Аваллак'Х

— Закрой глаза, Зиреаэль, и дай мне руку. Цири засомневалась. — А мне понравится то, что я увижу? Эйдан пожал плечами и улыбнулся: — Честно говоря, не знаю. — Ты начинаешь меня пугать. — В крайнем случае, если тебе не понравится, можешь просто развернуться и уйти. Вернешься на праздник, отыщешь Аваллак’ха и вырвешь его из цепких лап моей бывшей жены. — Кстати, а они, правда… Ну, вместе? Эйдан улыбнулся еще шире и на мгновение опустил глаза: — Не знаю. Может быть. — Мне кажется, они друг другу не подходят. — Почему? — Ну, она такая… как бы это сказать. Слишком блестящая. Это отпугивает. — Ты хотела сказать «поверхностная»? — Хм, не совсем. Я же ее не знаю. — Она просто тебе не нравится. — Я этого не говорила. — Все в порядке, можешь говорить все, что о ней думаешь. Меня это никак не трогает. — Я вообще не хочу о ней говорить. Показывай, что хотел показать. Ведьмачка закрыла глаза и протянула руку, которую эльф тут же взял в свою. Его прикосновение не было неприятным. А еще Цири заметила, что его ладонь вспотела. Заметила и удивилась. Ей даже показалось, что по его руке прошла волна дрожи. Цири невольно сжала свою сильней, при этом проклиная чертов Бельтайн и чертову Дану. Эйдан открыл дверь и повел ведьмачку в свои комнаты. — Ты обещал, что сюрприз не в спальне, — напомнила она. — Я и не соврал. Дальше гостиной мы не пойдем. Цири ощутила мягкий ковер под ногами, а носом уловила уже знакомый запах зачарованной краски. Эльф отпустил руку ведьмачки и на секунду отошел. — Можешь открыть глаза. — Я как-то сомневаюсь. — Боишься? — усмехнулся он. — Да. Не так, как Дикой Охоты и Белого Хлада, конечно, но все же. Она осторожно приоткрыла один глаз. — Мать моя Мелитэле! Да как ты… Но я же… — Она мгновенно залилась краской, прикрыла глаза рукой и тихо рассмеялась. — Что-то я не припомню, что позировала тебе в чем мать родила. — Тебе не нравится? — спросил главный архитектор Лирна. Цири сделала над собой усилие и открыла оба глаза. Заставила себя второй раз взглянуть на портрет. Если судить объективно, то живая картина была дивной красоты. Только вот изображенная на ней обнаженная девушка в чаше фонтана имела мало общего с оригиналом. Нет, волосы были почти того же цвета — пепельные с проблеском жидкого серебра. Глаза, тоже зеленые, притягивали своей пронзительной яркостью. Точеные плечи, изящная грудь, длинные ноги. На животе играли блики воды. Движения плавные, точно русалочьи. Манящая картинка. И совершенно бесстыдная. Цири долго смотрела на портрет со смешанными чуствами. Восхищение, стыд и гордость захлестнули ее. — Скажи, что ты думаешь, — наконец не выдержал Эйдан. — Даже если тебе не нравится, я предпочту правду. — Мне… нравится. Только это не я. Эльф посмотрел на портрет, а затем на Цири. И снова на портрет. И снова на Цири. Задержался на ней взглядом. — Да, это не ты. Несмотря на весь мой опыт я не смог передать твою суть. — Ты смеешься? Это же… это… — Она бессильно выдохнула, потому что слова закончились. — Ты подсматривал за мной с балкона, да? — Подсматривал, — кивнул эльф, не сводя глаз с Цири. — И за это прошу прощения. Но я бы пожалел больше, если бы не подсматривал. Ты простишь меня или…? — Прощу, — тут же ответила ведьмачка. — Хочешь вернемся на праздник? Ведьмачка посмотрела на него разочарованно: — А зачем? — Затем что там тебя будет ждать Аваллак’х. Или ты уже про него забыла? — Ну да, Аваллак’х с его оригинальными идеями. — Не желаешь его видеть? — Нет, но придется. Мы же договорились. — Тогда пойдем. Возле выхода из огненного лабиринта Цири ждал сюрприз: там как раз короновали короля и королеву Бельтайна, которые, по-видимому, быстрее всех других сумели решить головоломку. Король стоял подле своей королевы с особенно кислым выражением