Монстрогеддон-2: Революция

Jesus!! Inore, inore Believer sukui o nedaru nara. Oh Yeah!! Amai amai Bright na Red o mitsuge, saa! Боже! Молитесь, молитесь! Вы тоже! Спасутся только верущие. О да! Платите за милость! Алая, сверкающая жидкость течет - да! Cheers!! Sosoge, sosoge! Amazing!! Azayakana Red de Onaka ga mitasaretara. Aa, mou negai wa kanacchau. Живо! Налейте, налейте! О диво! Наполнились желудки Этим алым восхитительным напитком. Ах, желанное получишь ты. "Negai ga kanau" mayonaka no Tea Party. Murabitotachi wa sukkari Kyoushinsha. Вот сбываются мечты Во время чаепития. И теперь народ в глуши Уверовать поспешил. "Raku shite mouketai toka… Aitsu omekoshitai, toka… Nanto yokubukaki, hito no saga" "Быть богатым, не трудясь, хочу..." "А девченку ту е..ать хочу" "Вот ведь жадность... Людской натуре я дивлюсь" Kinkou ga horitai shusendo sonchou san? "Kiseki" o motomete koyoi, ochakai e. Старейшина хочет Легких денег и халявы? Так пускай приходит - мы отведаем вместе Благословенного чая.       Sister’s ∞ mercY, группа «TeamOS»; Hitoshizuku-P и Yama, исполнители: Kagamine Rin, Len V4X; перевод: Dae; альбом Villains & Heroes, 2017 г. 20 октября, 2018 г., Вестминстер, Лондон, Великобритания.       Осень давно вступила в свои права в этих краях и уже как три недели подряд проявила свой норов. Холмы, пастбища, сельхозугодья и вересковые пустоши за пределами столицы давно украсились всеми оттенками желтого и бурого цветов. Такая же участь постигла и ухоженные лужайки в лондонских предместьях и подстриженный газон в парках. Словно этого было недостаточно, в общую копилку добавил свой взнос и морской климат Британских островов. Чем ближе был Хэллоуин, тем чаще город накрывали моросящие дожди, а на устье Темзы наползали туманы. И хотя туман скрыл в своей толще корабли 6-го флота США, уже почти с месяц стоявшие в Ла-Манше, успокоения лондонцам это отнюдь не добавляло, зато прибавляло кривотолков. 22 сентября от имени американского правительства был предъявлен ультиматум из-за так называемого «инцидента в Саргассовом море». И трагедия во Флориде, и предшествовавшее исчезновение одного из «Вангардов», и ультиматум от ближайшего союзника стало для обывателя громом среди ясного неба. Поскольку для рядовых британских подданных происшествие в Саргассовом море было тайной, покрытой мраком, причины изменения поведения американского правительства также были темным лесом для британцев. Почти в каждом доме, в каждом пабе полушепотом пересказывались слухи один невероятнее другого. Будто бы некие пакистанские террористы то ли похитили, то ли убили кого-то из династии Виндзоров или даже саму королеву, поскольку весь Лондон видел подозрительную активность около Букингемского дворца в четверг 27 сентября. Также неизвестными был пущен слух, что премьер-министр был отравлен и лежит в клинике в закрытом боксе, а его резиденцию сейчас занимает двойник. В противовес этой сплетне бытовал и такой слух, будто загадочная эпидемия уже добралась до Лондона, и её жертвой стал Ферлонг, но всю правду от народа тщательно скрывается правительством. Последняя байка была особенно расхожей, поскольку премьер последние недели редко показывался прессе и широкой публике, а коренные лондонцы подозревали, что болезнь могла проникнуть в город через нелегальных мигрантов с материка, откуда тоже приходили жуткие слухи об инопланетной заразе, массовых беспорядках в европейских столицах и творящейся чертовщине в Восточной Европе.       Таким образом, из-за морской блокады, закрытия тоннеля через Ла-Манш французскими властями, из-за нерешенной проблемы с миграцией и невнятных решений правительства жители страны были на грани. Они в любой момент были готовы выйти на улицы, чтобы потребовать от властей высылки нелегалов и договориться, наконец, с Америкой, чтобы разблокировать простаивавшие порты и закончить перебой с логистикой и торговлей. Все перечисленное в последний месяц стало настоящей головной болью для Джеймса Ферлонга, недавно занявшего резиденцию на Даунинг-стрит.       Настроение премьера было мрачнее тучи, вроде той, что сейчас нависала над Тайм-сквер. Он только что принял Мальколма Вайдерхорна, возглавлявшего «Форин Офис» с отчетом о кулуарных переговорах с представителями США. Судя по словам Малькольма, дела с переговорами окончательно зашли в тупик. Американские морпехи беспрепятственно высадились на прилегающих островных территориях и хозяйничали, как у себя дома. Ольстер выпал из-под контроля, как и Шотландия, куда были направлены основные военные и полицейские силы. Янки оказались упертыми, требуя допуска своих следователей в высокие лондонские кабинеты и экстрадиции лиц, подозреваемых к причастности к атаке на Кейп-Корал, что означало, фактически, капитуляцию и конец политической карьеры Ферлонга и его сподвижников. Поскольку отдаваться в руки американцев никто не хотел, его кабинет был готов принять все условия ультиматума, исключая пункт об экстрадиции. Что касается первого лорда Адмиралтейства, графа Бульвер-Литтона, то он был объявлен душевнобольным, что было, по-видимому, недалеко от истины, без лишнего шума отстранен и помещен под домашний арест во избежание дополнительных неприятных слухов.       День 27 сентября, породивший столько слухов среди лондонцев, стал, пожалуй, самым неприятным для Ферлонга, когда назначенный им глава «Скотланд-Ярда» объявил об исчезновении принца Генриха из Букингемского дворца, а дальнейшие поиски привели к тому, что эпатажный герцог Сассекский исчез без следа. Через пять дней беглый принц уже объявился в Вашингтоне и продекламировал явно отрепетированную речь перед конгрессменами с просьбой о помощи «бедствующей Британии» в подавлении внутренних беспорядков. Это был еще один удар ниже пояса. Американцы, получив в свои руки отпрыска королевской крови, использовали его как рупор, оправдывая свою высадку в Ольстере, на Гебридах и, возможно, в Шотландии. Более того, его источники за рубежом сообщали, что американцы готовы разыграть эту фигуру до конца, объявив его единственным выжившим Виндзором и будущим королем стран Британского Содружества под именем Генрихом IX. Это могло означать только одно: США были готовы идти до конца. Вплоть до полной зачистки Британии от нелояльных им элементов. И, учитывая неравенство сил и колебания в рядах его сторонников, силы были абсолютно не равны.       Это был полный цейтнот, из которого не просматривалось ясного выхода. Ферлонг и верная ему часть правого крыла тори даже допускали ужасную мысль, что в Шотландии придется открывать огонь на поражение не только по силам сепаратистов, но и американцев. Но дальше случилось то, что не иначе, как по воле провидения спасло его от краха и принесло горе миллионам обывателей по обе стороны Атлантики – день 7 октября. Катастрофа и последовавший шторм века не только опустошили на десятки миль вглубь материков атлантическое побережье, но и разметало американские флоты в Ла-Манше и Ирландском море, выбросив многие корабли на берег. Теперь уже части экспедиционного корпуса США и морпехи оказались отрезанными на разрозненных островах и первое время не могли даже восстановить связь с командованием. И хотя многие прибрежные графства в Британии также пострадали от цунами, теперь у премьера появилась надежда. Население, поглощенное ужасом от последствий стихии и горем над погибшими, на какое-то время отвлеклось от прежних злободневных политических проблем. А у британских военных и полиции появился гандикап, в течение которого появилась возможность решить проблему с шотландцами, пока США не пришли в себя от ущерба после 7 октября.       С такими мыслями Ферлонг расхаживал взад-вперед по комнате правительства, прикидывая дальнейшие действия. Теперь его успех был синонимом слова «успеть». Нужно было закрыть как можно скорее шотландский вопрос. Нужно было найти управу на лейбористов, уже успевших оседлать тему восстановления Корнуолла и других пострадавших регионов от цунами. Нужно было решить, наконец, эту чертову проблему с миграцией, благо, что сейчас в силу закрытия морских границ и тоннеля под Ла-Маншем приток нелегалов упал практически до нуля. И что важнее всего, нужно было срочно придумать «антикриз» на ход, который готовили за океаном – на этого новоявленного «Генриха IX». - На вашем бы месте, сэр, я бы показал подданным обожаемую ими королеву, ‒ подал Ферлонгу совет Лоренс Дарси, Лорд верховный канцлер на собранном им накануне заседании Тайного Совета. - В нынешнем положении это означает раскрытие наших карт, ‒ не согласился с ним Гарольд Роу, бывший председателем в Совете.       Этот Роу, горячий сторонник нынешнего премьера, больше всего недолюбливал оппозицию, и опасался подать ей повод обвинить правительство в удержании Виндзоров под фактическим домашним арестом. - Я иного мнения, мистер Роу, ‒ холодным тоном возразил верховный канцлер. ‒ Ее Величество было шокировано известиями о побеге герцога Сассекского из страны, какими бы причинами оно не было вызвано. Королева готова закрыть глаза на бывшее между нами недоразумение, понимая, что речь может идти о покушении на её прерогативы, предусмотренные нашими традициями и законом. Мы можем сыграть на этом и обесценить повод для вмешательства американского правительства в наши внутренние дела. - Мы им дадим понять, что этот трюк с фиктивной коронацией не пройдет, ‒ поддержал Дарси Лорд-Хранитель малой печати, барон Камберленд. ‒ Народ увидит, что Ее Величество в добром здравии, и это внесет в его ряды некоторое успокоение. Любой, кто усомнится в её словах, будет приравнен к пособникам сепаратистов и интервентов.       