотрела себе под ноги и первым делом заметила, что городская плитка сплошь исписана узорами трав и цветов. Тончайшие, полупрозрачные узоры также оплетали стены всех зданий, обвивали каждую из колонн, дотягивались до каждого балкончика. По обеим сторонам главной улицы выстроились старые, могучие деревья: плотно сплетая друг с другом густые кроны, они образовывали над головами прохожих плотный лиственный шатер. Дышалось под такой естественной защитой от солнца легко и приятно. Ведьмачка на миг остановилась и прикрыла веки. В воздухе переливались трели льющейся воды — это шумели вездесущие фонтаны. Откуда-то сверху, вероятно с балконов и террас, доносились голоса флейты и струн. В крытых галереях журчала певучая Старшая Речь. Отовсюду пахло свежестью и случайно разлитыми духами. Пахло нескончаемым праздником и праздностью. Пахло красотой и бессмертием. Цири во все глаза смотрела на город. Эредин тем временем украдкой поглядывал на свою спутницу и наслаждался эффектом, который произвел на нее Лирн. Они вышли на площадь, в центре которой возвышался большой многоуровневый фонтан-бассейн из белого мрамора. В прозрачной благоухающей воде лениво плескались, словно русалки, несколько десятков эльфок. Все красивые, с ярким макияжем и практически обнаженные. Одна из них выделялась особенно: она, словно в ванне, лежала в самой верхней чаше, перекинув через бортик свои длинные русые волосы. Ее тонкие запястья, острые коленки и миниатюрные ноги были дивно хороши. Вода эффектно стекала по ее телу и переливалась в нижнюю чашу. — Живая скульптура, — прошептала Цири, глядя на эльфку. — Шанталь, — отозвался Эредин, стоящий у нее за спиной. — Ты ее знаешь? — Я их всех знаю. — Часто здесь бываешь? — Не очень, но когда бываю, то надолго. Этот город не любит отпускать гостей. — А эти девушки, значит… — Натурщицы. Наконец оторвав взгляд от эльфок, Цири рассмотрела и саму площадь. Вокруг фонтана, в густой тени деревьев расположились художники и художницы с мольбертами и зачарованными красками. Никто не обращал внимания на ведьмачку и командира Красных Всадников. — Они, что, все пьяные? — спросила Цири. — Нет. Все пьяные — в квартале дегустаторов. Здесь просто экзальтированные. — В каком смысле? — Фисштех. Волшебная пудра Лирна. Отличный сорт, кстати. Желаешь попробовать? — Ты это серьезно? — обернулась на Эредина ведьмачка. — Почему нет? — А ты сам будешь? — Буду. Но в фонтан не полезу. А вот тебе бы не помешало. — А мне зачем? — Снять напряжение. — Да я и так не напряжена. — Раз так, значит пойдем дальше. Ты, кстати, завтракала? — Почти нет. — Что это значит? — Перекусила яблоком перед выходом. — Понятно. Значит, позавтракаем вместе. — Где? В том квартале дегустаторов? — Там нечего есть. Поедем во Дворец Искусств. Там за мной закреплены несколько комнат. Заодно оставим там лошадей. Дворец Искусств оказался внушительной, но сравнительно невысокой конструкцией из черного мрамора, которая совершенно выбивалась из общего городского стиля. Вместо привычного входа — черная сверкающая арка телепорта, ведущая в неизвестность. Удивленная Цири открыла рот, чтобы задать вопрос, но Эредин уже опередил ее с ответом. — Это иллюзия, а не настоящий телепорт. — А почему все черное? — Только последние несколько месяцев. Эйдан постоянно переделывает здание и его внутреннюю отделку в зависимости от сезона и своих хотений. — Кто такой Эйдан? — Главный архитектор Лирна. По договору с министерством распределения он может делать все что угодно в пределах одного только Дворца Искусств. Остальную часть города ему трогать запрещено, иначе здесь будет вечная стройка. — А