Беспокойство
19 сентября 2017 г., 14:49
Хропос продолжал приходить в себя после нападения. И хоть на первый взгляд казалось, что его жители уже понемногу вернулись в привычное русло жизни и стали забывать о случившемся, то на деле это было не так. Оживились местные воришки и своими выходками не давали покоя простым людям. К счастью, благодаря оставшемуся отряду дозорных многих очень быстро приструнили. Но кражи все еще случались.
Военные же являлись и ходячим напоминанием о произошедшем. В течение недели с небольшим они прочесывали местность, собирали сведения касательно нападавших, но как это обычно бывает — стоило жителям немного прийти в себя, как крупицы полезной информации обрастают множеством слухов и баек, в которых с каждым рассказанным разом становится все больше неправдоподобности.
Но результаты были. И на один из них сейчас смотрела Леа с беспокойством.
Этим утром цветочница решила вернуться к доставке заказов, да и Дюк говорил о том, что пора бы и их скромному магазину возобновить дело — все же в последние дни после нападения мало у кого заведения работали в привычном режиме. Даже любимый Таллой бар, из-за чего женщина стала больше проводить времени в их лавке, но отнюдь не в более вменяемом состоянии — и тем самым только прибавляла проблем. Так что с возвращением нормального рабочего дня во всех заведениях Леа облегченно вздохнула. Меньше неприятностей от Таллы — больше спокойного времяпровождения. Сказал бы ей кто раньше, что она с охотой будет доставлять заказы по всему городу — не поверила бы.
Начавшийся было хорошо день мигом испортился, как только Леа в перерыве между доставками увидела на стене одного из зданий приклеенные новые розыскные постеры. С бежево-желтоватых листов на нее смотрел хмурый худой паренек, едва ли старше нее. Темноволосый, с мешками под глазами и бледным тонким шрамом, проходящим наискось через рот. Характерный заголовок под фото и имя преступника — Зак-Богомол. Леа вчитывалась дальше, в мелкий шрифт, который обычно простой люд пропускал — ведь их порядком пугало уже само «Живым или мертвым» или сумма, указанная строкой ниже. За этого парня давали немало, почти двести миллионов, и девушке хотелось знать почему. То, что именно тот парень и ушел от военных, она уже не сомневалась.
Описание не дало ей, к сожалению, ответа на вопрос, что же натворил этот Зак — в основном там шли стандартные предупреждения и обвинения в преступлениях, пиратстве, убийствах. Пара фраз, правда, насторожили — «преступник нестабилен» и «обладатель фрукта». Почему-то в тот момент Леа сразу же вспомнила о необычных разрезах на улицах. Если это все было сделано как раз этим пареньком и про него пишут, что он нестабилен, то становилось действительно страшно. Как назло, из магазина неподалеку вышли двое дозорных, что-то обсуждавших.
— Мне, честно говоря, надоело тут торчать, — ворчал один. — Вроде город, а чувство, будто приехал в деревню к бабуле.
— Что, давно бабкиных пирогов не ел, внучек? — усмехнулся второй, но смех быстро был заглушен странным кашлем. — Да ладно тебе, нормальное место. И все равно пока начальство не скажет «Свободны», мы отсюда не уплывем.
— Черт. Да наверняка этот Богомол давно свалил с острова и теперь где-нибудь в тепленьком местечке ржет над «глупым и некомпетентным» Дозором. Мало нам хреновых слухов о нас, так будут еще.
— Никуда он не сбежит отсюда, успокойся. Наши проверили все пути отхода, сторонних кораблей не было, у жителей лодок не пропадало. Через гавань он сбежать не смог, он не дурак, чтобы через наши посты прорываться. Плюс он наверняка ранен…
Разговор вдруг прекратился, а в следующий миг до плеча Леи мягко дотронулась чья-то рука и раздался голос первого говорившего:
— Малышка, ты так внимательно изучаешь эти листовки, может, ты видела этого человека?
Девушка обернулась — рыжий молодой дозорный несколько недовольно смотрел на нее сверху вниз.
— Чего ты к ней пристал, не видишь, ее твоя огненная солома смущает, — его напарник, с коротко стриженными светлыми волосами, подошел к ним и дружески хлопнул приятеля по плечу. Отчего тот поперхнулся на полуслове и закашлялся. — Ты его извини, это он только для вида такой суровый и невозмутимый, а на деле просто милашка, — обратился блондин к Лее, и подмигнул.
— Варежку прикрой, Блейз, — злобно процедил «милашка», наконец откашлявшись. — Когда-нибудь ты загубишь нашу репутацию.
— Ой, да брось, Декс, какую репутацию? — отмахнулся человек по имени Блейз. — Даже наш капитан сказал, что мы еще салаги. Не бойся, если и испортят репутацию Дозора, то еще до нас.
