Аваллак'Х

— Эйдан! — крикнула Цири, едва завидев главного архитектора Лирна. Эльф сидел на скамье, обложившись рисовальными принадлежностями, и делал очередной набросок пруда у себя в альбоме. Услышав голос ведьмачки, Эйдан поднял зеленые глаза и улыбнулся: — Зиреаэль. Ты вернулась. Он перевел взгляд на стоявшего позади Цири Аваллак’ха и кивнул: — Креван, доброе утро. Как прошли поиски цветка? Знающий коротко кивнул архитектору в ответ и едва заметно повел плечом: — Ну, как видишь, мы с пустыми руками, хотя не могу сказать, что мы потратили время зря. Эйдан на секунду нахмурился и вопросительно посмотрел на Цири. — Мы видели цветок, — пояснила она, — но испытание, кажется, не прошли. Но хотя бы живы остались. — Было очень страшно? — Неприятно, — призналась ведьмачка. — Словно побывали в кошмаре, но теперь уже все хорошо. А ты, я смотрю, не скучаешь. Она присела на скамью рядом с Эйданом, чтобы заглянуть в его рисунок, и была немного удивлена, когда увидела, что эльф явно рисовал не с натуры. Пруд… что ж, пруд был на месте и очень похож на оригинал. Но вот то, что на нем плавало… Цири была озадачена. — Я что-то упускаю? — спросила она. — А что не так? — прищурился главный архитектор Лирна. — Ну, эти существа, которых ты изобразил… они, что, были и улетели? — Нет, — ответил Эйдан, — они все еще здесь. Аваллак’х вздохнул и посмотрел на безмятежную гладь пруда: — Опять стрекозы-лебеди? — сказал он. — То есть вы оба их видите? — еще больше изумилась Цири. — Нет, — отозвался знающий. — Этих существ видит только Эйдан. А еще летающих речных коньков и пушистых ящерок. — Не преувеличивай, — поднял вверх указательный палец Эйдан. — Коньков я видел, только когда порошок с даггаком смешивал. И то это было один раз. — Зато нарисовал их раз сто. Жаль, что Зиреаэль не видела ту твою выставку. Пожалуй, эта была одна из лучших за последние лет сто. — А как по мне, идея была слабовата. Цири слушала двух эльфов и вообще не понимала, о чем идет речь. Даже начала сомневаться в том, правильно ли она уловила сами слова. Или же ее познания в Старшей Речи были не настолько обширны? Она не заметила, как облокотилась на Эйдана, пока рассматривала роскошных стрекоз-лебедей, которых он изобразил у себя в альбоме. Зато это заметил Аваллак’х. — Что ж, не буду вам мешать, — сказал знающий, — и пойду к себе. Меня настолько клонит в сон, что я вот-вот и сам начну видеть то, чего нет. — Увидимся, — отозвалась Цири, не поднимая глаз от рисунка. Стоило только Аваллак’ху удалиться, как ведьмачка прижалась к Эйдану боком уже польностью, а он, разумеется, и не думал протестовать. Обняв ее свободной рукой, он заглянул ей в глаза. — Я боялся, что ты не вернешься. — Было страшно, — призналась она. — Знаешь, у тебя радужка одного цвета с ряской на пруде. Эйдан улыбнулся: — Скучный оттенок, да? — И вовсе нет. — Твой зеленый намного ярче. Чище. Пронзительней. А я как будто из болота вылез. — Хах, нет. Мне нравится. А как, кстати, ты узнал, что я приду сюда? — Спросил у слуг, где находятся твои комнаты. Ну а дальше — несложно было догадаться, куда ты ходишь тренироваться. Когда я вышел сюда, то первым делом заметил, насколько хаотично примята трава, словно здесь кто-то