Члены Тайного Совета согласно загудели, не исключая и Дарси, который, будучи спикером Палаты лордов, был соучастником в свержении предыдущего Кабинета министров, и именно он рекомендовал Бульвер-Литтона в Адмиралтейство. Теперь Лоренс Дарси в свете ультиматума США ничего не оставалось, как быть до конца в одной лодке с Ферлонгом, опасаясь попасть в руки звездно-полосатой Фемиды. - А если Её Величество будет иного мнения относительно нашего решения, несмотря на побег принца Генриха? ‒ позволил себе усомниться Ферлонг. - В таком случае вместо королевы найдется другой желающий показаться народу, пока Её Величество проходит лечебные процедуры, ‒ картинно развел руками Камберленд. ‒ Принц Уэльский, например. Он столько лет ждет, чтобы разыграть роль если не короля, то регента при своей августейшей матушке.       По лицам членов Тайного Совета промелькнули саркастические улыбки, но все же под конец Председатель отрицательно покачал головой. - Исключено, господа. Принц Чарльз… исключительно непопулярен среди населения. - Осторожнее, ‒ подал голос верховный камергер Томбервиль, ‒ вы говорите о будущем короле. - Вероятном будущем короле, ‒ поправил коллегу с нажимом на первое слово Гарольд Роу. - Тогда Его Высочество Уильям, герцог Кембриджский, ‒ предложил Камберленд. - Как запасной вариант, это возможно, если королева не согласится с нашим решением, ‒ одобрительно кивнул Ферлонг. - Я возьмусь за это дело, ‒ объявил Томбервиль, ‒ поскольку я как камергер имею ежедневный доступ к королеве.       Все члены Совета согласились с этим и занялись составлением петиции к королеве в рамках плана «антикриза», по сути, спасая свои шкуры. - Что касается оппозиции, ‒ предложил верховный канцлер, ‒ придется пойти плебсу на уступки, бросить им мигрантов в качестве кости. - Но… против этого выступят деловые круги Сити! ‒ смертельно побледнел премьер-министр. ‒ Я не могу пойти на такой радикальный шаг!       Ферлонг в данном случае небезосновательно опасался могущественных концернов и финансовых групп, крайне заинтересованных в дешевом труде индусов и пакистанцев. Депортация мигрантов ударила бы по интересам крупного бизнеса, который бы не простил такого шага главе нынешнего кабинета министров. Более того, Джеймс Ферлонг не был уверен, что даже отдай такое распоряжение, оно бы не было на другой день саботировано чиновниками миграционной службы, к которым понесли бы «подарки» в конвертах представители корпораций. - А разве идет речь о выдворении всех мигрантов? ‒ удивленно откликнулся верховный канцлер. ‒ Нужно всего лишь дать народу то, чего он хочет: показательное шоу с депортацией пары-тройки сотен нелегалов. С вашего позволения, принести священную жертву во имя успокоения толпы. На какое-то время оппозиция умолкнет, а далее можно будет придумать еще одну увлекательную комедию. - Возможно, это сработает, ‒ с некоторым сомнением тогда сказал Ферлонг. ‒ Тогда вынесем этот вопрос на голосовании в нижней палате, чтобы не дать повода нас обвинить в волюнтаризме.       Под конец памятного совещания на Даунинг-стрит всплыл неизбежный вопрос о «десанте дружбы» на Оркнейские и Шетландские острова, а также многочисленных инцидентах с чудовищами. - Что касается пришельцев, то согласно отчетам, идущим от Скотланд-Ярд, ‒ процитировал документ из папки Ферлонг, ‒ прямой угрозы островам от вторжения из других миров в ближней перспективе не предвидится. Вместе с тем, учащаются сообщения с ближних стран материковой Европы и Ирландии о нападении на граждан, преимущественно в загородной местности от неизвестных лиц, которых нельзя определенно считать представителями человеческой расы.       Под этим чиновным канцеляритом, разумеется, он подразумевал, что нападения монстров на мирных граждан пока напрямую не затрагивали Британию. Можно ли было это считать случайностью или везением, это премьер предпочел оставить для прессы. Следовательно, какое-то время эта проблема не должна была беспокоить его клику. На последовавший вопрос, а что насчет застрявших американцев после серии цунами 7 октября, попросил слова начальник службы SIS, ранее работавший помощником министра иностранных дел, являвшийся еще одним давним другом Ферлонга и однокашником по Итонскому колледжу. Неприметный и невысокий денди, похожий на банковского клерка, Обри Грейс, занявший кресло главы MI-6, изложил свой план выхода из патовой ситуации. - Джентльмены, ‒ обратился он ко всем присутствующим, ‒ обстоятельства сложились так, что из-за диверсии и предательской деятельности в рядах наших ВМФ, а также… кхм… болезни графа Бульвер-Литтона мы находимся в затруднительном положении. Американцы ведут тонкую игру. Они начали свою блокаду, придумав для себя соответствующее прикрытие в виде контртеррористической операции и поддержки союзника, то есть нас, господа. Мы знаем, что они намерены использовать герцога Сассекского и лорда Элленборо, как заложников ситуации для своих политических игр. - Таким образом, ‒ продолжил Грейс, пригубив воды из хрустального бокала, ‒ мы отчасти скованы в выборе решений и контрмер. В частности, любое сопротивление американскому вмешательству будет преподнесено, как саботаж общесоюзнического дела и потворство террористам, если исходить из характера ультиматума, врученному нашему дипломату в Вашингтоне. Однако даже из такого неприятного положения есть выход. Если у нас в наличии есть две проблемы, и обе одновременно невозможно решить, то можно одну из них использовать как инструмент для решения другой. Второй момент… если мы временно не можем сыграть на своих условиях, сыграем в таком случае по американским правилам, но в нашу пользу. - Надо понимать, что под проблемами вы подразумеваете этих чудовищ и возможную интервенцию? ‒ сдвинул брови Лоренс Дарси. - Вы как всегда проницательны, сэр, ‒ ответил начальник SIS. ‒ В трудные времена, если обстоятельства требовали этого, наши рыцари плаща и кинжала содействовали тому, чтобы столкнуть наших явных и вероятных врагов друг с другом во имя безопасности и благоденствия Британии. - Не вполне вас понимаю, ‒ смутился верховный канцлер. ‒ Как, по-вашему, мы можем подтолкнуть чудовищ выступить против американцев или наоборот, их против монстров? - Не намекаете ли вы на организацию операции под ложным флагом? ‒ полюбопытствовал премьер-министр. - Именно! ‒ произнес шеф разведки и склонился над столом, разворачивая планшет с интерактивной картой Британских островов. ‒ Здесь… здесь и здесь отмечены очаги, где отмечена активность чудовищ. Если заметили, джентльмены, особенно велика эта активность нападений на северо-западе Ирландии. Полагаю, там даже не потребуется каких-либо провокаций. Монстры и наши дорогие партнеры сами идут навстречу, к столкновению. Что касается Гебридских и Шетландских островов, полагаю, придется задействовать наши подразделения Особой воздушной службы…       Это заявление Грейса вызвало замешательство присутствовавших военных в кабинете правительства. Послышались возражения, что столкновение частей SAS с «морскими котиками» и будет означать потворство саботажникам и террористам, которое так стремился избежать глава MI-6. - Разумеется, если останутся свидетели, ‒ циничным тоном заявил Обри Грейс. ‒ Однако когда наши партнеры пожелают увидеть тела героев, павших в неравном бою за торжество дела союзников, мы, разумеется, предъявим их. Уверен, что в «Форин Офис» найдутся хорошие спичрайтеры и ораторы, которые вместе с нашим послом на Арлингтонском кладбище произнесут подобающую речь, скажем… о славных парнях, отдавших жизнь в схватке с отвратительными чудовищами…       Члены Тайного Совета некоторое время смотрели на шефа разведки в замешательстве, словно речь шла о неудачной шутке. Однако некоторое время спустя премьер-министр и Лорд верховный канцлер признали, что в сложившейся тупиковой ситуации это может быть выходом, если операция пройдет чисто. Пока военные разбираются с шотландцами, SAS направятся в качестве «братской помощи» к американским морпехам. Это будет версия для будущих «жертв монстров», тогда как союзникам объявят, что спецназ опоздал к месту резни и бравых парней, увы, не удалось спасти. - Услуга за услугу, так сказать, ‒ закончил выступление Грейс. ‒ Союзник желает удушить нас в объятиях, но в эту игру можно сыграть вдвоем.       Собрание на этой ноте закончилось, однако несмотря на решение членов Тайного Совета бороться до конца, это окончательно не успокоило премьер-министра. Слишком много неопределенностей, слишком много переменных, осознавал Джеймс Ферлонг. Одно только обнадеживало: он мог по-прежнему рассчитывать на поддержку большинства элит Британии. Порой это даже его удивляло, если вспомнить давление палаты лордов на колеблющихся тори, а также переход в лагерь оппозиции лидера палаты общин, господина Эшборна. Разумеется, Ферлонг не мог не радоваться этой перемене стороны, ведь она принесла ему кресло премьера, но с другой стороны, это было странно. Похоже, еще накануне голосования в палате общин произошла перемена в правящем классе, которую он с его политическим опытом не смог вовремя уловить.       «Нужно будет аккуратно выяснить, что думают по поводу произошедших перемен пэры, представители Сити и чиновники из постоянного госаппарата», ‒ решил про себя премьер. Впереди предстояла долгая и упорная борьба с внешними и внутренними противниками. И сдается, подумал Ферлонг, что монстры здесь еще не самый пугающий противник.

