Аваллак'Х

К реке было не подойти уже почти две недели. Цири сидела на скамье недалеко от причала, обняв руками колени, и смотрела на грязную красно-бурую воду, в которой копошились живые водоросли. Выглядели они отвратительно. И настроение у ведьмачки было соответствующее. Цикл у нее не сбился, кожа сияла и чувствовала она себя очень хорошо. А значило это только одно: завтра ей предстоит очередной поход в лабораторию, и не только на осмотр. И пусть Дикай уверил ее, что ничего страшного с ней не случится, на душе все равно было противно. — Зиреаэль. Она подняла голову и оглянулась. Эйдан. Цири приветствовала его кислой улыбкой и пододвинулась, чтобы он мог сесть рядом. — Что случилось? — спросил он, взглянув на реку. — Ты хотела искупаться, но в очередной раз не удалось? Она ответила не сразу. — Дикай меня просканировал и сказал, что завтра… самый удачный день. — А, — протянул Эйдан и обнял ведьмачку за плечи. Она свесила ноги со скамьи и положила голову ему на грудь. — Но ты ведь знала, что этот день настанет. Разве он не общал, что ты даже ничего не почувствуешь? — Обещал, — глухо ответила она. — Дело не в этом — я не боюсь. — А в чем тогда? — Да просто чувствую себя, как животное. — Ты не одна здесь такая. — Это унизительно. — Согласен, есть немного. — С тобой ведь ничего такого не делали? — Нет, я не участвовал в селекционных мероприятиях. — Почему? — Мои гены ведунов никогда не интересовали. — Повезло тебе. Как вы это терпите, не представляю. — Все по-разному к этому относятся. Не поверишь, но многие совершенно не против или по крайней мере не пытаются уйти от ответственности. Правда, надо признать, та процедура, которую тебе предстоит пройти, выполняется нечасто. У нас обычно, если потенциальные родители не хотят иметь друг с другом дело, вопрос решается проще. — Это как же? — Ну, — Эйдан улыбнулся, — с помощью какой-нибудь склянки и шприца. Цири скривилась: — Тоже мерзко. — Да не так уж. Они помолчали, рассматривая зараженную реку. — Значит, завтра… — произнес Эйдан. — Ага. С утра пораньше вместо завтрака. Он погладил ее по голове: — Я подожду тебя и позавтракаем вместе попозже. — Хорошо. Эйдан? — Хм? — Я тут подумала и хочу тебе кое-что предложить. — Что же? Цири покраснела, и эльф почувствовал жар ее щеки через рубашку. — Не знаю, правда, как ты к этому отнесешься. — Есть вероятность, что положительно. — Я надеюсь. Я думала о том, что завтра у меня ответственный день. Я вроде как вступаю во взрослую жизнь… — Своеобразно вступаешь, надо сказать. — Да. И именно поэтому мне хотелось бы… сначала вступить в нее более обыкновенным способом. Эйдан замер. — То есть? — Ну… я хотела предложить… останься со мной сегодня на ночь. Он сжал ее в объятьях крепче и вздохнул. — Это было «да» или «нет»? Только не молчи, а то я чувствую себя глупо. — Забавно, что ты спросила меня именно сегодня. — А что сегодня? Ах, ну да… — Зиреаэль, если ты не заметила, я не захожу в твои комнаты и не вожу тебя в свои. Не считая того раза, когда я показывал тебе картину, но это было исключение. — Я заметила, — кивнула она, — и это немного обидно. — Я поступаю так не потому, что этого не хочу, а потому что… я уже говорил, что боюсь не сдержаться. Не сдержаться сегодня было бы в сто раз хуже, чем в любой другой день. — Так значит, «нет»? — Я этого не сказал. — Значит, «да»? — А ты меня остановишь? Она подняла голову и посмотрела ему в глаза: — Вряд ли. Эйдан нахмурился: — Тебя на ужин уже кто-то пригласил? — Нет, это время я освободила специально для тебя. — Значит, выбора у меня никакого нет? Ведьмачка усмехнулась: — Если даже у носительницы вашего драгоценного гена нет выбора, то с чего ты взял, что он есть у тебя?