Похоже, рыжий был не в восторге от своего болтливого друга. Леа с каждой минутой чувствовала себя не в своей тарелке, находясь с ними. Да и заказы еще надо было все доставить.
— Извините… — начала было она. Чем сразу же прекратила спор военных.
— Так ты видела этого парня? — парень по имени Декс тут же вновь стал серьезным.
— Нет. Я всегда читаю листовки внимательно, чтобы знать, в чем опасность преступников, — уже увереннее заявила цветочница. — А теперь простите, но меня ждет работа, — и для наглядности продемонстрировала оставшиеся кульки.
Декс убрал с ее плеча руку, несколько опешив от таких слов. Леа уже ушла за поворот, когда его напарник разразился хохотом:
— Не судьба тебе, дружок, склеить девчонку! Это талант — чтоб так от человека девушки шарахались!
Смущенный и разозленный Декс в ту минуту нисколько не пожалел о болезненном тычке локтем в бок, которым наградил своего товарища.
***
С оставшимися заказами Леа разобралась довольно быстро — это в компании неизвестных ей дозорных казалось, что она потеряла кучу времени и теперь ни за что не успеет. Но все пакеты были доставлены, и у девушки появилось немного свободного времени. Немного подумав, Леа решила немного прогуляться, заодно зайти к Кими за сладостями для тройняшек. И, если повезет, пробиться к пациенту Клауса. Доктор всю эту неделю отказывался подпускать кого-либо к жертвам налета. Леа была не единственной, кому врач дал от ворот поворот. Много кто приходил из числа дозорных, проведать своих товарищей, но всем Клаус сказал только одно — никаких посетителей. Переубедить упрямца удалось только с визитом капитана, и то только для того, чтобы у военных была возможность забрать своих поправившихся товарищей. Таких было немного — все же многие оказались на попечении своих медиков из отряда еще в день нападения. Клаус в основном занимался парнишкой с рукой и высоким незнакомцем, еще несколько человек с не такими тяжелыми ранами пробыли у Клауса пару-тройку дней, после чего мужчина их и передал на руки капитану Дозора. А вот к мальчишке и странному пациенту никого не подпускал. Впрочем, последнего никто и не стремился навещать, кроме Леи. С пустяковыми делами девушка разобралась очень быстро, и в раздумьях она не заметила, как пришла к больнице Клауса, она же его дом. Было тихо; возможно, она попала в тихий час, но раз уж пришла, то надо испытать удачу еще раз. Хотя на то, что Клаус вдруг сжалится и разрешит ей навещать, особо надежды уже не было. Мужчину Леа обнаружила на улице, в небольшом дворике перед зданием. Клаус сидел на лавке хмурый и обедал. Едва он заметил Лею, как тяжело вздохнул. — Даже не вздумай мне говорить, что кто-то из твоих спиногрызов заболел, — вместо приветствия заворчал доктор. — Я от всей этой больничной атмосферы скрылся здесь, чтобы спокойно поесть, и новые проблемы меня не обрадуют. В очередной раз Клаус сказал весьма обидные слова, но Леа мысленно призвала себя успокоиться. Врач частенько выводил из себя своей грубой прямотой. Но если бы она и правда пришла по причине болезни кого-либо из тройняшек или Дюка? — Во-первых, они — не мои, а Таллы. А во-вторых, из нас двоих доктор — ты, и если ты так общаешься со всеми своими визитерами, то неудивительно, что люди просто мечтают, чтобы в Хропосе появился другой врач, — холодно произнесла цветочница. Все же успокоиться не вышло. Не до конца. — Прям так и мечтают, — фыркнул Клаус, запивая кусок бутерброда водой. Но на Лею он больше не смотрел, старался отвести взгляд. Как бы он тут не ворчал, но она все же задела его за живое и немного пристыдила. Все же не первый день общается с ним, да и Дюк парочке фокусов научил, как укротить этого капризного врача. Клаус быстро прожевал кусок и продолжил: — Знаю я, зачем ты пожаловала. На твое счастье этот мужик выкарабкался, хотя еще недавно его лихорадило. Навалялся в земле, вот только пусть попробует мне предъявить претензии… Сам виноват. Но повидать его можешь, хотя я не знаю, на кой черт тебе это. Не местный, никто его не знает, сам почти ничего про себя не говорит. Я так думаю, темнит он что-то, и про амнезию врет. Как долечу его — выгоню в шею. Мне тут проходимцы и бандиты не нужны. Тебя проводят, — подытожил Клаус, указывая на дверь. — Доктор, вы — сама доброта, — лукаво улыбнулась Леа, и поспешила последовать внутрь. Мало ли, вдруг приступы доброты у Клауса очень быстро проходят.