кружился в танце. Ну и кусты кое-где повреждены. — Да у тебя глаз-алмаз. — У нас говорят «глаз-резец». — Да? Никогда не слышала. Теперь запомню. Цири осторожно коснулась пальцем его острого подбородка и оттуда прочертила невидимую линию вдоль его нижней челюсти и до самой шеи. Эйдан отложил альбом и корандаш на скамью и полностью сосредоточил свое внимание на ведьмачке. — Бельтайн прошел, — тихо сказал он. — Наваждение должно было рассеяться. Цири покачала головой: — Моё не рассеялось. — Моё — тоже. Моё, честно говоря, началось раньше. Даже не знаю, что пугало меня больше: то, что ты можешь потеряться в лесу, или то, что вы с Аваллак’хом найдете нечто такое, что заставит тебя позабыть… — Нет. Она потянулась и легко, на мгновение коснулась его губ своими. — Хм. А ночь Бельтайна все-таки немного безумие. А сейчас я словно проснулась и сон оказался вовсе не сном. Эйдан обнял ее крепче и позволил себе на некоторое время забыться, потерявшись в плену ее губ. — А ты спал? — Нет, конечно. Я тебя ждал. Расскажи про цветок. Как он выглядит. — Хочешь его нарисовать? — Ну разумеется. Цири ненадолго задумалась. — Он настолько яркий, что даже форму его лепестков сложно понять. Светится то ли желтым, то ли белым. Издалека вроде как желтый, а когда ближе подойдешь, в центре видно белое свечение. Но это я так видела. Аваллак’х, может, по-другому видел, а я его не спрашивала. — Он расстроился, когда вам не удалось его заполучить? — Скорее, мы обрадовались, когда испытание закончилось. Черт с ним с цветком. Главное — что выжили. — А в чем заключалось испытание? — Что Аваллак’х видел, он не сказал. А я… — Цири замялась. — Да жуть всякую. Хотя мне предлагали силу. И свободу. — А что взамен? — Ничего приятного. — Не хочешь говорить, — улыбнулся Эйдан. — Честно говоря, нет. — Ну и ладно. А почему, ты думаешь, вы провалили испытание? — Так цветка-то мы не получили, равно как и исполнения желания. Зря сходили, в общем. — Может и не зря. Если бы совсем провалили, вас бы никогда не нашли. Или нашли — но с поврежденным умом. — Да уже не важно, — вздохнула ведьмачка и положила голову эльфу на плечо. — Живые и ладно. Кстати, я говорила с Аваллак’хом по поводу моего договора с твоим народом… — И что он? — На него что-то нашло, и он… передумал. Насчет Карантира. Точнее, он признался, что никогда не видел, что у меня с ним что-то выйдет, и сказал, чтобы я сама делала выбор. Эйдан поморщился. — Что это значит? — Ну, то, — ответила Цири, — что Аваллак’х вроде как не против, если я сама выберу с кем… ну, ты понимаешь… — Хм, — фыркнул эльф, — надо же. Что ты сказала ему, что он выдал тебе такое разрешение? Цири помолчала. — Это потому что он сам ни в какую не хочет. Эйдан даже не удивился. — Что ж, это логично. Кто угодно, лишь бы не сам. Но ты же в курсе, что его позволение — это не то же самое, что позволение всего Совета? — Мне кажется, он прибедняется, когда говорит, что этот ваш Совет его не послушает. — Совету все равно на его и твои чувства. Их интересует результат. Если Аваллак’х не сможет этот результат предоставить, найдут другого исполнителя. — Так или иначе их затея с Карантиром провалилась. Им бы лучше подыскать другую кандидатуру, и поскорее.