******

В это же время; графство Гэмпшир, Хайклер-манор, Великобритания.       Пока новый премьер Британии ломал голову со своими советниками, как распутать сложную внутреннюю и внешнюю повестку, в загородном поместье семейства Герберт царили свои страсти. С момента побега принца Генриха, а затем его коронации прошло более трех недель, за что сестры Сепхинароф получили нагоняй сначала от Моёторы, а затем и от самой Минаги. - Вы упустили младшего отпрыска правящей династии, ‒ убийственным тоном объявила им Повелительница демонов из хрустальных глубин магического зеркала. ‒ И хотя его положение было доселе незначительным, бегство этого недокороля создало неприятный для нас прецедент. А еще это указывает на то, что созданная вами сеть призраков, фантомов и трэллов не справляется в полной мере с контролем над страной. - Этого не повторится, владычица, ‒ стиснула кулачки Элеонора. ‒ Нам не хватило времени, чтобы расставить на все ключевые посты наших марионеток. Но заверяю вас, этот момент уже близок. - Вам же будет лучше, герцогиня, если ваша сеть будет работать, ‒ с хмурым видом сказала Белая Суккуба. ‒ В противном случае я могу пересмотреть свое решение о признании прав за вашей семьей и передать этот домен лицу, вызывающего… большее доверие и проявившее больше рвения и компетентности.       От этих слов знатную вампиршу бросило в дрожь. Еще бы – от её дальнейших действий зависело, сбудется ли их мечта с сестрой или она рухнет в тартарары. Поэтому она снова и снова заверяла Минаги, что все у неё будет под контролем, а её миньоны телом и душой преданы ей и общему делу мамоно. - Ты неплохо справлялась до этой ошибки. Я довольна тем, как ты провернула интригу с подчинением командующего флотом и почти столкнула лбами вчерашних союзников, ‒ молвила Повелительница демонов. ‒ Это и есть та причина, по которой я готова дать тебе еще один шанс. - Да, владычица, я не подведу вас. Считаю нужным вам также сообщить, что на днях на нас выходили незнакомцы, представившиеся посланниками кланов вампиров этой части Света, ‒ вспомнила Элеонора. ‒ Сам по себе этот факт удивительный даже на фоне стекающихся известий о появлении неизвестных монстров этого мира, о которых прежде не сообщала разведка. Однако важнее сейчас то, что эти вампиры передали нам требование вступить в некий конкордат и соблюдать правила некого «маскарада», либо же уйти за море, либо готовиться к борьбе. Разумеется, мы не могли принять подобные условия. - Мне это известно, ‒ услышала она ответ Белой Суккубы. ‒ Аналогичные доклады пришли с материковой части вашего региона от Ларизель и Элодии Алверад к Моёторе, а уже от неё эти отчеты легли мне на стол. - Позвольте узнать, владычица, что вы намерены в связи с этим предпринять? И будут ли к нам какие-нибудь поручения в виду изменения обстановки? - По некоторым сведениям эти самые вампиры сейчас заняты восстановлением своей организации, ‒ ответила Минаги. ‒ Также они сцепились в открытой схватке с союзниками Эмерики на юго-востоке «Йиуропы». Отчасти это нам даже на руку. Моётора считает, что у вас есть еще немного времени прежде, чем они будут готовы обернуться против нас. Так используйте это время с умом. Укрепите наши позиции, расставьте верных вам миньонов на ключевые должности. По-видимому, противостоящие вам вампиры не слишком многочисленны. Мимиру Мильти дала совет попытаться захватить кого-нибудь из этих кланов и проверить на них действие нашей маны. Саферитта Сферика солидарна с ней, поскольку уже отмечались случаи, когда монстры этого мира под её воздействием становились мамоно. - Мы будем готовиться к отражению любых попыток оспорить нашу власть, ‒ обещала Элеонора. ‒ Также мы подчистили следы наших тайных происков. В частности, мы подготовили мнимую смерть от болезни графа Бульвера-Литтона. После того, как наш лазутчик даст ему особый яд, граф впадет в глубокую летаргию, неотличимую от смерти. После похорон мы извлечем мнимого покойного и обратим графа в инкуба, а его супругу – в мамоно и спрячем обоих в убежище до лучших времен. Подобная участь будет у всех, кто станет служить новому порядку. Британия пойдет по пути Лескатии.       В конечном итоге, этот план был одобрен Повелительницей демонов. В худшем случае, даже если придется отступать, на Земле, когда мамоно опять вернуться, будет один или несколько доменов, населенных мамоно и инкубами. Это увеличит шансы взять под контроль планету при следующей попытке. Впрочем, Беатриса не разделяла этой уверенности Кровавой Герцогини. - Ты уверена в наших силах, сестра? ‒ сказала она Элеоноре вскоре после памятного разговора с Белой Суккубой. ‒ Даже если мы решим проблему местных вампиров, остается еще злокозненная богиня Света. Слышала, что произошло на материке? - Я наслышана об активности ангелов. К сожалению, для недавно обращенных вампиров-птенцов они представляют большую угрозу. Но поверь мне, чтобы сладить с нами, им понадобится что-то посерьезнее серебряной цепи, лезвий и копий из света. - А что насчет этого Ферлонга? ‒ с тревогой продолжала Беатриса. ‒ Ты веришь, что он справится с ситуацией. - Дорогая моя Беатриса, ‒ ласковым тоном молвила Элеонора, беря младшую Сепхинароф за плечи, ‒ ты не вполне понимаешь всю ситуацию. Нам не нужно вовсе, чтобы этот первый министр брал ситуацию под полный контроль. Пусть он и наш ферзь, но все же это лишь фигура. Если бы он был сильным руководителем, думаешь, мы бы смогли достичь и четверти нынешних успехов?       Выдержав риторическую паузу, Кровавая Герцогиня продолжила. - Сейчас нам нужен небольшой хаос, чтобы расшатать устои старого королевства. Затем мы его соберем заново, на других принципах, как в нашем мире Полов и Лескатию. И тогда надобность в Ферлонге отпадет. - Хотелось бы верить, но… - Никаких «но», сестра. Мы сделаем это и точка, ‒ отпустила её плечи Элеонора. ‒ Все будет идти своим чередом. Лучше скажи мне, как наш дражайший дядюшка? И как прошла ночь с маркизом Монтгомери? - Ха! Старику вчера я обновила гипноз, так что граф ничего не подозревает, ‒ похвастала Беатриса. ‒ А Николас… Ты не представляешь, сестренка, как его изменила наша темная энергия. У него начали прорезаться клыки, и возросло либидо. Теперь мой Николас настоящий жеребец! Каждую ночь дарит мне порцию семени и не выдыхается! - Вот это выражение лица мне больше нравится у тебя, ‒ усмехнулась Элеонора. ‒ Узнаю прежнюю любительницу дождей спермы на оголенную кожу. - Но Николас не просто развлечение на одну ночь и не трэлл, ‒ возразила младшая Карнарвон. ‒ Я чувствую, что он становится для меня большим.       Элеонора в задумчивости посмотрела на сестру, словно прикидывая что-то в уме, а потом сказала: - Вижу, ты серьезнее стала относиться к вопросам благополучия семьи. Если решилась, тогда делай его своим законным женихом и не тяни с появлением новой маленькой леди Сепхинароф. - А что насчет тебя, сестрица? У тебя ведь тоже были планы на Альфреда? - Да, я его обратила, ‒ с гордостью сказала Элеонора. ‒ А позавчера, во время конной прогулки Альфред подарил мне перстень с гербом его семьи. Как только обстановка на островах утрясется, можно будет заняться обустройством нашего нового родового гнезда. - Я так рада за тебя! А то раньше казалось, что ты ни о чем другом, кроме политики и интриг не думаешь! - Я забочусь о процветании нашего клана, ‒ строгим тоном сказала Элеонора. ‒ После того, как наша матушка погибла от рук этого проклятого дампира, будущее нашей семьи теперь зависит от нас и нашего будущего потомства. - Понимаю, Эль… ‒ нежным тоном молвила Беатриса и провела по щеке старшей сестры, ‒ но все же не увлекайся и береги себя. - Не бери в голову, ‒ успокоила её Элеонора. ‒ Пока мы заодно, нам и нашему клану ничего не грозит.       Только теперь, в объятиях сестры Беатриса почувствовала себя намного увереннее, несмотря на то, что этот разговор прошел в пыльной и давно не видавшей ремонта мансарде старого особняка. Когда они прибыли в эту страну по поручению Моёторы, младшая Сепхинароф вела себя словно капризная девочка-подросток, требуя от слуг и трэллов исполнения всех её причуд и прихотей. Теперь же, когда она провела последнюю ночь с Монтгомери, что-то в ней новое пробудилось, дотоле неведомое в своих ощущениях и опыте, но прежде исходившее от их с Элеонорой матери. У них появился новый член семьи, пока неофициально, а вскоре будет и еще одна. Это новое предвкушение, ощущение нежности, готовое её затопить, омрачалось только неопределенным будущим в этой чужой стране.