***

Эйдан почти закончил приводить себя в порядок перед ужином и уже собирался выходить, как в дверь постучали. Даром предвидения он не обладал, но точно знал, кто пожаловал его навестить. Ему даже показалось, что он смог уловить легкий аромат ее любимых духов из коридора. Первой его мыслью была мысль не открывать, но он напомнил себе, что эта женщина была матерью его единственного ребенка и нарочно избегать с ей встречи выглядело по меньшей мере по-детски. Он тяжело вздохнул и попытался изобразить на лице приятное удивление. — Шиль, — улыбнулся он, увидев на пороге свою бывшую жену. — А я все думал, забежишь ты меня навестить или нет? — Мог бы и сам меня навестить вместо того, чтобы думать, — она улыбнулась в ответ, переступив с ноги на ногу. Выглядела она еще лучше, чем на празднике: корсет ее длинного платья с двумя вырезами был весь усыпан бисером, а уложенные в сложную прическу волосы украшены цепочками с драгоценными камнями. — Да как-то все времени не было, — ответил Эйдан. — А на Бельтайн у тебя уже был более чем достойный партнер. Я не хотел портить тебе вечер. — Если бы я знала, что ты придешь, у Кревана бы не было шансов зайти со мной в лабиринт. — Хорошо, что он этого не слышал, а то бы он обиделся. — Это вряд ли, — фыркнула Шиль. — Все, что Кревана интересует сейчас, это та маленькая dh'oine, которая гостит у нас в столице. Не сама по себе, конечно, а только из-за того, что кроется в ее крови. Кроме этой тематики, Креван в последнее время вообще ничем не интересуется. Все уши мне прожужжал в лабиринте. Честно, он мне так надоел, что я его там почти оставила. — Она сделала паузу. — А ты, как ты оказался рядом с ней? Эйдан пожал плечами: — Я же художник. Сразу выцепляю все необычное. — Необычное, хм, — повела голыми плечами Шиль. — Может быть. Но не красивое. — Это твое мнение, — сразу среагировал эльф. — Эйдан, я вообще-то не за тем пришла, чтоб ее обсуждать. — Шиль переступила порог и осмотрела комнату. Он перегородил ей дорогу. — Слушай, — сказал он, — я ухожу сейчас. Если хочешь поговорить, можем сделать это потом. Шиль нахмурилась и пристально на него посмотрела: в ее глазах плескалось подозрение. — А сейчас что? — Сейчас меня позвали на ужин и я спешу. — И кто же тебя позвал, если не секрет? — Считай, что секрет. Я же тебя не спрашиваю, где ты бываешь и с кем. — Так спроси. — Шиль, мне это не интересно. — Ты что, все еще злишься на меня? — Нет, — выдохнул он и шагнул к двери. — Мне все равно. Извини, мне нужно идти. Поговорим позже. Не дожидаясь, пока она первая ретируется из его покоев, он просто прошел мимо нее и исчез в коридоре. Постояв с минуту посреди комнаты, Шиль обернулась и наткнулась взглядом на дверь, ведущую в спальню… Ее совсем не мучила совесть, когда она решила ее осмотреть. Единственной вещью, привлекшей ее внимание, была стоявшая на полу и повернутая к стене картина. Одного взгляда на нее хватило, чтобы испортить Шиль настроение на весь оставшийся вечер.

