Аваллак'Х

Утро началось раньше, чем хотелось бы: Цири проснулась оттого, что в дверь ее спальни постучали. Не успела она разлепить глаза, как на пороге уже стоял незваный гость. — Спишь? — спросил Карантир деловым тоном. Цири аж задохнулась от такой наглости и поспешно натянула соболью шкуру до подбородка. — Ты с ума сошел? Что ты себе позволяешь? Навигатор ни чуть не смутился. — Как прошел визит в Лирн? Успешно? — Это вообще не твое дело. Как ты смеешь так бесцеремонно врываться ко мне? — Я с тобой церемониться не собираюсь. Поговорить надо. — Пошел вон! — крикнула ведьмачка. — Давай обойдемся без этого. — Он прошелся по комнате и плюхнулся в кресло. — Не переживай, я тебя не трону. Ты не в моем вкусе. На несколько секунд Цири потеряла дар речи и просто лежала, облокотившись на подушку, и осоловело пялилась на эльфа. Хотелось встать и его прибить, но вставать было лень. Она представила, как накинется на него с мечом в одной руке и придерживая шкуру другой. Вряд ли она сможет выиграть такой поединок. Ведьмачка вздохнула. — Может, позволишь мне хотя бы одеться? — Да пожалуйста, — ответил Карантир и отвернулся. Цири стащила с тумбочки помятый халат и накинула его на плечи. Пояс пришлось поискать — он оказался на полу под кроватью. — Можешь смотреть. — Ну так что? Чего интересного тебе поведал Эредин? — А почему бы тебе не спросить его самого? — Я уже спрашивал. — И что он ответил? — Что вы ни о чем таком не говорили, а просто съездили развеяться. — Ну, примерно так и было. — Это вряд ли. Эредин не тот, кто просто стал бы с тобой на прогулки ездить. — Это еще почему? — нахмурилась ведьмачка. — Тебе не понять. Он говорил что-то про меня? — Не особенно. — А про что тогда? — Я что, на допросе? — Тебе сложно ответить? Цири задумалась. — Да больше про Лару Доррен. И Аваллак’ха. — О, так он тебе рассказал, — усмехнулся навигатор, — печальную историю про моего наставника и его невесту? — Немножко да. А что? — Аваллак’х не порадуется. — А это был секрет? — Нет. Хотя Аваллак’х бы предпочел, чтобы все забыли о его позоре. — Каком еще позоре? — Ну как же: его променяли на какого-то вшивого dh'oine. Что может быть хуже? — Много чего на самом деле. Не вижу в этом ничего постыдного. — Ну да, ну да, учитывая кто твой отец, ты не можешь думать иначе. — При чем тут мой отец? Ты и имени его поди не знаешь. — Ты меня не поняла. — А это потому что ты несешь полную околесицу. — Думай, что хочешь. Скажи мне лучше: о чем с тобой договорился Эредин? — С чего ты взял, что мы о чем-то договорились? — Потому что я не первую сотню лет его знаю. Он повез тебя в Лирн с определенной целью. Атмосфера там располагающая к беседам. За бокалом вина, под нежные звуки флейты. Ну же, не томи, Зиреаэль. Выкладывай. Что Эредин тебе пообещал? И в обмен на что? Цири прикинула, будет ли ей удобно сражаться в халате. Но как потом объяснить Ауберону, почему вся спальня в крови? Взять себя в руки удалось с трудом. — Давай ты просто уйдешь и я больше никогда тебя не увижу, — почти спокойно произнесла она. — А я сама как-нибудь разберусь. — Сама? — усмехнулся Карантир. — Сама ты можешь оказаться только на столе в лаборатории. — Я в это не верю. — А зря. Ты что думаешь, что раз у нас тут все так красиво, цветочки-завиточки и раз с тобой вежливо беседуют, то тебя не накачают фисштехом до потери сознания и не разрежут тебе брюхо? Ну, справедливости ради стоит отметить, что Аваллак’х вряд ли это сделает. Но есть другие, которым Лара Доррен была никто и которые, как крысу, покромсают тебя на куски. Ты, кстати, на приеме уже успела познакомиться с Хиллем и его компанией? — Не помню такого. — Его лучше знать в лицо. Говорят, он даже спит со скальпелем. — А кто он? — Наш ученый-натуралист, — ухмыльнулся Карантир. — Он первый, кто нашел средство излечить раны, нанесенные рогом единорога. И поверь, ты не хочешь знать, как он это сделал. — Наверно, нет. — Раз нет, тогда скажи мне, о чем ты договорилась с Эредином. — А с чего ты вообще взял, что мы пришли к соглашению? — Я же с ним говорил. Он, хоть и пытается это скрыть, слишком доволен собой. — Ну, — Цири вздохнула и подобрала под себя ноги, — он предложил мне обмен. Я соглашусь на ваши условия, а взамен он… — Что