******

Несколько дней спустя; Маллингар, Ирландия.       Прошло три недели с тех пор, как с заката пришло Великое Бедствие на обитаемые земли в восточной части Атлантики. Люди и космические пришельцы во время морского сражения потревожили на дне океана нечто, что не следовало трогать, и это привело к ужасным последствиям. Американский флот был сметен разбушевавшейся стихией, а мамоно, бывшие близко к эпицентру подводного взрыва, также не выжили. Несколько часов спустя смерть и разрушения на гребне десятиметровых волн обрушились на побережье Северной Америки, Европы, Африки и Карибских островов. Ирландия была в числе первых обитаемых земель, встретивших удар стихии. Волны-убийцы вторглись в бухты и заливы «Изумрудного острова», смыв Голуэй и Лимерик, а также поселения, размещенные в низинах. Мысы и скалы также претерпели разрушения от разразившейся бури. Таким образом, за несколько часов западные графства сделались одним большим кладбищем среди руин и заболоченных земель.       Этими разрушениями, однако, дело не ограничилось. Не прошло и пары дней, как на остров пришла другая напасть. Мирные прежде зеленые холмы, сонные топи и лесные угодья нежданно-негаданно извергли прорву всевозможной нечисти или «народ ши», как некогда их одним словом называли старики. Среди них были как бродячие орды гоблинов и хобгоблинов, так и воинственные Бугул-Ноз или волколаки. С наступлением второй декады октября на всех радиочастотах, а также телеканалах зачастили сообщения о нападениях «диких монстров» заполонивших поля, пашни и лесопосадки. Многочисленные, но плохо вооруженные банды врывались в небольшие деревушки и одинокие фермы, угоняли и резали скот, поджигали силосы и амбары, вламывались в дома, где учиняли резню или, что хуже, захватывали пленных. В тех сельских домах, где у жильцов было огнестрельное оружие, еще могли дать отпор мелким ватагам, однако против нескольких сотен плешивых и ушастых коротышек с болотно-зеленой кожей и кривыми зубами гражданского и охотничьего гладкоствола было недостаточно для защиты родного порога. Случалось, что крупные наряды полиции успевали прибывать на вызов гражданских, и при адекватной огневой мощи удавалось без труда рассеять вооруженные банды кривоногих уродцев. Проблема была в том, что этих агрессивных коротышек было слишком много, и атакована была буквально вся страна, практически вся местность за пределами крупных городов.       Однако гоблины были самым распространенным видом агрессивных нелюдей. В глухих уголках западных графств, среди руин и болот дали о себе знать рати теней и беспокойных духов. Одни из них напоминали фантомов в темных балахонах, другие же имели облик безголовых всадников. Таким образом там, куда не ступила нога хобгоблина, население бежало прочь от бестелесного ужаса, бросая свои дома и пожитки. Горе было одинокому путнику, столкнувшемуся в пустошах с лишенными тел! В этом случае его шансы остаться целым и невредимым телом и разумом приближались к нулевой отметке. Худшая участь ожидала тех, чье тело показалось голодным духам подходящим сосудом и вместилищем. Такие бедолаги, не пожелавшие вовремя уйти из опасных мест, однажды исчезали, а если и возвращались к живым, то эта встреча не приносила последним радости.       Частным случаем и проявлением неупокоенных духов стала Дирг Дуэ, удостоившаяся центральных полос местных газет и новостных агрегаторов в интернете. В статьях под такими заголовками со слов перепуганных очевидцев сообщалось, что на юге острова недалеко от Уотерфорда объявилась болотная кровопийца, принявшая облик бледной рыжеволосой женщины с томным взглядом. Жертвы этой вампирши, попавшие под её чары, теряли волю к сопротивлению и давали себя осушить до состояния сморщенной тушки.       Если же путники или беженцы считали, что леса и рощи могут быть укрытием от бродячих шаек хобгоблинов, то они жестоко ошибались. Всякий, кто углублялся в чащобу дальше, чем на 150-200 шагов, рисковал остаться под старым корневищем навсегда, застигнутый врасплох разъяренным спригганом или околдованный феями на лесной опушке. И даже озера среди холмов и долин сделались небезопасными. Для любого рыбака или отдыхающего всегда существовал риск быть затянутым щупальцем на дно или столкнуться враждебными келпи в облике диких и свирепых жеребцов. Относительно безопасно в эти дни было только в немногочисленных крупных городах. И в этом отношении «Изумрудный остров» сделался опаснее соседней Британии и даже опаснее, чем те части Света, в которых велись активные боевые действия между людьми и пришельцами.       Но все эти плохо организованные одиночки и толпы нечисти и близко не стояли к так называемым «племенам богини Дану», впервые давшие о себе знать в графстве Роскоммон. Очень скоро прежние сообщения о призраках и хобгоблинах померкли на фоне известий о «сидах». В отличие от монстров эти существа были разумны и во многом походили на людей, тронутых печатью совершенства, и не всегда первыми нападали на мирных граждан. Если гоблины предавались грабежам и оргиям, неупокоенные духи слетались на живую кровь, то «сиды», казалось, что-то искали, прочесывая холмы и рощи, заглядывая под каждую скалу и булыжник. Но и они не были настроены мирно, особенно к тем, кто вставал у них на пути во время поисков.       Первые пару недель после катаклизма эти таинственные и величественные создания довольно редко попадались людям на глаза, и главной проблемой и головной болью оставались коротышки-мародеры, разрушившие транспортную связность между поселениями и разорявшие фермеров, сорвав, фактически, сбор урожая в полях. Затратные экспедиции крупных нарядов военных и полицейского спецназа были малорезультативны. Пока один «эскадрон смерти» настигал и уничтожал одну крупную банду, в соседней деревне успевала похозяйничать другая шайка мародеров. Шли один день за другим, а правительство в Дублине все никак не могло выработать в кризисном штабе оптимальную стратегию по преодолению кризиса. Единственное, что мог сказать согражданам премьер-министр республики, это не выезжать в загородную местность и по возможности оставаться в своих домах для городских жителей. Обывателям отдаленных сел и хуторов власти рекомендовали временно оставить свои дома и пересидеть нашествие у знакомых и родственников в крупных населенных пунктах. Отчасти беженцам помогли со сборами и адаптацией волонтерские организации, хотя эта помощь охватила не всех граждан.       Примерно до 20-х чисел октября обстановка была стабильно-напряженной, пока во вторник 23-го числа не произошло поворотное событие, которое привело к резкому ухудшению положения в стране. В этот день снова громко дали о себе знать «сиды» ‒ на этот раз в центральных графствах Ирландии. Первым из поселений, которое подверглось внезапной атаке, стал крохотный городишко Маллингар, где насчитывалось менее 20 тысяч жителей. Впрочем, на взгляд нападавших, это был довольно значительный населенный пункт, судя по тому, с какой настойчивостью и стремительностью остроухие гуманоиды атаковали его сразу с трех направлений.       Первым опасность увидел в тот день Джек О’Галлихор, проживавший по адресу Карра-Вейл Авеню, номер восемь, то есть, в западной части городка. Утром этого дня Джек забрал свой кабриолет с автомойки и оповестил супругу и двух сынишек, чтобы те готовились к отъезду в Корк, к родственникам. Вещи были упакованы еще загодя, поскольку из объявлений по радио и каналу RTE пришло оповещение от властей, что к северо-западу от озера Лох-Деравараг обнаружена очередная шайка зеленокожих коротышек.       «…Настоятельная просьба к гражданам: не поддаваться панике и сохранять спокойствие, выполняя указы местных властей и правоохранительных органов. Не покидайте пределы населенных пунктов без крайней необходимости, заранее извещайте друзей и родственников о планах своих поездок…» ‒ фальшиво-бодрым тоном вещала женщина-диктор из включенного авторадио. О’Галлихор, как раз в это время возился с погрузкой багажа в заднюю часть кабриолета и только качал головой. - Сохраняйте спокойствие! ‒ бурчал он себе под нос. ‒ Как же его сохранить, если зеленые убийцы вчера разорили мирный кэмпинг с палатками на озере?! Нелли, ты скоро там? Долго еще будешь возиться?!       Супруга, как обычно, копалась в гардеробе. Вечно она тратила время, выбирая, что надеть в дорогу, а что затолкать в саквояж. И ладно бы что-нибудь практичное и ценное, но нет, думал Джек, его благоверная норовила затолкать туда разный сэконд-хенд и бесполезные тещины тряпки! За такими раздумьями О’Галлихора застигла первая стрела, чуть не спустившая ему заднее колесо на машине. Сначала он уловил характерный свист и только потом, опустив взгляд, Джек с удивлением заметил у своих ног белооперенную стрелу с четырехлопастным наконечником. - Вот черт! ‒ воскликнул О’Галлихор и упал ничком, прячась за капот. И вовремя: над его головой в момент падения пронеслась еще одна стрела.       В следующий миг раздался вой полицейской сирены и ор жившего по соседству Майкла Бирна: «К оружию! Нападение! На нас напали!»       Еще минуту назад частный сектор на западе Маллингара сделался подобным растревоженному улью. Наученные горьким опытом обыватели бросились к несгораемым шкафчикам, где хранилось травматическое или охотничье оружие. Прочие же хватались за биты и дачный инвентарь – все, что было под рукой, и приготовились встретить опасность. Ирландцы, разумеется, ожидали хобгоблинов и их меньших собратьев, ведь о них предупреждали телевидение, радио и соцсети. Однако вместо барабанного боя и гортанных кличей зеленомордых дикарей жители Маллингара вдруг услышали протяжное и звонкие пение рожков да такое, что вставшие за оградами ополченцы едва не попадали, зажав уши – настолько пронзительно они звали неведомых противников в бой. - Кто-нибудь, сообщите по неотложке: Южный Грейндж подвергся нападению! ‒ выдал Бирн в громкоговоритель.       Удивительное дело, но в этот раз наряд полиции на четырех бронированных фургонах был тут как тут. То ли близко был патруль, когда пришел звонок в дежурную часть, то ли сказывалась компактная площадь городка. Не успели стражи порядка выбраться и выставить щиты и заграждения на западном въезде в Маллингар, как из ближайшей рощи послышался грохот копыт и незнакомый боевой клич. Прошло еще полминуты и на обомлевших полицейских понеслись в карьер вооруженные всадники на могучих рыцарских скакунах. Кони были прикрыты попонами с ткаными узорами, а их всадники были защищены серебристыми кольчугами и чешуйчатыми доспехами. Большинство кавалеристов успели на выезде из леса выставить наперевес пики, но некоторые из них обнажили длинные клинки с гардами в виде чаячьих крыльев и потрясали ими на всем скаку, что-то грозно выкрикивая сотрудникам полиции. Нечего и говорить – в первые мгновения стражи порядка даже растерялись. Если к гоблинам люди все же с трудом привыкли и нашли хоть какие-то меры противодействия, то эти всадники явились им впервые и поначалу были восприняты, как реконструкторы, заигравшиеся в солдатиков. - Всем немедленно остановиться и спешиться! Сложить оружие и выполнять требования полиции! ‒ попытался в первую минуту увещевать старший офицер полиции, но увидев, что нападавшие явно не настроены слушать его, выругался и отбросил бесполезный громкоговоритель. - По моей команде: открыть огонь на поражение! ‒ успел в последний момент отдать приказ подчиненным офицер, когда первые конники почти достигли баррикад.       Ставшие за ограждением щитов сотрудники «Гарда Шихана» открыли беглый огонь из штатных «Геклер-Кох» по ближайшим противникам. Несколько коротких очередей из автоматов и пистолета-пулемета МР7 ‒ и десятки роскошно наряженных всадников со сверкающими шлемами посыпались штабелями под истошное ржание гибнущих красавцев-жеребцов. Как раз в этот момент между стволами лесной чащи показались закутанные в зеленые и темно-синие плащи лучники. Готовые к худшему оперативники дали по газам и два из четырех бронированных фургона взрыкнули четырехцилиндровыми двигателями и тронулись по асфальтированной дороге. На глазах у Джека вращающиеся турели на кузове развернулись на 90 градусов в сторону леса, и из черного дула вырвалось желтое пламя под мерный треск мелкокалиберной скорострельной пушки.       Теперь не пение рожков и пафосные кличи донеслись до людей, но полные ярости проклятия и крики боли. О’Галлихор возликовал в глубине души, полагая, что эта вылазка нелюдей закончится так же, как и произошедшая на прошлой неделе, но немного погодя понял, что поспешил с выводами. Через пару минут лес ответил.       Целая туча стрел, летевших навесом, обрушилась как на сотрудников «Гарда Шихана», так и на вооруженных гражданских, попрятавшихся за ограждениями. На глазах у Джека одна стрела пробила бак синего «Шевроле», стоявшего у края дороги, а другие вонзались в стены, слайс-панели, стучали по черепицам на крыше и прилетали по окнам. В разгар обстрела кто-то истошно завопил, очевидно, будучи раненным. - Смотрите, дым! Это еще что горит?! ‒ указал вдруг кто-то из соседей О’Галлихоров в область немного восточнее леса. - Боже, оно движется прямо на нас! ‒ заорали ополченцы на ближайших позициях при виде разноцветного марева, наползающего прямо на частный сектор. - Черт… Нелли, хватай детей, и валим отсюда! ‒ успел крикнуть своим Джек, как вдруг над его головой что-то громко со вспышкой разорвалось, и оглушенный ирландец рухнул как подкошенный во тьму и беспамятство.