зачем он дворец переделывает? — Философия у него такая. По его мнению все течет-меняется, вот и город должен изменяться. Но тогда в нем будет невозможно жить. Эйдан даже имя себе уже несколько раз менял. Еще пару лет назад он был «Идхан», до этого «Эйдаан», а еще раньше… не помню. В зависимости от времени года он добавляет и убирает какие-то руны из имени — этого я никогда не мог запомнить. — Вы с ним друзья? — Дана упаси! Но эльф он полезный, и только благодаря ему мы сможем здесь остановиться. Они прошли через иллюзию и оказались в огромном черном зале, освещенном магическими сферами, имитирующими звездное небо. Весь пол был усеян инсталляциями высотой с Эредина. Цири подошла ближе, чтобы рассмотреть одну из них, и ей не понравилось то, что она увидела. — Что это за… — прошептала она, нахмурившись. — В этом году Эйдан взялся за тему Спирали и ее павших исследователей, — так же шепотом ответил эльф. — Тьма вокруг символизирует неизвестность и опасность, а эта красная мазня — изуродованные тела тех, кто отважился ее изучить и по возможности покорить. Точнее — тех, кого перерезало порталом. — Кто ж ему подал такую идею? Эредин вздохнул. — Увы, должен признать, что в некотором роде я. Ну, точней мы с навигаторами делали перед Советом доклад на эту тему. Эйдан оказался поблизости и проникся. А мы теперь на это смотрим. — Я все слышал, между прочим, — из темноты раздался мужской голос. — Я так и знал, что ты где-то здесь, — улыбнулся Эредин и, сделав знак Цири, повел ее за собой знакомиться с главным архитектором Лирна. Эйдан сидел на полу перед одной из своих трехмерных стеклянных инсталляций, в которой, словно языки пламени в глыбе льда, кружились мазки волшебной краски. Композиция была условной, но все же узнаваемой: разрубленное пополам тело и брызги крови вокруг. Архитектор повел рукой, и изображение немного сместилось назад. «Ах вот оно что, — подумала ведьмачка, — он еще и чародей.» — Ну как вам? — спросил Эйдан. — Как всегда, — ответил Эредин. — Ты у нас такой один, и другого такого нет. — Ненатурально выглядит, — озвучила свое мнение Цири. — Особенно когда отрубают конечности, брызги летят по-другому. — Настолько юное создание знает, как выглядят отрубленные конечности? — Эйдан поднял глаза на ведьмачку: они были зеленые с желтоватыми прожилками и густо подведены черным, даже гуще, чем у Цири. Также у него были длинные светлые волосы цвета соломы, а пахло от него строительной пылью и краской. — Видела, хотя лучше бы не видела. К сожалению, такое не забудешь. — А я вот никогда столько крови не видел. — Как же ты тогда создаешь свои скульптуры? — Я передаю эмоции, а не изображаю жизнь, как она есть. А ты явно не местная. — Эйдан, познакомься, это Зиреаэль. — О, — архитектор тут же забыл про свою скульптуру и неправильные брызги крови, встрепенулся и поднялся на ноги. Он был ниже Эредина и Аваллак’ха. Слегка склонил голову. — Какая честь. Так вот какая она — Старшая Кровь. Вот уж ни с кем не спутаешь. Какое лицо, глаза… — В этот момент глаза у самого Эйдана так засветились, что ведьмачка аж смутилась: неужели хоть кому-то из эльфов она действительно понравилась? — Я, если честно, совсем не так тебя представлял. Ты совершенно другая. Так, решено! Я просто обязан тебя нарисовать! Вы уже завтракали? — Нет еще, — покачал головой Эредин. — Я тоже нет. Вот сразу после трапезы и приступим. Улыбка медленно сползла с лица ведьмачки и сменилась гримасой смущения. Эйдан интерпретировал ее новое выражение лица по-своему. — Да, ты права. К полудню свет будет не очень. Давай лучше к вечеру, а до тех пор я покажу тебе дворец и город.