***

Ужинали в ее комнатах, а как только с трапезой было покончено, Цири поднялась и заперла дверь изнутри. Теперь их никто не потревожит. Она повернулась и посмотрела на все еще сидящего за столом эльфа. Глаза ее светились. Он, не отрываясь, следил за каждым ее движением. Говорить не хотелось. Цири прикрыла веки и прислонилась к двери, чувствуя спиной ее прохладную поверхность. Слушала свое участившееся дыхание и ждала. Эйдан двигался легко и практически бесшумно, как большинство эльфов, а его приближение она ощутила только благодаря движению воздуха. Не открыла глаз даже когда он обнял ее, а его дыхание обожгло ей щеку. Его губы слегка коснулись ее кожи, а длинные волосы защекотали ей шею. Цири обняла его в ответ, обвив руками его шею. Открыв глаза, посмотрела в окно и улыбнулась. — Еще так светло, — сказала она. — Тебе мешает свет? — В общем не мешает, но… Эйдан оставил ее ненадолго, чтобы прикрыть шторы. Теперь со стороны окна их обрамляло мягкое свечение предзакатного солнца. — А так я ничего не вижу, — усмехнулась Цири. — Тебе не угодишь. — Я не жалуюсь. Он помолчал. — Ты уверена, что этого хочешь? — Какой-то глупый вопрос. Нет, не хочу, конечно — я себя заставляю. И тебя заодно. — Хм. Даже в темноте несложно найти губы губами. Выдохнуть-простонать и не думать о том, что кто-то посторонний может их услышать. Прильнуть к его телу и не бояться, что кто-то может увидеть. Как тесно и жарко и хорошо в объятиях того, кого выбрала сама, а не того, кого тебе навязали. Она прижалась к нему животом, а он не отстранился, как делал это обычно. Хотелось еще ближе, еще тесней… нет, не так. Не рядом, а внутри. И не останавливать, ни в коем случае не останавливать. И черт с ними с ведунами и их дурацкими планами. Черт с ней с этой лабораторией. Черт с ней Даной и ее дарами… — Эйдан, — прошептала Цири, задыхаясь от желания. Она с трудом могла разглядеть цвет его глаз, но точно могла сказать, что он уже сдался. Его руки, крепко сжимавшие ее бедра, стали точно тиски, словно цепи, выпутываться из которых не хотелось. Она провела кончиками пальцев по его разгоряченным щекам, а затем кончиком языка — по его приоткрытым губам, и он утянул ее в такой головокружительный поцелуй, что у ведьмачки начали подгибаться колени. Эльф, конечно, не позволил ей осесть на пол. Вместо этого он подхватил ее под ягодицы и приподнял, чтобы она обняла его ногами. То, что она ощутила, было больше похоже на пытку. — Я хочу прямо сейчас, — потребовала она. Он тихо рассмеялся: — Я хотел, еще когда ты плескалась в фонтане. Но мне было совсем тяжело — я был не один. — Так, погоди-ка, — нахмурилась она. — Так ты вместе с Эредином за мной подглядывал? — Да. — Какой же стыд, — усмехнулась она, пытаясь сосредоточиться на его словах, а не на желании, которое горело у нее внизу живота. — Тогда мне пришлось срочно ретироваться и как-то справляться с проблемой самому. И в последующие ночи тоже. — А затем ты в срочном порядке прибежал в столицу на Бельтайн, да? — А что мне было делать? — А зачем ты тогда уже которую неделю твердишь мне, что ты не можешь и что у тебя принципы? — Потому что у меня принципы и здравый смысл. Он опустил ее на пол, лихорадочно рассегнул верхние пуговицы на ее рубашке, стащил легкую ткань с ее плеч и груди. Дальше мешал корсет. В полумраке и молчании эльф рассматривал то, что рисовал в Лирне дрожащими руками — после того, как ведьмачка вернулась с Эредином в Тир на