******

      Под дружный треск пулеметов и яркие вспышки в небе над городком снова запели горны. - Mie mahta nyerrimae! ‒ раздались возгласы из рощи. ‒ Pella sur norien! - Ollbrighnon! Aya arran! ‒ отвечали им воины, следующие в арьергарде. ‒ Pella Tuata de Dannan!       В следующий миг между стволов буковой рощи замелькали быстроногие тени в развевающихся плащах. Хорошо экипированные воины из отряда «Звездные скитальцы» заняли свои позиции в небольшой балке, отделявшей окраину леса и городок. По команде капитана отряда рейнджеров Сульмельдира Ан’Браголлаха лучники извлекли стрелы из колчанов и натянули тетивы композитных луков. Миг спустя очередная туча стрел легла за баррикады сынов Миля и застучала по щитам их стражей. - Чародеи, ваш ход! ‒ выдал остроухий полководец, восседавший на единороге. Высокий и статный эльф с длинными до плеч платиновыми волосами слегка склонил голову. Его взгляд, преисполненный высокомерия, встретился с пронзительными золотистыми глазами Эленвенн. Фея Хрустальных вод почтила ряды воинства Туата де Даннан своим присутствием.       Златоглазая волшебница вскинула голову, увенчанную серебряным венцом с изумрудами, и устремилась взором на пострадавшие от обстрела окраины Маллингара. Белоснежная ветвь с хрустальной оплеткой в её левой руке вспыхнула матово-желтым сиянием. - Un Luinnie iassen tinthillar eiye! ‒ полились из её уст песнопения. ‒ Omario eyrothari lirinenn, ye falymallimar sie mann! Ur lindannortello maran! Iliae ve olmortarya!       С последними словами феи посох еще раз окутался слабым свечением, и в следующую секунду над чащей с ликующим возгласом воспарила хищная птица с огненно-золотистым оперением под приветственные крики эльфийских рейнджеров и рыцарей Хрустальной башни. - Феникс, слушай мою команду, ‒ приказала существу чародейка с синими волосами, ‒ уничтожь эти самоходные повозки сынов Миля!       Пылающая птица издала курлыкающий звук в знак того, что поняла волю хозяйки и спикировала прямо на башню полицейского фургона. Ошалевший стрелок едва успел нырнуть в люк, как турель опалило магическое пламя. В следующий миг машина потеряла управление и свалилась в кювет, а следовавший за ней фургон поспешно дал заднюю и открыл заградительный огонь. Феникс, повинуясь командам Эленвенн, довольно умело уклонялся от пуль и снарядов, и смог вывести из строя еще один полицейский бронеавтомобиль, на этот раз вызвав воспламенение горючего. Когда владыка Нелорос Гвиннестрам, возглавлявший воинство эльфов, увидел зарево от последовавшего взрыва, он взмахнул клинком, подавая своим офицерам сигнал к общей атаке. - За короля Альбриона и Рианнон! За королеву Медб! ‒ под пение рожков воскликнули тяжеловооруженные рыцари Туата де Даннан и пустили своих скакунов в галоп.       Пока кавалерийская лавина накатывалась на окраины городка к полуразрушенным Фениксом баррикадам, их прикрывали рейнджеры, засевшие в балке и выцеливали ополченцев, осмелившихся показаться из своих укрытий. На подмогу лучникам пришли и чародеи Благого Двора. Они не только прикрыли стрелков полупрозрачным куполом, гасившим импульс летящих пуль, но и сотворили разноцветное облако, которое поползло к частному сектору, вызывая волнение в рядах людей. И хотя сыновья Миля огрызались выстрелам, сумев уложить впереди скачущих всадников, рыцарям все же удалось добраться до баррикад и ударить по щитам полицейских. Кое-где кавалеристы заработали клинками, врезаясь в толпу защитников. Затем подоспела бронированная и легкая пехота с каплевидными щитами, слегка изогнутыми мечами и шестоперами. Несмотря на потери, большинство воинов все же смогли сократить дистанцию и навязать сынам Миля ближний бой.       Вопреки магии и воинскому искусству эльфов ирландцы как-то держались, очевидно, выигрывая время женщинам и детям, чтобы покинуть городок через свободные еще дороги на юго-восток. Не слишком довольный этим командующий Нелорос дал знак своим подручным применить еще одну заготовку. - Пора сказать свое слово силам леса и неба, ‒ изрек Гвиннестрам.       Несколько мгновений спустя из крон деревьев выпорхнула целая стая шумных пикси, которая под прикрытием разноцветного тумана и шумно топочущих древней сверкающей спиралью устремились к окраинам Маллингара. Крохотные человечки тучей облепили ополченцев, пытаясь их обезоружить и дезориентировать, чуть ли не набиваясь им в воротник подобно голодным слепням. Другие же пикси влетали в незапертые форточки и дымоходы, наводя панику и кавардак среди тех, кто искал укрытие в домах. Третьи же обрушились на стоявшие машины, пытаясь разбить стекла и слить топливо.       И если стая пикси дезориентировала ирландцев, то пешие и конные рыцари и подоспевшая крылатая кавалерия на грифонах с эмблемой позолоченной мальвы обратили в бегство сынов Миля. Воодушевленные этим остроухие воины в раже преследовали бегущих, обрушив на их спины удары с земли и с воздуха. Группа конных рыцарей смогла прорваться на плечах отступающих к Канал Ройал в самом центре городка, а также к стоявшему там собору. В это время пешая часть войска Туата де Даннан заняла территорию кирпичного завода, корпуса которого яростно крушили древни. Стайки пикси неслись наперегонки, растекаясь по улицам Маллингара под покровом магического облака. После полуторачасового боя ирландцы не выдержали, дрогнули и стали повсеместно отступать. Они попросту пока не имели представления, как бороться с таким противником, который насылал на них иллюзии и видения, забрасывал им за спины диверсантов, укрытыми чарами «Хамелеона», который сводил с ума хохотом сотен невидимых голосов, который, черт бы их побрал, поливал их молниями со спин грифонов! Даже пули и снаряды не всегда помогали в случае, если вражеские чародеи успевали сотворить контрзаклинание и, в таком случае, летящие гостинцы внезапно взмывали в тропосферу огнями Святого Эльма.       Примерно к четырем часам дня вернулись разведчики из клана «Сумеречной рыси» и доложили Нелоросу об окончании зачистки городка. - Мой генерал, сыны Миля отступили из поселения, ‒ преклонил колено перед ним худощавый темноволосый эльф. ‒ Мы подобрали раненных, отделили наших павших от врагов и согнали на главную площадь тех, кого смогли поймать. Изволите взглянуть на пленных? - Благодарю, Галафарин, ‒ сухо ответил полководец, натягивая поводья своего коня. ‒ Похоже, пришло время осмотреть поле битвы.       Нелорос со своей рыцарской свитой на единорогах медленно двинулся по одной из центральных улиц Маллингара. Этот человеческий городишко, как и занятые его воинами до него, сильно отличался от поселений смертных времен падения Эрин Л’ласгалейна. Когда его народ процветал, люди на ближайших островах и на материке почти все пребывали в невежестве и варварстве. Предки Сынов Миля или гойделов, позже завоевавших Изумрудный остров, жили в полуземлянках, а верхом их архитектуры и фортификации были мотты – деревянные башни или городища на холме, окруженные частоколом. Из всех людских народов времен расцвета Эрина Л’ласгалейна высокого уровня культуры и технологий достигли лишь тартессийцы, названные так по имени одной из их колоний на материке. Но тартессийцы сами жили на острове далеко в Закатном море под покровительством богов, пока их владения однажды не погрузились в бездну. И все это было много веков назад. Ныне же Изумрудный остров изменился до неузнаваемости. Потомки сынов Миля заняли все бывшие земли его народа, вырубили священные рощи фей и дриад, превратили луга в пастбища, утыкали холмы и пустоши своими отвратительными монструозными башнями из железа, опутали пространство черной паутиной, заковали землю в жидкий камень и проложили поверх металлические змеи. И повсюду торчали эти чадящие кирпичные трубы поверх безобразных угловатых строений на пару со странными мельницами, вблизи которых начинала жутко болеть голова и закладывать уши.       Да, потомки гойделов давно уже перебрались из грязных нор и землянок в более удобные и монументальные дома из камня и кирпича, и стали лучше одеваться, жить в большем достатке, но, по сути, остались все теми же варварами, губителями живой природы. Их топоры и пилы уничтожили то, что раньше служило домом множества магических существ. Их железные телеги-громовики распугали всю живность и стали причиной гибели десятков существ, имевших неосторожность оказаться посреди тракта из жидкого камня. И Нелорос, как и все его сородичи, не мог примириться с этим. Теперь, когда магия снова стала возвращаться в мир, впервые с момента падения самонадеянных тартессийцев, у Туата де Даннан снова появился шанс возродить былую славу Эрин Л’ласгалейна, не только отвоевать земли предков, но и вернуть им прежний облик. Эльфам и феям больше не придется полагаться только на силу легендарного Каулдрона или «Котла Дагды», лишь благодаря которому те смогли пережить катастрофу, прячась в Изнанке. Все это будет, и многое предстоит сделать. И нужно будет что-то придумать, как быть с потомками Сынов Миля, участь которых решит Совет Старейшин.

******

16 октября, 2018 г. 00:21 АМ, Витербо, Лацио, Италия.       Ночь простерла свой темный покров над небольшим городом, бывший настоящим заповедником средневековой романской архитектуры и ставший в прошлом свидетелем разных политических событий и потрясений. Ныне это был музей под открытым небом для туристов и местом паломничества для всех верующих католиков. Впрочем, и в этом качестве городок переживал не лучшие времена. Туристический поток иссяк вскоре после начала вторжения «пришельцев» и последовавшим за этим великим переселением мигрантов и беженцев. Вера же в сердцах людей оскудела намного раньше. Современность с её секуляризмом проникла и сюда, в оплот власти Римско-Католической церкви, оставив после себя выжженное поле среди обмирщенных умов. Современные масс-медиа, индустрия развлечений и многочисленные скандалы, сотрясавшие Церковь, на фоне общего упадка религиозности постепенно делали свое дело. С каждым годом количество прихожан и паломником уменьшалось, а слухи, подрывавшие авторитет института Церкви, наоборот, только прирастали. Миряне погрязли в суеверии или напротив, в маловерии, тогда как среди священнослужителей нашлось немало людей, недостойных своего сана. В прессе без конца муссировали сплетни и некие «инсайды» о сводничестве, блуде, сребролюбии некоторых служителей церкви, а часть их них были фигурантами громких дел о совращении несовершеннолетних.       Архипресвитер Адриан, окружной викарий Святого Престола в Витербо, относился к числу счастливых исключений в общей картине упадка. Этот полноватый мужчина, давно разменявший пятый десяток лет, стоял на коленях перед алтарем во время вечерней службы. Если быть точным, это была не совсем обычная литургия, поскольку мужчина весь последний месяц проводил её в поздний час по собственной инициативе. Мир давно утопает в грехе, осознавал Адриан. Он давно видел тревожные сны, в которых настойчиво повторялись одни и те же мотивы: человечество, само того не замечая, сползало в бездну. И это не могло не приближать судный день, когда чаша терпения переполнится и на мир падет божий гнев. Поэтому архипресвитер стал ежевечерне оставаться перед алтарем, упрашивая всевышнего пощадить неразумный народ и, подобно праведнику Лоту, заступался перед согражданами из Соддома, слезно моля об искуплении их грехов.       Многие слухи о Церкви, увы, были правдой, и Адриан прекрасно знал о слабостях тела и разума падшего человечества, скорбел о своей духовной немощи и молил господа укрепить его дух и просветлить разум заблудшему стаду. Последние события в Европе словно бы подтверждали правоту его взглядов и соотносились с тем, что мужчина видел в пророческих сновидениях. Сначала с запада пришла громадная волна и опустошила побережье многих стран, словно апокалипсическая «звезда Полынь». Не прошло и нескольких дней, как пришло второе знамение в лице воскрешения мертвых и вспышки насилия в Восточной Европе. Весь мир шокировано наблюдал за тем, как поднятые из могил костяки собираются в армии и идут воевать с живыми, но для Адриана это не было новостью и чем-то удивительным. Он видел в этом знак свыше для себя и для человечества. Наконец, ужасные события в Лангедоке и Провансе, перекликавшиеся с оживлением покойников в Венгрии и Трансильвании. Викарий и в этом случае воспринимал это как должное, как происки дьявола, жаждавшего напоследок попировать всласть на костях грешников. А кому, как ни князю мира сего надобно посылать своих прислужников опустошать церкви, осквернять гробницы и алтари, убивать священников и мирян? Это была еще одна причина, зачем Адриан ушел весь в молитву и бдение. В это антихристово время требовался поистине несгибаемый дух.       Священнослужитель знал, что Зло может постучать в дверь в любой момент, как это уже произошло в Геную, Милане и в Сиене, где с 10-го по 15-е число были разорены и разграблены соборы и монастыри. Оно воплотилось в темный ночной ужас и разорило Латеранскую базилику в Риме и собор святого Януария в Неаполе, где находились гробницы пап Иннокентия III и IV, зловещие тени в последние дни сгущались над Латеранским и Апостольским дворцом в столице Италии. Чутье и провидение подсказывали Адриану, что со дня на день дьявол попробует на зуб и здешнюю церковь Сан-Лоренцо, под плитами которой нашли последнее пристанище останки понтифика Александра IV. Что ж, в таком случае он будет готов к серьезному испытанию тела и духа, даже если это станет последним его деянием на службе господу.       И провидение его не обмануло в этот раз. Адриан как раз закончил моление с обращением к архангелу Михаилу и прочел 68 псалом, когда со стороны притвора донесся еле слышимый шелест, и повеяло неземным холодом. Мужчина был уже готов. Он знал, что после всех знамений и происшествий, повергших в ужас всю Италию, этот час настанет. Обойдя алтарь против часовой стрелки, он встал в проходе между первыми двумя рядами скамеек и приготовился к встрече. Что бы там ни скрывалось во тьме снаружи, оно не заставило себя долго ждать. Из створок врат потянуло сквозняком, игравшим с огнем зажженных свечей, пропуская от входа к алтарю новые порции холода. Если так, рассудил викарий, он исполнит свой долг и встанет на пути у тех, кто возжелал осквернить и это святое место. Даже если ради этого придется принять мученический крест, как это уже произошло с бедным аббатом Реджинальдо в Монте-Кассино под Неаполем на прошлой неделе.       Едва миновала первая четверть часа после полуночи, как обе створки врат собора с грохотом распахнулись, будто от сильного порыва ветра. Архипресвитер прошептал десятую строку из четвертой главы Евангелия от Матфея и медленно поднял голову, встретившись взглядами с тем, что обозначило себя в открытом портале церкви. А они уже были здесь, между колоннами внутри входной арки – одиннадцать необычайно худых фигур в рваных черных балахонах и острыми коническими капюшонами, укрывавших черную пустоту в прорези глаз на проржавевших шлемах. Предводитель теней словно в замедленной съемке поднял левую руку, издав неприятный скрежет латной сегментированной перчаткой и указал в сторону амвона своим спутникам. - Fratres mei, ite et confringite tabulam sub altari, ‒ послышался голос, как будто из глубочайшей пропасти, обращавшийся видимо к остальным теням. ‒ Sacerdotem interfice, si obstare audet!       На этот призыв предводителя десять призраков покачнулись в воздухе, как подвешенные на ветру, и поплыли над полом между нефами прямо на викария. Адриан ждал их. Когда тени миновали полтора десятка скамеек в задних рядах, архипресвитер сделал шаг навстречу и громко во весь голос стал произносить строфы из канонической формулы для изгнания нечистой силы и злых духов.