он? — потребовал эльф. — Найдет моих родителей и поможет им, если они вдруг в беде. — А они могут быть в беде? — Очень даже да. Из-за меня. — Ну еще бы! Вот черт! Он вскочил с кресла и подошел к окну. Посмотрел поверх крыш домов и поморщился. — А что тебе не нравится? — спросила ведьмачка. — Тебе есть что терять и тебя можно легко шантажировать. — И ты поэтому так расстроился? — Ты — дура… Значит, ты согласилась и теперь… — Что теперь? — Они не слезут с меня. Не дадут мне ни минуты покоя. Я уже слышу, как мне говорят: «Зиреаэль уже ждет тебя в позе раком — дело за малым». А потом я никогда не отмоюсь от такого позора. Буду еще хуже, чем Аваллак’х, в их глазах. Хуже, чем Лара. Та хоть сдохла, чтобы не умереть от стыда. Карантир не слышал, как ведьмачка соскользнула с постели и быстро нашла свой меч; как она оказалась у навигатора за спиной. — Знаешь, Зиреаэль, я готов предложить тебе другую сделку. Я найду твоих родителей, хоть из-под земли их достану. Воскрешу, если нужно. Спрячу их от мира и позабочусь о том, чтобы они ни в чем не нуждались. Ты встретишься с ними и убедишься, что они в порядке. А взамен… я дам тебе флакон. Ты выпьешь его и без страданий заснешь вечным сном. Тебе ведь все равно не жить. Не жить спокойно по крайней мере. Даже если убежишь, тебя всегда будут искать. Не эльфы, так люди. Не люди, так мертвецы. Что это за жизнь? Тебе повезет, если умрешь быстро и без мучений. Что скажешь? Ответом навигатору был укол в шею. Боли он не почувствовал, но ощутил, как по затылку и между лопаток горячей струей потекла кровь. — Слушай меня, выродок, — зашипела Цири у него за спиной, — если ты сейчас скажешь хоть еще одно слово, любое, в следующее мгновение я проткну тебе горло. Ты ведь помнишь, что я сделала с Бонартом? Помнишь, как ты отвернулся? Я сделаю с тобой то же самое. Убежать я вряд ли смогу — и наплевать. Пусть меня казнят. Но тебя я убью и не пожалею. Ты понял? Карантир кивнул. — А теперь убирайся. И никогда (слышишь?), никогда не приходи ко мне в покои, пока я здесь! ПОШЕЛ ВОН!

***

Отыскать комнаты Аваллак'ха оказалось легко: для этого и всего-то нужно было схватить первого попавшегося слугу в коридоре и срывающимся голосом очень невежливо попросить его указать дорогу. Языковой барьер, как оказалось, не представлял такой уж проблемы: достаточно было несколько раз четко произнести имя знающего, сверкая при этом глазами и с силой сжимая кулак. Найдя нужную дверь, ведьмачка помедлила, чтобы перевести дух и немного успокоиться. Постучала. Дверь открыли не сразу, а на пороге, увы, появилась Шиль. На лице у нее застыло выражение искреннего удивления и неприкрытой враждебности. Но выглядела она даже лучше, чем когда Цири увидела ее в купальне. — Аваллак’х здесь? — спросила она, готовая, если это необходимо, идти напролом. Шиль вскинула брови и оценила ведьмачку с ног до головы. Поморщилась и сделала вид, что не поняла. — Хватит уже ломать комедию! Ты прекрасно понимаешь, чего я хочу. Не хочешь позвать его, так дай мне пройти. Не стой столбом. Цири сделала попытку проскользнуть в комнату, но эльфка решительно загородила ей проход. — Уйди с дороги! — выкрикнула ведьмачка и попыталась протиснуться в зазор между дверью и Шиль, но та удержала ее за плечо. — Не трогай меня и дай пройти! Это вообще не твои комнаты! — Да что ты себе позволяешь? — прошипела эльфка. — Аваллак’х! Я знаю, что ты там! Нам надо поговорить! Прошло несколько мучительных секунд прежде, чем знающий показался на пороге: он был одет в домашний халат, а в его аквамариновых глазах читалось удивление. — Что случилось, Зиреаэль? Почему ты так кричишь? — Мы можем поговорить наедине? Эльф переглянулся с Шиль и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась, и они остались одни. С минуту молчали. — Она наверняка нас подслушивает, — наконец сказала Цири. — Возможно. — Так давай отойдем. — Хорошо, — кивнул знающий. — Выйдем в сад. По дороге Цири думала о том, что с утра даже не успела взглянуть на себя в зеркало, ни расчесаться, ни умыться. Вся помятая со сна, выглядела она, наверно, как водяная баба. Особенно по сравнению со сверкающей Шиль. Да и черт с ним. — Так о чем ты хотела поговорить? — Я говорила с Эредином и много