Лиа. Сколько раз ему приходилось прервать процесс, чтобы снять напряжение и успокоиться? В полумраке и молчании Цири смотрела с восхищением на его восхищнние. Поспешно расстегнула корсет и кинула его на пол. Принялась за завязки на штанах. Эйдан не позволил ей закончить. Вместо этого он проскользнул пальцами в пространство между тканью и ее кожей. Цири охнула и вздрогнула, задышала чаще. Эльф на миг замер, придвинулся к ней вплотную, так что ведьмачка смогла прижаться лбом к его груди. Он лишь слегка провел пальцами — она застонала. И с ужасом осознала, насколько громким и бесстыдным был этот звук. Но остановиться уже не могла. Ее тело, ее инстинкт вынуждали ее двигаться в такт его движениям и стонать все громче. Она запрокинула голову и заглянула эльфу в глаза. Он наклонился, чтобы ее поцеловать, и улыбнуся, когда почувствовал, как дрожат ее губы и как в районе бедер у нее начинаются спазмы. И остановился. Убрал руку, а затем наконец развязал шнуровку на ее штанах и стянул их с нее вместе с исподним. Сапоги Цири предусмотрительно сняла еще до ужина. Теперь настала его очередь. Эльф взял ее за руку и отвел на кушетку. Цири взглянула на него расширенными зрачками: — В спальне было бы удобнее. — Согласен, — ответил Эйдан, усевшись рядом. — Просто я в отличие от тебя не додумался заранее снять обувь. Цири оценила его сапоги со множеством ремешков и тихо рассмеялась. — А ты не знаешь заклинания, чтобы расстегнуть их разом? — Знаю, но ты забыла про двимерит. Цири зачарованно и с удивлением наблюдала за тем, как он неспешно разувается. Как только с этим было покончено, Эйдан поднялся, ловко стянул с себя рубаху, а затем избавился от остальной одежды. Под ней скрывалось красивое и по-эльфьи стройное тело. Ведьмачка задержалась взглядом на уровне его бедер — он ее хотел. Эльф протянул руку и помог ей встать. Затем поднял ее, как пушинку, и отнес в спальню. Уложил на покрывало и лег сверху. Цири раздвинула ноги и ощутила то, как близко желаемое было к действительности. Она подалась вперед, и эльф застонал, борясь с собственным телом. — Я не смогу остановиться, — прошептал он. — Я слишком долго был один. — И не нужно останавливаться, — прошептала она в ответ. — Ты шутишь, Зиреаэль? — нервно рассмеялся он. — Я не тот, кто тебе нужен. — Тогда зачем ты пришел? — Мотыльки летят на пламя… — …и сгорают в нем, не тратя времени на пустую болтовню. Оба замерли, с трудом различая в сумраке черты лица друга друга. Затем он склонился и поцеловал ее с такой силой и обреченностью, прижался к ней так крепко, что Цири сразу поняла, что он сдался. На секунду она расслабила бедра, скользнула рукой вниз, чтобы ускорить процесс… Он выдохнул и толкнулся вперед; она вскрикнула, сжала его коленями. — Больно? — спросил он. Она улыбнулась: — Двигайся… двигайся, не останавливайся… Ей почему-то вспомнилось, как кто-то сравнивал это с падающими с неба звездами или с парением в облаках. Да ничего подобного. Скорее, по ощущениям это напоминало рану от пореза, только вот остановиться было невозможно. Стон срывался с губ от каждого движения, но Цири больше не различала, чей это был стон. Бедра и колени начало сводить, руки уже болели, жар в груди невыносимый, но она хотела еще и еще. Жарче, ближе, глубже. Она улыбнулась не своей улыбкой, когда ее тело подсказало ей, что он прошел точку невозврата. — Эйдан… Он сжал ее бедра, выдохнул… и сделал то, что, как он считал, сделать не сможет.