Crux sancta sit mihi lux Non draco sit mihi dux…

      Первые слова слетели с уст викария, многократно отражаясь эхом под каменными сводами 800-летнего собора. Плывущие к алтарю тени как будто замедлили свое продвижение, хотя это могло лишь казаться. Адриан продолжил читать литанию, понимая, что останавливаться теперь и поддаваться сомнениям означало для него сгубить тело и душу.

Vade retro satana Numquam suade mihi vana Sunt mala quae libas Ipse venena bibas!

      В ответ на эту молитву, введенную еще братьями-бенедектианцами, враг разразился ледяным и нечеловеческим смехом. Фантомы уже практически брали его в полукруг, нависая над ним так, что можно было без труда различить призрачные очертания рыцарских мечей, венцов и топфхельмов, а также злых огоньков из черноты под капюшонами. - Глупец! Старый дурак! ‒ неожиданно перешел предводитель на дикую смесь архаичного каталонского и итальянского северных диалектов. ‒ Жалкий глупец! Что ты можешь сделать нам, чей дух был освобожден от уз плоти? Куда тебе против Совершенных, уже принявших свой крест? - Дальше тебе не пройти, ‒ твердо возразил ему викарий. ‒ Возвращайся обратно в бездну, откуда пришел, во тьму, где слышен скрежет зубовный и где ныне пребывает отец твой! Изыди, падший дух! - Да ты и вправду дурак, ‒ последовал новый взрыв смеха. ‒ Ни мечи, ни ваши молитвы не причинят нам вреда! Ваша ложная церковь не спасет ваши души. Ты знаешь, жрец, что это так, ибо ты наблюдал все эти годы, как твои собратья дурачили народ россказнями о спасении, а сами набивали себе мошну. Ни Папа, ни Демиург не спасут ваши души, а только уничтожение узилища из плоти! - Ретро, Сатана! ‒ повторил Адриан, ограждая себя большим деревянным распятием от гремящей пустоты в доспехах. - О нет… нет… Это ты прямо сейчас отправишься к отцу своему, Сатане, и к Демиургу впридачу! ‒ прорычал ревенант, замахнувшись призрачным клинком.       Казалось, что сейчас призрак разрежет священнослужителя пополам, как неожиданно яркая вспышка и столп света разделили архипресвитера и окружавших его теней. - Пресвятая Дева Мария! ‒ изумленно воскликнул Адриан, явно не ожидая такого поворота. Но нет, через минуту он понял, что обознался.       Излучающая ореол света женская фигурка не была похожа на богородицу, а скорее на валькирию к иллюстрациям для оперы Вагнера. На объявившейся крылатой деве красовались полированный до зеркального блеска нагрудник и такие же наплечники, вместе с замысловатой кольчужной юбкой. Одним резким движением, едва только дева спустилась с подкупольного пространства, меч призрака был блокирован сияющим клинком белокрылой незнакомки. - Что?! ‒ злобно зашипел фантом. ‒ Кто дерзнул вставать на пути Совершенных? - Это для тебя так важно, дух? ‒ с легкой усмешкой изрекла крылатая девушка. ‒ Твоим противником буду я, Конкордия, десятник под началом архангела Уриэлы. - Ты лжешь! Ты не Его посланница из эона Света! ‒ прогремел предводитель призраков, обрушив на Конкордию свой двуручник, однако небесная воительница косящим взмахом отвела этот удар с опасной траектории. - Зря ты здесь показался, ‒ молвила Конкордия и сделала молниеносный выпад в сторону врага, вынудив предводителя призраков отступить на шаг от алтаря.       На глазах викария случилось почти невероятное. Крылатая дева сумела не только парировать все выпады одиннадцати ревенантов, но и успешно теснить их благодаря нечеловеческой скорости и реакции. Но не только меч был её оружием. Свет, исходивший от воительницы, подавлял темных сущностей и ослаблял их возможности сражаться. Почти каждую заминку и оплошность противника она использовала на полную, развоплощая пробивающими ударами клинка в грудь. Один за другим восставшие из мертвых исчезали с жалостливыми криками, напоминая болотную птицу. Вскоре оставшийся без свиты предводитель был оттеснен к самому выходу крылатой девой. - Сегодня был твой день, слуга ложного бога! ‒ послышалось из уст фантома озлобленное шипение. ‒ Однажды я вернусь, чтобы исполнить уже начатое.       Проронив эти слова, ревенант истаял в воздухе и пропал в ночи. Ничего не свидетельствовало о его появлении, исключая только небольшие повреждения на воротах и паре скамеек внутри собора. Конкордия же, убедившись, что враг бежал и не вернется, теперь обратилась в сторону викария. - Ты видел, что было, ‒ бесхитростным тоном произнесла она. ‒ Твоя вера не поколебалась, тогда как многие давно отчаялись. Великая Илиас прочитала это в твоем сердце и ей пришлась по нраву твоя чистота и искренность. - Не ведаю, о ком ты мне говоришь, ‒ после недолгого замешательства, наконец, ответил Адриан, ‒ но я благодарен за то, что ты помогла сохранить это святое место от разорения. Кто бы тебя ни послал и кем бы ты ни была. - Зато Богине ведомы все твои потаенные страхи и заблуждения. Не место важно, но люди, которые несут в нем службу. Илиас направила меня сюда, чтобы защитить тебя. - Но кто она, Илиас? В Священном Писании не упоминается подобное имя, ‒ непонимающе покачал головой архипресвитер. - Она, Богиня Света, создавшая этот и прочие миры, ‒ лаконично ответила Конкордия. ‒ Я ей служу и следую её воле. - Есть только один создатель видимого и невидимого мира, ‒ не согласился с ней Адриан. - Илиас ведомо твое незнание, поэтому она закрывает глаза на подобную дерзость, ‒ отозвалась небесная посланница. ‒ Богиня направила меня, чтобы предупредить тебя, что сегодняшнее нападение будет не последним. И готова предложить тебе защиту и покровительство. Тебе нужно решить здесь и сейчас.       Викарий Святого Престола задумался над услышанным. Конечно, помощь ему бы сейчас не помешала, но точно не от всяких неземных сущностей, образ которых расходится с его представлением о добре и зле. Но он все равно был благодарен незнакомке, чьи бы приказы она не исполняла. - Мой ответ – нет, я остаюсь, ‒ спокойным тоном произнес архипресвитер. - Ты хорошо подумал, человек? Другого шанса у тебя может не быть. - Да, ‒ последовал ответ. ‒ Я знал, на что иду. Поэтому я остаюсь. - Богиня знала, что ты можешь ответить подобным образом, ‒ более холодным, чем прежде, тоном отозвалась Конкордия. ‒ На этот случай она велела передать, что в этом случае ты не сможешь в трудную минуту рассчитывать на её покровительство. - Бог охранит от всех напастей, другого мне защитника и не надо, ‒ скромно ответил священнослужитель. - Ты сказал, ‒ бесстрастно прокомментировала крылатая девушка. - Я ни о чем не сожалею. Я воин, несущий свой крест, а всевышний заменяет мне командира, ‒ по-простому отозвался викарий. - Тогда прощай, ‒ взмахнула крыльями его светоносная спасительница и воспарила ввысь, пропав под куполом собора.       Адриан проводил её взглядом и перекрестился. Может, рассуждал мужчина, эта посланница была и не от его бога, но в одном она все-таки была права, как и дух, что растворился в ночи: сегодня ему сказочно повезло. Он выжил и надгробие вместе с собором сохранились в целости. Было ли случившееся просто удачным совпадением или божественным промыслом, покажет время.