думала. — Я слышал, вы ездили в Лирн. — Да, там очень красиво, но это неважно. Так вот: мы все обсудили и я пришла к выводу, что я, скорее, соглашусь на ваши условия и эту авантюру с ребенком, но только при том условии, что Эредин отправится на поиски Геральта и Йеннифер и приведет их сюда. И всё это не после рождения ребенка, а до. Как только я их увижу, так сразу же смогу приступить к выполнению моей части договора. Однако же, боюсь, что вам придется немного изменить условия сделки. — В каком смысле? — В том смысле, что ваше драгоценное Золотое Дитя предпочтет сдохнуть, чем меня коснуться. Он только что предложил мне выпить яду, чтобы я, не дай Мелитэле, не запятнала его репутацию. Аваллак’х ответил не сразу. — Ты, наверно, преувеличиваешь или что-то путаешь, Зиреаэль. Карантир, конечно, порой слишком прямолинеен, но он не мог такого тебе сказать. Может, ты просто недостаточно хорошо владеешь нашим языком. — Я отлично владею вашим языком! — заорала Цири. — Я знаю достаточно слов, чтобы понять, когда мне предлагают свести счеты с жизнью! Если я еще раз его увижу, то прирежу, как свинью! — Зиреаэль, тебя полгорода слышит, — нахмурился эльф. — Постарайся держать себя в руках. — Да как я могу держать себя в руках, когда мне говорят такое? Ты как-будто не понимаешь. Я готова смириться с тем, что мне подсадят паразита-полукровку, но, увы, потенциальный отец не согласен ни при каких условиях. Так уговорите его сделать дело в какую-нибудь склянку, а я уж найду способ, как ее содержимое сцедить в себя, хоть это и противно. Аваллак’х смотрел на нее с выражением шока и отвращения. — Мне кажется, ты еще не пришла в себя с того случая на холме. Тебе нужно больше времени. — Зачем? Зачем мне больше времени? Близкие мне люди могут быть в беде, а я тут прохлаждаюсь. Я хочу покончить со всем этим как можно быстрее. Даже прямо сейчас! — она замолчала и посмотрела на знающего, прикидывая, стоит ли озвучивать ему то, что было у нее на уме. — А знаешь что, Аваллак’х… — Что? Ей показалось, что он уже прочел ее мысли и совершенно не желал, чтобы она высказывала их вслух. — Если уж Карантир так против, так почему бы не найти другого, более сговорчивого кандидата? Вот, например, Эйдан, главный архитектор Лирна сказал, что я красива. Так может, стоит поискать того, кому я не буду противна. — Ты не понимаешь, что говоришь, Зиреаэль. — Я пытаюсь подойти к проблеме практически. Нужен ведь носитель Старшей Крови, так? А кроме Карантира, что, прямо никого нет? Аваллак’х ответил не сразу. — Есть, но у него исключительный набор генов. — Ну так что ж? У Ауберона и Шиадаль тоже был исключительный, чтоб получилась Лара? Такого вопроса знающий явно не ожидал. — Не совсем. У Шиадаль — да. С Аубероном была немного другая история. — Ну вот видишь. Они любили друг друга? — Хм, да. Насколько я знаю. — Так может, это тоже важно: чтобы была симпатия, чтобы все было естественно. Вот ты вывел Карантира, а скажи мне: его родители были влюблены друг в друга? — Нет. — Вот и я о чем. Может, дело не только в генах. На лице знающего появилось что-то наподобие улыбки: — С каких это пор ты разбираешься в генетике, Зиреаэль? — Я не разбираюсь. Но мои родители, насколько я знаю, были влюблены друг в друга. — Я в этом не уверен. — А тебе откуда знать? — Неважно. Генетика — она на то и генетика, что в ней важны только гены, а не чувства. — Ты можешь это доказать? — улыбнулась ведьмачка. Аваллак’х вздохнул: — Если бы все было так просто. — Ну хорошо, допустим, ты прав, а я просто глупая обезьяна… — Я этого не говорил. — Допустим. А как насчет других способов? Хочешь, возьми у меня кровь? Или яйцеклетку? Или еще что — но только аккуратно. — Это еще сложней. — Ну тогда это тупик, из которого я не вижу выхода. — И вовсе не тупик, — мягко сказал эльф. — Вообще-то у нас наблюдается значительный прогресс. — А толку-то, если Карантир не согласен? — Пока не согласен. — Он не из тех, которые прогибаются. — Его и не просят прогнуться, а просто включить голову. — Хм. — Цири вздохнула и почувствовала, что начинает немного успокаиваться. Обратила внимание на то, как же хорошо пахнут розы, растущие вдоль дорожки. Зажав между пальцами стебель, хотела сорвать один особенно