лица и раздражением в холодных аквамариновых глазах. Подол его праздничных одежд был отмечен священным пламенем: одним словом — подгорел. Заметив это, ведьмачка не смогла сдержать смешок. «Не жжется, значит, — подумала она. — Ну-ну.» В отличие от короля праздничной ночи королева светилась от счастья. Она коснулась своими изящными пальцами его подбородка и поцеловала в губы. Цири передернуло. Аваллак’ха, впрочем, тоже, судя по его реакции. — Уже нет, — неожиданно сказал Эйдан. — Что? — спросила Цири, все еще смотря на Аваллак’ха и Шиль. — Ты спрашивала, вместе ли они. Думаю, что нет. Ведьмачка пожала плечами: — Он, бедный, аж побледнел. Наверно, мы что-то пропустили, потому что неясно, почему наш знающий такой грустный сейчас. — Можем пойти и спросить. — Да нет. Это вообще не наше дело. Зря мы сюда пришли. Лабиринт загасили, веселье окончено. — Так ты же сама не хотела в него идти. — Не хотела. — Она улыбнулась. — Мне показали нечто поинтересней. — Так значит, тебе понравилось. — Конечно. Ты художник от Даны. Но портрет ты мне не отдашь. — А если бы и отдал, что бы ты с ним стала делать? Бегать по Спирали и любоваться им по ночам? — Хм… может, если бы была миниверсия, то да. А может… — Что? Цири не поняла, что на нее внезапно нашло, когда она не глядя нащупала ладонь эльфа и легонько сжала ее в своей. По телу пробежала сладкая волна дрожи. Эйдан руку не убрал. — Может, я бы предпочла заполучить твой минипортрет. — Это уж совсем никуда не годится, — улыбнулся он. — Сегодня такая ночь. Всякие глупости лезут в голову. — Оно и верно. Она повернула голову и посмотрела Эйдану в глаза. И тут же пожалела. Эта ночь явно принадлежала Дане, и Цири больше не могла сопротивляться. «На нас смотрят? — пронеслось у нее в голове. — Наверняка. Косо смотрят. Я заключила договор. Но Карантира здесь нет, и он все равно не согласится. И Аваллак’х тоже — он, скорей, выберет смерть. Да и черт с ними. И с договором этим.» Эйдан, казалось, тоже не видел ничего вокруг. Он смотрел на ведьмачку так, словно она была его откровением, и сжимал ее ладонь все сильней. Сейчас он показался ей очень красивым. Свободной рукой он коснулся ее подбородка, щеки. Убрал за ухо ее пепельную прядь. — В этом вообще нет никакого смысла, — прошептала она. Он покачал головой: — Нет. Цири позволила ему приблизиться, позволила себе ощутить его тепло и запах магической краски. Закрыла глаза перед тем, как он на мгновение коснулся губами ее губ. Когда она посмотрела на него снова, ее руки уже покоились у него на спине, как будто так и было правильно. — Это Бельтайн так действует? — спросила она, краснея. — Может быть. На тебя. Но не на меня. — То есть завтра ветер не переменится? — Завтра может быть все, что угодно. — Это ужасно. Завтра… ты вернешься в Лирн? — Зависит от обстоятельств. — А именно? — Если ты завтра не вернешься ко мне с прогулки с Аваллак’хом… — Опять ты про него, — нахмурилась Цири. — Эту ночь ты обещала ему, — грустно улыбнулся эльф. — Но не в том же смысле! — Неважно в каком, — вздохнул Эйдан. — Аваллак’х — твое неизбежное, а сегодняшняя ночь — просто череда случайностей. — Что ты имеешь в виду? Ты что, тоже даром предвидения обладаешь? — Нет. Я просто пытаюсь сейчас сосредоточиться на тебе, а не на том факте, что он сверлит нас глазами. Цири подавила желание обернуться. — А что, Шиль не с ним? — Уже нет. — То есть он сейчас придет и испортит нам вечер? — Он колеблется. — Эй, — ведьмачка коснулась его подбородка, и Эйдан тут же перевел все внимание на нее, — еще минуту назад ты видел только меня. — Сейчас я вижу препятствия. — А жаль. — Чего ты хочешь, Зиреаэль? Она вздохнула, ощутив, как огонь между ними гаснет, и попыталась отстраниться. — Да уже ничего. — Хорошо. Я дам тебе твое ничего.