******

25 октября, 2018 г. 02:35 РМ, Маллингар, Ленстер, Ирландия.       Прошло двое суток с момента, когда элитные отряды изгнанников-сидов смогли вытеснить ирландцев из Маллингара, воспользовавшись своими магическими способностями и воззвав к силам природы. После этой дерзкой и довольно успешной атаки эльфийский военачальник, владыка Неларос и командир рейнджеров Сульмельдир Ан’Браголлах решили закрепить результат, пока сыны Миля не оправились от перенесенного шока и не перегруппировали свои силы и смогли закрепить результат, продвинувшись еще на десяток километров в северо-восточном и юго-восточном направлении, пока не уперлись в оборону ирландцев по линии Киннегод – Делвин – Кроуэнстаун. В лесисто-болотистой местности на востоке обе стороны перешли к позиционной войне с небольшими тактическими маневрами, засадами и рейдами во вражеские опорники. При этом ирландцы полагались на военную и полицейскую бронетехнику и авиацию, тогда как сиды восполняли этот пробел своим магическим искусством и управлением природными стихиями.       В то время как в стычках с людьми и гоблинскими ордами установилось шаткое равновесие, на занятых землях Туата де Даннан принялись постепенно обустраиваться, чувствуя себя законными хозяевами, вернувшимися в родной дом после многолетних скитаний. Сразу по окончании городских боев сиды собрали оставшихся местных жителей Маллингара, не успевших убраться из городка, и объявили, что отныне здесь будут новые хозяева с другими законами и правилами общежития, чем прежде. - Сыны Миля, хотя и потерпели поражение, могут остаться проживать в своих жилищах, если будут неукоснительно соблюдать установленные заповеди и табу, ‒ огласила перед мрачными ирландцами госпожа Эленвенн. ‒ Первое правило гласит: никто из людей не вправе посещать окрестные рощи без дозволения дриад. Если кто желает посетить лес или собирать дикоросы, он прежде должен уведомить власти и получить дозволение от хранителей рощи. Тоже касается порубки деревьев и сбора валежника. Второе правило: до особого распоряжения наместника в окрестностях города устанавливается полный запрет на охоту в течение всего года. Третье правило: запрещаются любые стихийные свалки и сжигание отходов за пределами специально отведенных для этого мест в черте города. Нарушение этого правила, а также организация пикников на природе без ведома хранителей, загрязнение ручьев и прудов будет караться заточением в темнице или высылкой за пределы Эрина. Четвертое правило гласит: сыновья Миля обязаны уступать дорогу феям и пикси. Безусловно запрещается трогать и хватать оных без их разрешения, лишать их свободы. Люди обязаны следить за тем при передвижении, чтобы не навредить, случайно наступив на пикси. Также оскорбление фей и пикси наказывается изгнанием нарушителя за пределы острова. Пятый пункт возлагает обязанность для сыновей Миля содержать и разместить в своих жилищах домовиков. Отныне за каждым человеческим домом закрепляется домовой-брауни и жильцы в таких домах обязаны обеспечивать им трехразовое питание в обмен на сохранение права собственника на свободной территории Эрин Л’ласгалейна. Для сыновей Миля, решивших остаться проживать в землях Туата де Даннан, будет предоставлен статус подданных Его королевского величества на правах меньшего сословия с закреплением ряда повинностей…       Нечего и говорить, что для жителей Маллингара это прочтение указов стало ушатом ледяной воды на их головы. В одночасье из полноправных граждан Ирландской республики они вдруг сделались подданными короля, которого прежде никогда не видели и толком не знали, и что главное, жили в своих домах с непрошеными квартирантами в статусе крепостных. Впрочем, вожди гоблинов предложили бы еще менее комфортные условия сосуществования. Зато эльфы, феи, дриады, лепреконы и пикси, заполонившие улицы Маллингара, чувствовали себя полными хозяевами положения. Наконец-то они могли отыграться после стольких веков прозябания в потустороннем мире, не прячась ни от кого, устанавливая собственные правила. Практически сразу людей выжили из лесных угодий и городского парка, где теперь резвились феи и пикси, облюбовав себе старые деревья и клумбы. В городском пруду на Сандейс-Уэлл-роуд поселились ундины и асраи. Древни и дриады также стали наводить хозяйство в бывшей промзоне, которую было намечено рекультивировать и вместо производственных зданий насыпать священный холм, засадив его деревьями. В здании банка Маллингара вместо бежавших клерков хозяйничали теперь лепреконы, прибравшие к рукам здешние ячейки и сейфы. Теперь для снятия счета не было необходимости в банкомате, в платежном терминале и даже в кассире, а требовалось лишь войти в грибной круг и положить левую ладонь в горшочек с радугой. Поскольку ушлые человечки в зеленых цилиндрах не слышали о депозитах и признавали только демередж, для маллингарцев расчет семейного бюджета стал тем еще квестом. Старые бумажные деньги при новых властях сделались бесполезными фантиками, поскольку торговцы принимали только лепреконское золото.       Культурная жизнь также обещала немало изменений. Вместо привычным ирландцам фестивалей теперь предполагалось проводить празднества в дни равноденствия и солнцестояния в честь сезонных изменений в природе, отмечать День Леса, День моря, День болот, День пресных вод, День заботы о жабах и другие, не менее странные памятные даты. Старые ночные клубы прекращали свою работу, зато в ближайшем лесу Дорнвуд образовалось сразу несколько кругов фей для любителей шумных песен и плясок. В плане досуга и развлечений для людей воцарился точно такой же паноптикум, как и в прочих сферах общественной жизни, поскольку старые устои рухнули, а новые только еще вступали в силу.       В последнем лично смогли убедиться ирландские фанаты поп-группы «Script», которой не повезло застрять в городке с выездными гастролями под открытым небом. Когда Маллингар пал перед воинами сидов, эльфы не только не тронули музыкантов, но и дозволили им выступать на уличной сцене. Отчасти это было связано с тем, что дивный народ был неравнодушен к музыке и эльфам было в коей-то мере любопытно, каких высот в искусстве за прошедшие века достигли «гойделские варвары». Однако даже эти благие намерения завершилось громким скандалом, когда 25 октября состоялось выступление группы и среди зрителей оказалась группа эльфов во главе с Кианнан Дурхатом. Певец и бард, узнав о готовящемся шоу, тоже пришел послушать выступление. В первый момент эльфы заслушались наряду с местными фанатами, когда в начале концерта группа исполнила «Супергероев». Кианнан Дурхат и Там Линн, хотя и морщились от людской музыки и их инструментов, а также от «варварских мелодий», слова из песни о неприметных героях, превозмогающих трудности, им были по душе, ибо напоминали им о днях вынужденного изгнания. Но дальше в репертуаре шли «Before the Worst», «If You Ever Come Back» и «Six Degrees of Separation», во время исполнения которых эльфийский бард едва скрывал гримасу отвращения. Когда же группа начала исполнение «Hall of Fame», Кианнан окончательно утратил остатки терпения и потребовал от конферансье прекратить выступление. - Клянусь честью своих предков, рулады этих варваров сведут меня с ума! ‒ не выдержала его тонкая поэтическая натура. Сиды, пришедшие послушать местных исполнителей, горячо поддержали своего земляка. - Верно, Кианнан! Довольно слушать этих рифмоплетов! Лучше сам выйди на сцену и услади наш слух. - Друзья, это так спонтанно… ‒ слегка засмущался темноволосый бард. ‒ Я не готовился и не репетировал. - Давай излюбленную тобой арию или что-нибудь душевное для застолья! - Душевное? Для застолья? ‒ задумался эльф-песенник. - Спой про поединок Фердиада и Кухулина! ‒ послышались голоса сидов из толпы, но другие их перебили. ‒ Нет, лучше «Тропу тысячи соцветий»! Нет, давай «Утраченный Аваллон».       Пока Кианнан Дурхат размышлял, особо нетерпеливые из эльфов оттеснили растерянных ирландских исполнителей со сцены под улюлюканье фей и пикси и чуть ли не на руках препроводили на подиум своего барда. - Спокойнее, друзья! ‒ пытался он угомонить ветеранов. ‒ Ну ладно, будет вам «Утраченный Аваллон».       Бард перехватил поудобнее лютню из вишневого дерева и провел пальцами по струнам. Гомон в толпе к этому времени понемногу улегся. Все, кто остался, замерли, внимая лирико-драматическому баритону исполнителя. Кианнан в повседневном общении имел не самый приятный характер, будучи импульсивным и вспыльчивым по натуре, но когда он брался за инструмент, певца словно подменяли. Его умение завладеть вниманием слушателей отмечали даже недоброжелатели. Из уст барда полилась медленной рекой полная печали и светлой грусти по давно утраченным героям и мастерам, мудрецам и мореходам, по былому величию племен богини Дану и давно исчезнувшим королевствам где-то далеко на севере. Строфы накладывались одна на другую подобно волнам прибоя на пустынном побережье.

Vaire, onna mae Tuata qirin’nar undarva nar, Eduen nylvakiri Orto eriello finn vintar Aer miruvar par’tallen Iris Vitrin nurumen. Un dayre e narakarto mortaro balamos – Kannarya kure e Melmo un olmaren, Quero tulthani ara quando e rumaros…

      Когда же Кианнан дошел в своей поэме до эльфийских скитальцев с севера и терзающем их проклятии, об их горьком уделе и гибели Хрустальной башни на острове Чародеев от прибывших варваров, многие из воинов «Золотой мальвы», еще недавно рубившихся на улицах городка, едва сдерживались, чтобы не оросить слезами рукава. Стоявший во втором ряду моложавого вида эльф с заплетенными на висках косичками склонился к Фенн Дуату, с которым имел определенное портретное сходство и заговорил громким шепотом. - Дядя, мастер Дурхат ведь пел сейчас о падении Хрустальной башни на острове Витрин? Это как давно произошло? И как это связано с Маллингаром? - Не лучшее время для расспросов, Ниалл, ‒ с легким укором в голосе ответил ему синеокий эльф с холеным и высокомерным лицом. - Но почему же, дядя Фенн? ‒ опечалился юный сид. ‒ Разве ты не учил, что в песни мы ищем не только утешение и отдохновение, но и уроки, которые дает нам сама жизнь? Я бы хотел услышать о землях наших предков, как только услышал эту дивную лирику. - Ну хорошо, быть по-твоему, ‒ сдался Фенн Дуат, поправив свою пряжку с четырехлистником. ‒ Проще начать с конца. Ты хотел знать, племянник, причем здесь Маллингар. Знай же: это варварское поселение было построено практически на том же самом месте, где была священная роща за городом Финдиас, столицы одноименного княжества нашего старого королевства. Придет время и ты увидишь однажды славу возрожденного Финдиаса, а пока же слушай. - Я весь внимание, дядя Фенн. - Пока мы пребывали в изгнании, ваши наставники, Ниалл, верно, рассказывали вам, что Эрин Л’ласгалейн состоял из четырех княжеств, а также королевской земли почти в центре Изумрудного острова. Эти княжества: Финдиас и Муриас, Гориас и Филиас, были названы в честь островов далеко на севере, оттуда пришли наши предки на этот остров, когда зимы стали в тех широтах суровее и длиннее. Но и указанные четыре острова тоже не всегда были землей нашего народа. Ты ведь помнишь уроки, Ниалл? - Да, изначально наши праотцы жили на севере материка, в Альвланде, на земле богов. - Вот история исхода с Альвланда как раз связана с древним проклятием и последовавшим искуплением после битвы при Таильтиу, когда нам пришлось испить горькую чашу до дна, потеряв в сражении трех королей и трех королев, ‒ назидательным тоном изрек Фенн Дуат. ‒ Это был один из самых постыдных эпизодов в истории Туата де Даннан. Наши предки согрешили, оставив наших собратьев на востоке одних против исконных врагов из Ётунхейма, бросили умирать тех, кто был родичами нам по крови и просил о помощи. За это нам пришлось расплачиваться на несколько поколений вперед низкой рождаемостью, особенно мальчиков. Это со временем ослабило Эрин Л’ласгалейн, которому не хватало зрелых мужей для укрепления войска, что облегчило позже задачу сынам Миля в деле завоевании острова. - Проклятие довлело над Туата де Даннан столько времени? - Да, Ниалл, ‒ отвечал Фенн Дуат, глядя отстраненно вдаль. ‒ Прежде наши предки жили в Ванахейме, а только потом перебрались на землю Туле, а уже оттуда, с похолоданием, на юг, на этот остров. Праотцы нашего народа жили в западной части Альвланда, а докальфары были как раз восточной ветвью нашего народа. Последние были практически истреблены ётунами. Увы, наши праотцы в ту пору поступили недостойно для Старшей расы и бросили докальфаров перед опасностью, разрушив крепкий некогда союз. Более того, тогдашний правитель льёсальфар, предков Туата де Даннан, отказал в убежище беженцам с востока и обрек весь народ на проклятие погибающих собратьев. Ты не представляешь, племянник, сколько воды утекло с той поры. - Как поётся в «Балладе об Эотаре Каменноруком»: когда Луна была к Земле немного ближе, на вольных северных равнинах блуждали индирики косматые, печально хоботом трубя… ‒ припомнил молодой эльф. - Верно, племянничек, так и было. Бездна времени прошла, прежде чем проклятие полностью сбылось. Дважды мы лишились родины: сначала в Ванахейме, потом в Туле, а затем после поражение от сынов Миля утратили сокровища нашего народа и сами чуть не исчезли.       Сказав это, Фенн Дуат перевел взгляд на сцену, где Кианнан как раз перешел к фрагменту песни, повествующей о лишениях и скитаниях в море изгнанников.