***

Аваллак’х уже собирался ложиться, когда в дверь его покоев постучали. Первой его мыслью была мысль сделать вид, что он ничего не слышал. Но та, что пришла его навестить, знала знающего слишком хорошо. — Креван, не делай вид, что тебя нет дома. Открывай. Тут прохладно. Аваллак’х вздохнул и запустил Шиль внутрь. Взгляд у нее был отчаянный, и сама она была отчаянно красива. Он усмехнулся: — Что такое? Присутствие в городе бывшего супруга тебе покоя не дает? — Иди к черту! — отрезала она и, захлопнув дверь, скинула с себя платье, под которым на ней не было ничего лишнего. — Я не планировал на сегодня увеселительных мероприятий, — сказал он, окинув ее взглядом с головы до ног. Она сделала шаг к нему навстречу и сдернула с него халат. — А меня не интересует, планировал ты что-то или нет. И кстати, мы так толком и не отметили минувший Бельтайн.

***

— Я не совсем понимаю, куда и зачем мы идем, — сказала Цири, следуя за Аваллак’хом по ночному лесу. — Мне хватило прошлого раза, когда мы искали цветок. Знающий даже не обернулся. Вместо этого он сошел с тропы и уверенно шагнул в чащу. — О цветке мы можем забыть: мы попробовали и у нас не получилось. На этот раз то, что мы ищем, мы точно найдем. — И что это? — Ты спрашивала про алтарь, который ты видела во сне. — Ну да. Неприятный был сон. — Но я так понял, что ты все еще хочешь знать, чем все закончилось? — Наверно, — на мгновение задумалась ведьмачка и задела макушкой головы ветку дерева. — Но это не срочно. У нас есть более важные задачи, чем расшифровывать сны и искать затерянные в лесу алтари. Ты ведь не забыл, что к реке все еще нельзя подойти, а у входа в вашу сферу все еще стоят единороги? — Я бы на твоем месте об этом не беспокоился, Зиреаэль. У тебя иная миссия. — Хм? Это какая? Прежде, чем он успел ответить, они вышли на небольшую поляну, в центре которой возвышался тот самый алтарь из ее видения. Сначала ведьмачке показалось, что он залит лунным светом. Она подняла голову и только тут вспомнила, что никакой луны в сфере aen Elle не могло быть и в помине. Цири присмотрелась — алтарь светился абсолютно точно, но не отраженным светом. Она подошла ближе и провела пальцами по его холодной поверхности. Вся она была покрыта потускневшими от времени рунами и схематическими рисунками непонятного назначения. Ей показалось, что камень слегка вибрировал. — И что теперь? — спросила она и вздрогнула, когда ощутила, как руки знающего опустились на ее талию. Цири обернулась и наткнулась своим недоумевающим взглядом на его прямой и холодный взгляд. Аваллак’х вздохнул и медленно склонился к ее губам. От него почему-то пахло яблоками. У ведьмачки по спине пробежали мурашки. — Теперь? — спокойно произнес он и, отпустив ее талию, нашел ее запястья. — Знаешь, Зиреаэль, — прошептал он, практически касаясь своими ее губ, — ты была права. — Насчет чего? — Насчет Карантира, да и всех прочих кандидатов. Все они никуда не годятся. Даже если ты родишь от любого из них, это не гарантия того, что у твоего ребенка будут хоть какие-нибудь способности. Она с трудом сглотнула. — И какой же из этого вывод? — Сейчас узнаешь. Она склонился ниже и слегка коснулся губами ее губ… Цири прикрыла веки, вдохнула… Запах яблок усилился настолько, что ей казалось, будто они с эльфом перенеслись в сад. Аваллак’х приоткрыл рот, и Цири распробовала языком вкус серебра. Она хотела обнять эльфа, но он так и не выпустил ее запястья. Вместо этого он прижал ее к алтарю, чуть-чуть переместил ей руки… и защелкнул на них двимеритовые браслеты. Кожу сразу защипало, и Цири дернулась. Бесполезно — он приковал ее к камню. Посмотрел на нее ничего не выражающим взглядом. — До нее тебе далеко, — сказал он. — Но это неважно. — Что ты собираешься делать? — смотря на него в ужасе, спросила она. Он приподнял ее за бедра и подсадил, чтобы она полностью оказалась на алтаре. — Ты же не планируешь… — Нет, — холодно улыбнулся он. — Я же сказал: ты не она. А я наконец начал думать головой. — Что это значит? — Ты не дашь нужного потомства, если скрестить тебя с кем-то моего роду и племени. И с человеком тоже нет. Он отступил назад, в сумрак, так что Цири едва могла различить его силуэт. Зато прямо перед собой, среди деревьев, она увидела другой — намного выше, шире и до боли узнаваемый. — Я подумал и решил вот что: чтобы в следующем поколении проявились твои способности, нам нужен кто-то, кто обладает похожими, но усиленными во сто крат. Выбор, в общем, невелик. Цири присмотрелась — в лунном свете, но при отсутсвии луны из темноты выступил молодой единорог. Ведьмачка не поверила своим глазам. — Конёк? Слава Мелитэле! Ты пришел меня спасти? Единорог приблизился и склонил голову, словно обнюхивая Цири. Его рог едва не уткнулся ей в живот. «Спасти? — обратился он к ней. — Не совсем, Звездоокая. Я пришел спасти мир. Для этого требуется твое участие.» В груди у Цири застучала паника. — Что ты имеешь в виду? Она инстинктивно дернулась назад, но двимеритовые цепи ее удержали. «Тебе лучше закрыть глаза, Звездоокая. Не смотри. Это будет быстро.» — Да вы с ума сошли оба! — заорала она, тщетно пытаясь высвободиться. — Отпустите меня, слышите? Отпустите! Я вас убью обоих! Эйдан! ЭАЙДАН!