***

Нет, это явно была не ревность, а что-то похуже. Не злость, не негодование, не разочарование. Скорее, просто зияющая пустота. Глядя на то, как главный архитектор Лирна бессовестно целует его, Аваллак’ха, надежду на спасение aen Elle от Белого Хлада, знающий ощутил, как где-то в районе солнечного сплетения у него образовалась дыра, которая тут же поглотила весь его смысл и всё его самообладание. Не осталось сил бороться и на что-то надеяться. Ноги приросли к земле, а сердце окончательно остыло. И вроде бы ничего еще не рухнуло и не обратилось в пыль, но знающий видел, к чему все идет. Он закрыл глаза и на какое-то время перестал что-либо воспринимать.

***

— Мое ничего, оказывается, до краев наполнено чем-то приятным, — молвила ведьмачка, наконец оторвавшись от губ Эйдана. — Пустота, как говорят, вмещает в себя все возможности. — Я не ожидала такой возможности на Бельтайн. — Я, честно говоря, тоже. Они ушли от эпицентра праздника и уединились в крохотном парке у причала. Цири очень смутно помнила, как эльф телепортировал их подальше от посторонних глаз. Теперь же они лежали на траве под развесистой ивой и оба старались не думать о том, что будет дальше. Над их головами реяли сонмы светлячков, а среди сияющих крокусов у самой воды то и дело мелькала крошечная птичка с иссиня-фиолетовыми крыльями. — Никогда такую не видела, — сказала Цири, указав на птицу пальцем. — Adrenhal. Самая маленькая птица в нашем мире. Настолько маленькая, что становится жертвой некоторых насекомых. Говорят, если она на тебя садится, тебя ждут великие испытания и исключительная судьба. — А она на кого-нибудь когда-нибудь садится? — Нет. — А откуда тогда примета? — А откуда примета про цветок папоротника? Цири вздохнула. — А вот черт его знает. Глупая примета. И еще более глупое решение его искать. — Это что значит? — Ты знаешь. — Знаю. Но мы можем украсть у судьбы хотя бы пару часов. — А ты веришь в судьбу? — Я не хочу в нее верить, но она в нас верит и так просто с нас не слезет. — Да уж, не слезет. Думаешь, она нас найдет? Эйдан опустил глаза и посмотрел на Цири, а та лишь удобней устроилась у него на плече. — Если ты под судьбой имеешь в виду того, о ком мы оба сейчас думаем, — сказал он, — то, конечно, найдет. У судьбы дар предвидения как-никак. А мы не слишком-то хорошо прячемся. — Мы не прячемся. Нам просто все надоели. — Да мы им тоже надоели, Зиреаэль. У судьбы тоже есть судьба. — Не уверена, что поняла тебя правильно. — Я и сам не совсем понял, что сказал. Может, пойму потом. — Как ты думаешь, уже есть полночь? Эйдан взглянул на звезды: — Да, уже немного больше. Тебе пора идти. — Я не хочу. Да и куда идти? Где искать… судьбу? Ты сам сказал, что она меня найдет. А если не найдет, то какая же это судьба? — Правда в том, что и тебя, и меня сейчас мучает совесть. — А тебя-то за что? Ты ведь ничего никому не обещал. — Но ты обещала, а я тебя похитил. — Я сама тебя об этом попросила. — А я повелся, словно мне до сих пор лет 30. — Хах, скажешь тоже! В моем мире 30 — это практически старость. — Странно. У нас даже люди в этом возрасте еще далеко не старые. Большинство еще здоровые и вполне себе фертильные. Ведьмачка задумалась: — Кстати, Эйдан, я только сейчас поняла вот что: я совсем не вижу у вас человеческих детей. Как такое может быть? — Хех, а ты не знаешь? — удивился он и приподнялся на локте. — Чего именно я не знаю? — она взглянула на эльфа с подозрением. Он нахмурился и отвел взгляд. — Возможно, сейчас не лучший момент для этого разговора. — Почему? — У тебя испортится настроение. — Да у меня оно и так не очень… ой, прости. — Я правильно понял, не переживай. — Он выдержал паузу. — Ну, если ты уж так сильно хочешь знать. Дело в том, что все люди, которых ты видела до сих пор, бесплодны. Глаза Цири округлились. — Как это? Хотя погоди… — И тут она вспомнила, как она точно знала, что девушки-портнихи, которые пошили ей платье, были неспособны зачать. — А как же тогда у вас все время есть рабы? Вы их что, из моего мира похищаете? — Нет, — усмехнулся Эйдан. — В этом нет смысла. У нас есть… отдельные группы людей, способные к размножению. Просто они… Цири вдруг осознала, что не хочет знать все подробности прямо сейчас, и приложила палец к губам эльфа. — Погоди. Не надо. — Ты передумала? — Да, — кивнула она. — Это знание ведь ничего мне не даст, кроме разочарования, правда? — Скорее всего. Он склонился над ведьмачкой, заслоняя своей светлой шевелюрой звездное небо, развесистые ивы и сонмы светлячков. — Тогда спрошу об этом судьбу, — прошептала Цири. — Пусть изворачивается. — Пусть. Они долго смотрели друг другу в глаза. — Наше время истекает, — наконец сказал Эйдан. Цири потянула его за ворот и приоткрыла рот. — Тогда не будем тратить его впустую.