***

Оставив Эйдана и ведьмачку, Аваллак’х, вместо того чтобы отправиться к себе, телепортировался в городской гарнизон. Сначала он и сам не понял зачем и почему. Ни с кем не здороваясь, направился в кабинет командира Красных Всадников. Без лишних раздумий заклинанием отворил дверь, заперся изнутри и осмотрел пустующее помещение. Со стены на эльфа строго посмотрел портрет Его Величества. Странно, что Эредин так никогда и не убрал его в чулан, хоть и грозился. Аваллак’х устало взглянул на изображение Ауберона и вздохнул. — Да, я в курсе, что его нет, — произнес знающий. — Не думаю, что он был бы против моего присутствия. Аваллак’х медленно обошел комнату по кругу, а затем уселся за письменный стол. Стол этот, впрочем, никогда не использовался по назначению. За ним ели, пили, дремали, играли в азарные игры, а также наверняка делали что-то еще, что воображать не хотелось. Аваллак’х открыл верхний ящик и совершенно не удивился, не увидев там и намека на письменные принадлежности. Вместо них внутри лежали два эфеса без клинка, наконечники стрел, как старые, так и ни разу не использованные, целые куски и отдельные кольца от легкой кольчуги и несколько бутылочек с заживляющими мазями и эфирными маслами. Во втором ящике находился сложенный в несколько раз и повидавший жизнь плащ карминного цвета, а также несколько миниатюр, на которых были изображены женщины, как правило с детьми. Бездумно открыв нижний ящик, Аваллак’х тут же спохватился и его захлопнул: рассматривать его содержимое не хотелось. Перевел взгляд на столешницу: вместо баночки с чернилами — фисштех; вместо перьев для письма — серебряные и золотые трубочки; вместо пергамента — бокалы. Немного подумав, знающий поднялся и достал из шкафа с прозрачными дверцами бутылку вина и чистый бокал. Вернулся за стол и медленно, словно в трансе, магией вытянул пробку. Наполнил бокал почти до края и скосил глаза на портрет Ауберона. — За Старшую Кровь, — сказал он и пригубил вина. Вождь aen Elle смотрел на знающего с осуждением. — Я по делу пришел, а не потому что соскучился, — попытался оправдаться Аваллак’х. — Нам очень важно, чтобы Эредин вернулся как можно скорей. Без него мы не можем приступить к осуществлению нашего плана. Хотя справедливости ради стоит заметить, что, пока мы все в ожидании, Зиреаэль времени даром не теряет, а активно налаживает связи сама. Правда, не с теми, с кем мы планировали, но может, так и лучше? Я давно полозревал, что Старшая Кровь и без нашей помощи отыщет активатор. Может, она его уже отыскала? А мы зря суетимся и беспокоимся. Вот будет смешно, если она и без нас разберется и всё сама сообразит. А Эредин по сути пробегает зря. Я только одного не понимаю. — Аваллак’х нахмурился и отпил еще вина. — Почему, когда он так нужен, мой дар молчит? Уперевшись локтями в столешницу, Аваллак’х прикрыл глаза ладонями и долго сидел без движения. Вслушивался в звуки, исходившие снаружи, и пытался выровнять свое участившееся дыхание. «Дана предложила мне тебя», — раздался у него в голове голос ведьмачки. Он покачал головой, пытаясь вытряхнуть из мыслей навязчиевое воспоминание о прошлой ночи. — Да она издевается. Знает же, что я не могу. И не хочу. И не стану, даже если на кону будет существование Спирали. Ты не втянешь меня в эту игру. Не смогла раньше и не сможешь сейчас. Он не помнил, как положил голову на руки и задремал. Не помнил рваных обрывков сна, который было начал ему сниться. Смутно осознавал только чувство удушающего стыда, а затем проснулся от звона бьющегося стекла. Аваллак’х распахнул глаза и увидел алое пятно разлитого по столешнице вина и осколки бокала на полу. Должно быть, он смахнул бокал рукой, пока спал. Красное на дереве. Красное на каменной плитке. А в итоге тревожный бурый цвет. Он коснулся пальцем пятна и зачем-то поднес палец к носу. Ржавый запах крови, от которого у него закружилась голова. Кровь на земле. Кровь на клинке. Кровь на плаще и доспехах. Сапоги, измазанные кровью. Это не просто рана, это чей-то смертный приговор. Аваллак’х поднял глаза и узрел раненых и мертвых единорогов. Раненых и мертвых Красных Всадников. Ничего не видящие от боли и агонии глаза. Услышал последние стоны и последовавшую за этим тишину. Последним он заметил Эредина: живого, но загнанного в угол. Знающий тут же стряхнул с себя наваждение. — Я не это хотел увидеть! — рявкнул он в пустоту и уже через секунду выскочил из-за стола, совершенно забыв про разбитый бокал и разлитое вино. Оказавшись на тренировочной площадке, без приветствий окликнул находящихся там воинов. — Карантира не видели? Те удивленно покачали головой. — А что случилось? — Нужно срочно его найти. Все, кто есть, живо зовите остальных и отправляйтесь во дворец. Кто-то из навигаторов в гарнизоне? — Нет вроде бы, — ответили ему. — Все ушли с Эредином. — Как всегда, — поморщился Аваллак’х и беззвучно сотворил заклинание. Высоко в небе полыхнула огромная красная вспышка. — Да что случилось-то? — снова спросили знающего. — Эредин и весь его отряд в опасности. Жду вас во дворце. Не тратя больше времени на разговоры, Аваллак’х открыл портал и шагнул в его сияющую белизну.

***

Цири вздрогнула, когда в небе громыхнуло и над их головами расцвел красный цветок. — Что это? — спросила она у Эйдана. — Знак тревоги. Что-то случилось. Что-то настолько серьезное, что кто-то подал самый срочный сигнал. — И что нам надо делать? — Тебе — ничего. А я пойду проверю. Она его удержала: — Постой! Куда ты пойдешь без меня? Чтоб я осталась тут одна ждать? — Ну тогда пойдем со мной, но прямо сейчас. Цири на секунду замешкалась: — Мне может потребоваться меч? — Нет. Это сигнал к сбору, а не к бегству. — А где точка сбора? — У главного входа во дворец. — Ну так бежим!