***

— Зиреаэль? Ты в порядке? — Мне такая гнусь приснилась… — Кошмар? — Угу. — Расскажешь? — Да никогда в жизни. — Ну хорошо. Тогда спи. — А если мне опять что-то такое приснится? — Зови меня. — Я позвала. — Ну и как? Сработало? — Хм… Получается, что да.

***

Аваллак’х поднялся с постели незадолго до восхода солнца и отправился к причалу, чтобы переговорить с глазу на глаз с той, встречу с которой он не назначал. И тем не менее он точно знал, что она придет. Видящая Ланис уже ждала его, стоя недалеко от воды и задумчиво глядя на ее мутную поверхность. Когда он приблизился, она даже не повернулась к нему. Знающий некоторое время рассматривал ее решительный профиль. Ланис всегда немного напоминала ему Итлину. — Ты меня звала? — спросил он. Она вздохнула и наконец повернула голову: ее зеленые глаза туманила грусть. — Ситуация складывается неприятная, — ответила она. — Что ты видела? — Городу скоро придет конец, если ничего не предпринять. — Я тоже видел такой исход, хотя и нечетко. И непонятно было, когда это может произойти. — Скоро. Я видела множество вариантов развития событий, но почти все заканчиваются одинаково. — Почти? — изогнул бровь знающий. — Почти, — кивнула видящая. — И что же нужно сделать, чтобы сохранить город? — Ты догадываешься что. — А точней можно? — Нет. Не хочу портить отношения с Советом. — Если они узнают об этом разговоре, проблем не избежать все равно. — Как бы там ни было, я бы предпочла, чтобы ты сам принял решение. — И взял на себя ответственность? — усмехнулся Аваллак’х. — Да. Зиреаэль и так твоя ответственность, как ни крути. Он помолчал. — Как же забавно получается. В том, что мы потеряли ген, виновата Лара. А исправлять ситуацию должен я. — Тебя никто не заставлял брать на себя всю селекционную работу. Или ты уже забыл? Помнится, ты сам присвоил себе все записи, касавшиеся Лары Доррен, и никого к ним не подпускал с тех пор, так чего ты теперь удивляешься? — В Архиве есть копии. — Есть, да не все. — Все остальные написаны моей рукой. С чего я должен ими с кем-то делиться? — Ты и не должен. А вот не допустить разрушения города — твоя прямая обязанность. — На меня ополчится весь Совет. Возможно, я даже лишусь звания. Вместо ответа Ланис посмотрела себе под ноги, а потом перевела взгляд на то место, где стоял знающий. — К тебе почти подобрались, — заметила она. Аваллак’х проследил за ее взглядом. Совсем рядом, прямо из воды к его ногам уже тянулась зелено-бурая водоросль. В густой траве ее было сложно разглядеть. Знающий едва заметно вздрогнул и нервным движением кисти испепелил иномирную тварь. — Какая же дрянь, — пробормотал он. — Кстати, насчет реки у тебя есть какие-нибудь предложения? — Предложение все то же. И решение у всех проблем одно. Можно сказать, универсальное.