красивый цветок, но пожалела его и передумала. — Хочу задать тебе вопрос. Теоретический. — Задавай. — А если бы Каратира не было… С кем бы я… Ну, ты понимаешь? Аваллак’х задумался, и Цири даже показалось, будто он слегка покраснел. — Нашли бы кого-нибудь. Носителей Крови, как ты знаешь, не так уж мало. — Я просто подумала… там, на Холме, когда я встретила Дану, а после появился ты… — ведьмачка ощутила, как залилась краской, и ей пришлось отвернуться. — Она сказала, что… ну, то есть не совсем напрямую сказала, а скорей прозрачно намекнула, что… — Закончить предложение оказалось сложнее, чем она думала. — На что? — бесцветным голосом спросил эльф. — Лара ведь была твоей невестой… ох, черт, Эредин мне теперь голову оторвет… Аваллак’х молчал невыносимо долго, а Цири не находила в себе сил на него взглянуть. Зря она затеяла этот разговор. — Эредин, конечно, не мог держать язык за зубами, — наконец молвил знающий таким загробным голосом, что ведьмачка вздрогнула. — О чем еще он успел тебе поведать? — Да ни о чем таком. Я просто… — Я предлагаю прекратить этот разговор. — Да и пожалуйста! Цири со злости скомкала самый красивый цветок и сдернула его с куста — в пальцы тут же впились два шипа. Ладонь она не разжала, а просто смотрела, как несколько капель крови стекают по руке и пачкают рукав. Аваллак’х в этот момент уже развернулся и зашагал по аллее обратно во дворец. — Ты просто струсил! — крикнула ведьмачка. — Ты ведь видел то же, что видела я на холме! Ты лучше меня понял, что имела в виду Дана, но ты струсил! Или ты брезгуешь мной? Пытаешься подложить меня под Карантира, потому что сам бы никогда не смог! Да, я не твоя драгоценная Лара, но у меня ее глаза, не так ли? Или этого недостаточно, чтобы лечь со мной в постель? Аваллак’ху хватило буквально секунды, чтобы подлететь к ведьмачке и схватить ее за горло. Всего на мгновение он сжал пальцы, и Цири тут же поняла, на что он на самом деле способен: его обычно спокойные глаза-аквамарины превратились в ледышку и готовы были без жалости перерезать ей сонную артерию. Быстро опомнившись, знающий ослабил хватку. Он наклонился к самому ее лицу и прошептал: — Кто ты такая, чтобы делать о ней хоть какие-нибудь выводы? Кто ты такая, чтобы упоминать ее имя? Кто ты такая, чтобы судить меня и говорить о том, о чем не знаешь ничего? А я скажу тебе, кто ты такая: ты не похожа на нее ни капли. Ты — дочь Крегеннана, который отнял у меня Лару и отнял у моего народа надежду. А теперь мы вынуждены иметь с тобой дело, потому что альтернативы у нас нет! Но знаешь что: если ты так уж жаждешь уйти, то так тому и быть. Я верну тебя в Ор ла Ун к тому порталу, из которого ты прибыла, а дальше делай что хочешь. Может, вернешься, а может, замерзнешь насмерть. Я не стану тебе мешать и ограничивать твою свободу. А что касается твоих родителей, я уже видел их будущее. Твой отец-ведьмак окончит свои дни на лестнице, залитой кровью, а твоя мать сгниет в темнице от пыток. И ты ничего не сможешь с этим сделать. Собери свои вещи и подкрепись на дорогу: после завтрака мы уходим. Он отпустил ее и отступил на шаг. Схватившись за горло, Цири откашлялась. Все это время он равнодушно смотрел на нее сверху вниз, а затем развернулся, чтобы уйти. — Аваллак’х! Аваллак’х, подожди! Прости меня! Я не подумала, прежде чем говорить. Я не хотела. Ну, стой же! Он остановился. — Я просто в отчаянии, ты не видишь? — На глазах у нее навернулись слезы. — Меня все здесь презирают, а я даже не могу отсюда уйти. Всем что-то от меня нужно, кроме меня самой, а мне это надоело! И я не знаю, что мне делать и куда идти. Я больше не могу так. Я хочу кому-то доверять и не опасаться, что мне воткнут нож в спину. Я хочу быть обычной, и всё, понимаешь? Чтобы меня любили за то, какая я есть, без этой дурацкой Старшей Крови! Больше она ничего не видела, но зато почувствовала, как эльф ее обнял и мягко прижал к себе. Не на секунду и не на две, чтобы потом сразу отпустить, он сцепил руки у нее на спине и положил подбородок ей на макушку. Цири уткнулась носом ему в грудь и заплакала навзрыд, а он прижимал ее все крепче и не торопился отстраняться. — Прости меня. — Я уже простил и забыл. Давай не будем больше к этому возвращаться.