***

«Мало того, что испортил мне вечер, так теперь еще и наказывает меня молчанием, — мрачно думала Цири, следуя за Аваллак’хом по пятам. — Тоже мне, поборник высокой морали.» Он, конечно, объявился в самый неподходящий момент, чем вызвал у ведьмачки шквал негодования. А Эйдан… просто смирился и ее отпустил. А теперь вот она брела по лесу в поисках того, что в принципе существует только в сказках. Ее лицо, руки и одежда пропитались запахом магической краски и каждую секунду напоминали ей о том, что могло бы быть и не случилось. Молчание стало невыносимым. — Так что произошло в лабиринте? — не выдержала Цири. — Ничего. — А почему одежда подгорела? — Неважно. — А как ты умудрился стать королем Бельтайна? — Случайно. — Я смотрю, это тебя совсем не радует. — Нет. — Зато Шиль была в восторге. — Да. — А ты можешь отвечать на вопросы более развернуто? — Могу. — А что тогда мешает? — Ничего. Желание бросить все, развернуться и уйти. Цири остановилась. Сделав еще несколько шагов, знающий остановился тоже. И обернулся. Лицо у него было холодным и бесстрастным. Ведьмачка предпочла бы видеть его спину. — Что случилось? — спросил он. Цири вздохнула и уперла руки в бока. — Ты знаешь, что случилось. — Нет, не знаю. — А может, хватит? — Хватит что? — А то. Ты думаешь, что превилегированный и тебе можно всё? Тебе можно, а мне, значит, нельзя? — Не понимаю, к чему ты клонишь. — Так уж и не понимаешь. — Нет. — Ах, вот, значит, как, — выдохнула она. — Будем изображать из себя не пойми что. — Зиреаэль, мы договорились выйти сегодня на прогулку. Этим мы и занимаемся. Что тебя не устраивает? — Меня всё устраивает. — Тогда не будем терять времени. Он развернулся и пошел дальше. Цири через силу последовала за ним. — Аваллак’х, хочу спросить у тебя кое-что. — Я весь внимание. — А как размножаются люди в вашем мире? — Так же, как и в твоем. Техника стара как мир. — Я не в том смысле. Все люди, которых я видела, бесплодны, так? — А ты откуда знаешь? — Догадалась. Так я права? — Да. — А как же тогда? — Интересные у тебя вопросы возникают на Бельтайн. — Ты не ответил. Знающий помолчал. — Всё просто. Мы не можем допустить бесконтрольного размножения людей. Поэтому фертильными остаются только те, кого отобрали специально для размножения. — И где же они все? — В поселениях, которые для этого предназначены. — Поясни, пожалуйста. — А что тут пояснять? Для этой цели мы отбираем самых здоровых и создаем им все условия для выполнения их миссии. — «Все условия»? — эхом отозвалась Цири. — У вас что, есть людской зоопарк? — Хм. Нет, это не так работает. Никто не приходит на них глазеть. — Тогда это что-то вроде курятника? — Пожалуй, но чище. — И ты так спокойно мне об этом говоришь? — У них почти райские условия. Жаловаться не на что. — Они могут оттуда уйти? — Не более и не менее, чем все остальные. — То есть вы практикуете принудительное размножение? — А еще и принудительный труд. А насчет принудительного размножения, можно подумать в твоей сфере этого не практикуют. — Нет, не практикуют. — То есть, — Аваллак’х усмехнулся, — все браки заключаются исключительно по любви? — Ну, нет, но… На этот раз остановился уже Аваллак’х. Обернулся. — Так что «но»? Хочешь сказать, что твои родственники позволили бы тебе связать свою жизнь, с кем тебе угодно? Цири растерялась. Знающий же неожиданно подошел к ней и посмотрел на нее в упор. Его глаза светились, как две ледышки под луной. — Знаешь, Зиреаэль, из своего опыта могу сказать, что союзы по любви редко хорошо заканчиваются.