***

— Так значит, когда я это выпью, я засну и ничего не почувствую? — уточнила Цири, рассматривая мутною жидкость в стакане, который ей протянул Дикай. — Ничего. Побочных эффектов быть не должно. Проснешься еще до обеда. — А меня сразу вырубит? — Нет, пара минут у тебя будет, но переодеться и переместиться на кушетку лучше заранее. Ведьмачка покосилась на обозначенный предмет мебели. Кушетка выглядела почти нормально. Тревожили только приделанные к одной стороне подставки для ног. Цири вздохнула. — Ладно. Быстрее начнем, быстрее закончим, — сказала она скорее себе, чем эльфу. — А что Аваллак’х? Придет? — Он уже должен был быть здесь. Не знаю, почему задерживается. Ведьмачка пожала плечами и потянулась за лежавшей на кушетке туникой. Повертела ее в руках. — Может, и хорошо, что его пока нет. — Ты стесняешься? — улыбнулся Дикай и склонился над книгой, которая, судя по иллюстрациям, была ничем иным, как медицинским справочником. — Честно говоря, немного да. — Понимаю. Цири зашла за ширму и принялась медленно снимать с себя одежду. — Этой ночью мне приснился ужасный сон, — сама не зная зачем, призналась она. — Аваллак’х гонялся за тобой со скальпелем? — Хех, нет… даже это было бы не так странно… Дикай, я хотела спросить тебя кое о чем. — Я слушаю. — Я… даже не знаю с чего начать. Для той процедуры, которую ты собираешься провести, это ведь неважно, если я прошлой ночью… ну… если я ее провела не одна? Ведьмачка залилась краской и застыла на месте. За ширмой повисло неловкое молчание. — Это зависит от того, — осторожно начал эльф, — насколько… Закончить фразу он не успел — в этот момент дверь открылась и в лабораторию зашел Аваллак’х. — Доброе утро, — привествовал он Дикая. — Зиреаэль уже здесь? — Да здесь я, — отозвалась Цири из-за ширмы. — Куда ж я денусь? — Значит, я как раз вовремя. — Момент — лучше не придумаешь, — прошептала она и вышла из укрытия. Хотя туника не просвечивала, Цири чувствовала себя в ней голой. Дикай остановил на ней взгляд, в котором застыл немой вопрос. — Что-то случилось? — спросил Аваллак’х. Цири вздохнула: — Вообще ничего. Ты пришел, и все стало прекрасно. — Мне кажется или я слышу иронию в твоих словах? — Зиреаэль просто упомянула, что ты ей приснился прошлой ночью, — ответил за Цири Дикай. Аваллак’х нахмурился: — Сон явно был не из приятных. Вижу по твоему лицу, что обсуждать его ты не хочешь… Так может, начнем? — Начнем, — кивнула она и поднесла к губам стакан с сонным зельем. — Надеюсь, это первый и последний раз — больше я этого делать не хочу. Аваллак’х и Дикай переглянулись и пронаблюдали, как ведьмачка залпом осушила стакан и поставила его на стол. Закрыла глаза и замерла, ожидая, пока снотворное на нее подействует. Дикай мягко взял ее за руку и отвел на кушетку. Помог ей лечь. Совсем скоро конечности у Цири отяжелели, а комната подернулась дымкой. Подставки для ног больше не беспокоили, как не беспокоила и мысль о размере той иглы, которую ведьмачка все равно не почувствует. — Ты не ответил на мой вопрос, — обратилась она к Дикаю, хотя язык слушался ее с трудом. — Это неважно, — ответил он, — все будет хорошо… Цири набрала воздуха в грудь, чтобы задать второй вопрос, но вместо этого просто выдохнула и закрыла глаза.