***

Когда Цири и Эйдан прибыли ко входу во дворец, там уже собралась небольшая толпа из знающих и чародеев. — Лучше будет, если мы все пойдем, — сказал глава Совета рыжий Иолаир. — Если единорогов много, нам потребуется вся наша магия. — Но если мы пойдем все, — возразил Элеско, — город останется совсем без защиты. — Гарнизон скоро будет здесь, — пожал одним плечом Аваллак’х. — Их сил может быть недостаточно, — заметил Saevherne Хиль. — Что мы тогда решим? — спросил Дикай. — Нам нужен Карантир, — ответил Иолаир. — Сейчас же! — Да вот он я! — раздался голос главного навигатора, который только что появился на верхней ступени перед входом во дворец. За его спиной маячил главный архивариус Тир на Лиа Лэссер. — Что случилось? Они подошли к остальным, и Аваллак’х без промедления слегка коснулся своими похолодевшими пальцами руки каждого из них. Карантир скривился от увиденного. — Это будущее или прошлое или что? — Не уверен, — покачал головой Аваллак’х. — Но ждать и выяснять таким образом у нас времени нет. — Да понятное дело. Я отравляюсь на Спираль, сейчас. Кто со мной? — Да мы решаем, — сказал Дикай. — Нет времени решать, — огрызнулся Карантир. — Надо идти сейчас. — Ты знаешь это место? — спросил Аваллак’х. — Да конечно, знаю. Эти однорогие ублюдки специально выбрали сферу, где портал открывается раз в год. Все, я ушел, — он взмахнул рукой и открыл портал. «Больше и белее, чем порталы Аваллак’ха и Эйдана», — подумала Цири. — Погоди, — остановил Карантира Иолаир. — Я с тобой. Только давай сначала захватим кого-то из гарнизона. — Весь гарнизон скоро будет здесь, — напомнил Аваллак’х. — Ты зря позвал их сюда, — нахмурился Иолаир. — Теперь бегай, собирай их. — Не было времени на размышления. Это было первое, что пришло мне в голову. — А теперь у нас полно времени и мы будем их ждать, — развел руками главный навигатор. — В общем, делайте, что хотите, а я ушел. — Карантир, стой! — только и успел выкрикнуть глава Совета прежде, чем навигатор ступил в портал и тот за ним сразу же захлопнулся. — Вот же идиот малолетний! Он же понимает, что мы не можем так же быстро последовать за ним?! А вдруг это ловушка? Вдруг единороги специально все это подстроили, чтобы заманить его одного на Спираль? — Он и так один ходит на Спираль, — возразил Аваллак’х. — Он может о себе позаботиться. К тому же он сейчас не в духе, а нападать на него, когда он в таком настроении, мягко говоря, не стоит. — Так они и на нас давно не нападали. С чего бы это им нападать сейчас? — Из-за меня, — первый раз подала голос Цири и выступила вперед. — Им не нравится, что я у вас в гостях. Иолаир метнул на нее огненный взгляд. — Хм. Вполне может быть. А еще это может значить, что ты ценней, чем мы предполагали. Ты с ними встречалась? Что они тебе сказали? Цири не понравился тон, с которым он к ней обратился. Но она решила пока не обращать на это внимания. — Я как-то спасла одного единорога. В знак благодарности он предупредил меня о том, что мне может угрожать опасность со стороны его сородичей. Ну и вам заодно: потому что я у вас. — И ты, конечно, решила ничего нам про это не говорить, — зло усмехнулся Иолаир. — Ты сам лучше меня знаешь, что единороги не испытывают к вам нежных чувств, — парировала ведьмачка. — Так что вы всегда должны быть готовы к войне. — Мы сами как-нибудь решим, что и как нам делать. — Оно и видно: прогнать единорогов с их земли и поубивать кучу людей — это у вас отлично вышло. — А ты откуда знаешь? — Иолаир аж посерел. — Уж явно не в библиотеке сидела, листая наши книги. — Я предлагаю отложить обсуждение нашей истории на потом, — мирно молвил Дикай, вставая между главой Совета и ведьмачкой. — Сейчас у нас имеются более насущные проблемы. — И то верно, — кивнул Аваллак’х, покусывая внутреннюю сторону щеки. Иолаир вздохнул и прикрыл на секунду глаза. — Значит так. Разделимся. Одна половина дождется прибытия гарнизона, а затем двинется на Спираль. Вторая останется во дворце на случай, если что-то, не дай Дана, пойдет через одно место в городе. Я возглавлю отряд на Спирали. Хиль и Элеско, вы останетесь за главных в городе. — Хочешь, я пойду с тобой? — спросил Аваллак’х. Иолаир посмотрел на него пристально: — Нет. У тебя в последние дни мозги набекрень. Оставайся и охраняй Зиреаэль. В конечном итоге она — твоя ответственность.