***

— А что был за вопрос, кстати? Пока Дикай был занят дезинфекцией инструментов, Аваллак’х настраивал мегаскоп для создания стабильной проекции. — Вопрос был… личного характера, — отозвался лекарь после продолжительной паузы. — Это может как-то повлиять на исход дела? — Надеюсь, что нет. — Я не слышу уверенности в твоем голосе. Дикай вздохнул и посмотрел на спящую на кушетке ведьмачку. — Это было бы неэтично с моей стороны раскрывать секреты моих пациентов. — Зиреаэль не пациент, если она ничем не больна, — возразил Аваллак’х. — Креван… давай просто закончим то, что начали. — Хм. — Сощурив аквамариновые глаза, Аваллак’х посмотрел на Дикая так, словно пытался прочесть его мысли. Они оба долго молчали. — Что ж, я так понимаю, что ты не хочешь мне рассказать. Оставив мегаскоп, Аваллак’х зашел за ширму и нашел глазами оставленную ведьмачкой одежду. Слегка дрожащей рукой коснулся рукава ее рубашки. И замер. Пальцы его дрогнули сильней, а лицо побелело. Он не мог бы сказать, сколько времени ему понадобилось, чтобы прийти в себя и показаться Дикаю на глаза. — Краской пахнет, — кивнул лекарь. — Так что, мы продолжим?

***

Первое, что ведьмачка услышала, когда очнулось, был ее собственный выдох. Она медленно открыла глаза и тут же накнулась на уставший взгляд Аваллак’ха. Он сидел в кресле, которое он развернул от стола в сторону Цири. Она прикрыла веки и попробовала пошевелиться. Тело было тяжелым, но все-таки слушалось. В голове все еще туман. Она сглотнула и снова посмотрела на знающего, на этот раз более осмысленно. — А где Дикай? — спросила она. — Ушел. Он как-никак главный лекарь: у него и без нас дел полно. — Так значит, все уже закончилось? — Угу, — кивнул Аваллак’х. — Я ничего не чувствую. — Это потому что с тобой ничего не делали. До Цири не сразу дошел смысл его слов. — То есть «ничего»? — То и есть — ничего. — Но почему? Что-то пошло не так? — Я принял решение остановить процесс. Она так удивилась, что приподнялась на локте и зачем-то осмотрелась. Не обнаружила ничего интересного. — Но почему? Он промолчал, а Цири покраснела, когда ей показалось, что он прочитал ее мысли. Она могла бы попытаться оправдаться, объяснить ему, что она ничего не испортила… Открыла рот, но не смогла вымолвить и слова. — Я остановил Дикая, потому что это может плохо закончиться. Такого ответа ведьмачка не ожидала. — Что это значит? — нахмурилась она. — У тебя было видение? — В том числе. — И что теперь? Аваллак’х вздохнул и только теперь отвел глаза. — Ничего. Скажем, что мы попытались и в этот раз эксперимент не удался. — Ты собираешься врать своим коллегам? Не боишься, что тебя поймают на лжи? — Они не смогут прочитать мои мысли. — А мысли Дикая? — Тоже нет. У всех знающих хорошая защита от вторжения в разум. — Ну допустим. А дальше-то что? — На данный момент у нас есть более приоритетная задача — разобраться с рекой. — Вы уже что-то придумали? — Есть одна идея — мой бывший ученик подкинул. — Карантир? — Он самый. — И что за идея? Думаешь, сработает? Аваллак’х фыркнул: — Вне всякого сомнения сработает. Правда, есть риск того, что нас всех снесет ударной волной.