Вплыл корабль, золотая грудь, Белое кормило, И ему торила путь Стая белокрыла; Вся команда корабля – Эльфы в светло-сером, Их ведут три короля К морю, к темным шхерам. И поют три короля, Вторя взмахам весел: «О зеленая земля, Еще много весен, И восходов золотых, И цветов застанешь, И листочков молодых, Прежде чем увянешь…»

      Толпа замерла, частью безмолвная, частью негромко перешептываясь, словно слушателям в свое время пришлось испытать на личном опыте злоключения героев «Утраченного Аваллона». Ниалл тоже не мог отвести взгляда, будучи очарованным силой голоса барда. Наконец, он собрался с мыслями и задал еще один вопрос своему наставнику и покровителю. - Дядя Фенн, в песне говорилось о неких «садах Этайны» и башне на Ирис Витрин. А в самом начале сказания Кианнан упоминал и сам Тирганаль. Хронисты много рассказывали о красотах нашей бывшей столицы. А каким ты запомнил город, дядя?       Темноволосый сид задумался. Его высокий лоб разделила глубокая борозда от морщин, говорившая о том, что в данный момент его обладатель весь погрузился в думы и предался воспоминаниям. - Тирганаль, Долина Тысячи Ручьев… как давно это было, ‒ произнес Фенн Дуат после затяжной паузы. ‒ Неудивительно, что вы, молодежь, ничего не помните и слышали о них только с чужих рассказов и слов. А одними словами только не передать красоты города королей, стоявшего почти в центре Изумрудного острова. Десятки каналов и проток проходили через столицу, через которые были перекинуты во множестве арочные мосты из лунного камня. Королевский дворец в центре столицы каждые несколько часов поворачивался посолонь вокруг своей центральной башни. Тирганаль в его лучшие годы украшали тысячи башенок с арочными окнами, а улицы его буквально пели звоном серебряных колоколов. Всякий раз, когда из королевского дворца выходила правящая чета на крупное торжество, перед процессией высыпали дождь из тысяч лепестков. А знал ли ты, Ниалл, что именно на месте Маллингара размещались легендарные сады Этайны?       Молодой эльф отрицательно покачал головой, всем видом показывая, что для него это новость. - Сады четырех времен года были просто сказкой, ‒ с ностальгией произнес Фенн Дуат. ‒ Благословленные магией фей и владычицы Этайны, сады вобрали в себя множество видов волшебных трав и цветов, собранные нашими мореходами во время дальних плаваний в разных концах мира. Поэты, живописцы и менестрели находили вдохновение в Садах Весны, Лета, Осени и Зимы, когда создавали свои шедевры. А на острове Ирис Ветрин некогда находилась Хрустальная башня, принадлежавшая Коллегии чародеев, а на соседнем Аваллоне находился главный храм Мананнана, где хранились четыре великих сокровища Туата де Даннан. - Таких, как Котел Дагды? ‒ спросил Ниалл. - Да, и кроме него еще Копье Луга, клинок Нуаду или «Солнечный меч», а также Фаль – Камень Судьбы, используемый при коронации очередного правителя Эрин Л’ласгалейна. Камень Фаль был утрачен с падением королевства, а Копье Луга и меч Солнца были похищены еще до роковой битвы при Таильтиу. Единственный сохранившийся артефакт, Котел Дагды, был вовремя вывезен из Аваллона незадолго до высадки сынов Миля. Благодаря Каулдрону наш народ смог выжить в Изнанке, поскольку одно из свойств котла заключалось в накоплении магии, что раньше текла по всему миру. - Это так несправедливо! ‒ воскликнул в сердцах Ниалл. ‒ Три из четырех сокровищ канули в бездну, и мы даже не знаем об их дальнейшей судьбе. Если бы наши предки сберегли их, кто знает, чем бы тогда окончилась решающая битва с сынами Миля? - Неужели ты думаешь, что нам недоставало доблести, чтобы победить варваров без чудесного меча и копья? ‒ удивленно взметнулись брови Фенн Дуата. ‒ Я не ожидал такого услышать от тебя, племянник. - Ты меня неверно понял, дядя Фенн. Я не ставлю под сомнение силу духа наших предков, а только хотел обратить внимание, что сыны Миля своим военным счастьем обязаны не сколько своим ратным искусством, а столько полосе неудач и бедствий, обрушившихся на Эрин Л’ласгалейн незадолго до его падения!       Темноволосый эльф на этот раз кивнул в знак того, что разделяет это мнение с воспитанником. На мгновение его лицо снова приняло прежнее надменное выражение. - Разумеется, гойделам очень повезло в том, что меч Нуаду и копье Луга были похищены. С ними в наличии у варваров не было никаких шансов на победу. Но эти артефакты также принесли множества несчастья Туата де Даннан. До того, как случилась битва при Таильтиу, примерно за шестьдесят лет до нее на Изумрудном острове прокатилась война Семи принцев как раз за обладание этим чудесным оружием. Сколько славных рыцарей сложили свои головы в этой междоусобице! Как знать, какие шансы на победу были бы у нас, если бы под Таильтиу вместо этого меча и копья в наших рядах были славные витязи? - Может, тогда бы и не пали в той битве короли Макквил, Маккехт и Макгрене, и королевы Эриу, Фойдела и Банба… - Пусть меня проклянут за такие слова, ‒ неожиданно зло изрек Фенн Дуат, ‒ но именно павшие на поле брани короли во многом подвели страну к её падению. Раздоры внутри королевской семьи не добавили прочности государству. Куда сильнее нас тогда заботило исчезновение короля Альбриона и королевы Медб. Сначала они опоздали к полю битвы, возможно, были перехвачены по пути. С тех пор о них не было никаких известий. Никто не видел их ни среди живых, ни среди мертвых. - На этот вопрос могу ответить я, ‒ вмешался чей-то высокий и чистый голос, как перезвон бронзы. Дядя и племянник разом обернулись в сторону незаметно приблизившегося незнакомца.       Он был высок, на полголовы выше Фенн Дуата, имел длинные прямые волосы белого цвета, ниспадавшие до плеч, не носил ни усов, ни бороды. На рослом эльфе была рубаха до колен из атласа цвета небесной лазури, подпоясанная чешуйчатым ремнем из шкуры неизвестной рептилии, а также темно-синие бриджи из того же материла, вправленные внутрь высоких сапог из сафьяна. Головного убора незнакомец не носил, обходясь лишь цветным шнуром вокруг головы. Светло-голубой плащ с серебряной бахромой завершал наряд этого сида. - Ты не из наших, чужестранец, ‒ молвил Ниалл, смерив его странным взглядом. ‒ Во всяком случае, не пришел из Изнанки. Кто же ты и откуда знаешь про судьбу нашего короля и королевы? - Ниалл! Где твои манеры? ‒ с укором обратился к воспитаннику Фенн Дуат.       Но пришедший сид только рассмеялся на это, не обращая внимания на грубоватость и подозрительность молодого эльфа. - Позвольте для начала присесть, ибо мне пришлось проделать дальний путь через бурное море мимо Фарерских и Шетландских островов с далекого севера, ‒ обратился к ним странник и, увидев согласный кивок, опустился в плетеное кресло на газоне. ‒ Для начала следует представиться. Я Виолунд, сын Латрантила. А вы, должно быть, Фенн Дуат, легендарный воин Эрин Л’ласгалейна и герой второй битвы Маг Туиред? - Да, это я… ‒ начал было темноволосый сид, как вдруг спохватился и переспросил. ‒ Вы Виолунд, кузнец из Ванахейма, учившийся у самого Ньёрда? Сын великого Лантрантила, Звездного мечника? Тот самый Виолунд? - Так меня звали на севере… ‒ промедлив, ответил странник, картинно прикрывая веки. ‒ Теперь там нет никого, кто мог бы вспомнить дела давние и минувшие и воспеть их песнях, совсем как ваш Кианнан. - Великий Мананнан! ‒ воскликнул Фенн Дуат. ‒ Не думал я увидеть сородича с далекого севера со времен Исхода! Неужели после гибели Богов севера кто-то уцелел из нашего народа? - Немногие выжили после нападения Локи, ‒ с печалью в голосе ответил Виолунд. ‒ А те, кто чудом уцелел, потом не пережили истощение магических потоков. Я, как кузнец и чародей, смог подготовиться и погрузил себя в длительный сон в отдаленной горной пещере, завалив перед этим вход и спрятав его под ледником. Так и пережил бессчетные века, предполагая, что магия однажды вернется. Когда же это случилось, и я выбрался на поверхность, то понял, что из сородичей на севере я, вероятно, уцелел один. Вот почему я отправился в Эрин, как только узнал, что южные собратья решили отвоевать земли своих предков. - Это невероятная история, ‒ искренним тоном произнес Фенн Дуат. ‒ Даже более удивительная, чем наша после падения Эрин Л’ласгалейна. Но откуда вы знаете про короля и королеву? Вы прибыли сюда, чтобы нам помочь с поисками? - Отчасти – да, ‒ положительно ответил на вторую часть вопроса Виолунд. ‒ А также пришел, чтобы предупредить ваших старейшин о возможной опасности в ближайшем будущем. По сравнению с ней хобгоблины и сыны Миля, с которыми вы сражаетесь, это лишь ссора между добрыми соседями. - Вот как… ‒ нахмурился эльфийский витязь. ‒ Разумеется, тебе всегда будут здесь рады, сын Латрантила. Слава в этих краях всегда опережала тебя. Но что все-таки насчет короля Альбриона и королевы Медв? - Я слышал, что ваши обсуждали на этот счет и слова из песни вашего барда, ‒ начал издалека Виолунд. ‒ Из них я сделал вывод, что ваши до сих пор не знают, почему король и королева не поспели к месту сражения. Вы после битвы думали, что оба правителя двигались по Алому тракту, а на самом деле ваш король передумал в последний момент и взошел по трапу на корабль, решив срезать путь в обход вдоль побережья, но попал в жесткий шторм. - О, Боги… ‒ прошептал потрясенный услышанным Фенн Дуат. ‒ Никто не мог и предположить. Выходит, мы все это время ходили по ложному следу. - Так и есть. И, отвечая на другую часть вопроса, откуда нам это известно: все очень просто. Корабль бурей унесло далеко на северо-восток и прибило к побережью Альвланда. Вашего короля и королеву удалось спасти, как и большую часть экипажа. Несколько дней они были нашими гостями, но не пожелали надолго задерживаться, тревожась за свою страну. Поэтому через четыре дня они пустились в обратный путь. Если вы хотите узнать об их дальнейшей участи, я бы советовал вам проверить Ирис Вейлан между Эрином и Британией. Во всяком случае, король Альбрион и Медв планировали доплыть сначала на этот остров, а уже оттуда к берегам Эрина.       Дядя и племенник с этих слов дружно переглянулись и едва удержались от того, чтобы не вскочить с места. Шутка ли, узнать спустя столько веков, что все это время они совсем не там искали своих предводителей и лидеров? - Если это правда, то мы не знаем, как вас отблагодарить, ‒ оживился Фенн Дуат. ‒ Прошу вас, Виолунд, сын Латрантила, будьте нашим гостем и засвидетельствуйте эту обнадеживающую весть в нашем совете старейшин. Это самое значительное известие с момента, когда магия вернулась в этот мир. - По правде говоря, я это планировал сделать на следующий день. - Тогда я вас представлю совету, если вы это еще не сделали.       Впервые за столько времени на вечно хмуром и высокомерном лице появилось подобие улыбки. Фенн Дуат редко смеялся с тех пор, как его горячо любимый брат пал в сражении с гойделами три тысячи лет назад. Но теперь, когда покрытая тьмою веков тайна приблизилась к разгадке, у него появился шанс разыскать своего сюзерена и исполнить свой долг. Если он это сделает, то его честь будет восстановлена, а душа обретет покой и вместе с этим их народ возродит надежду на лучшее будущее.

******

19 октября, 2018 г. 08:44 АМ, Чичен-Ица, Юкатан, Мексика.       Черные дни наступили в Мексике в разгар осени. Собственно, почти весь 2018 год выдался несчастливым. С первых недель вторжения страна была зажата в клещи между двумя группами армий пришельцев из космоса, одной на юге, в странах Центральной Америки, и другой севернее Рио-Гранде. По иронии судьбы теперь мексиканским властям пришлось перекрывать со своей стороны границу с США от многочисленных беженцев с севера. Неделя сменялась неделей, складываясь в месяцы, а обстановка внутри и за пределами страны только ухудшалась. Экономика пошла на спад из-за разрыва межрегиональных связей в связи с военными действиями и оккупацией противником обширных территорий землян, а внутри Мексики обострилась схватка между картелями и синдикатами за уменьшающийся пирог ВВП страны. На улицах городов не проходило и дня без перестрелки боевиков различных преступных группировок или теракта. Правительство слабо контролировало южные провинции на границе с Гватемалой и индейские территории.       С началом октября ситуация для Мексики только усугубилась. Хотя катастрофа 7 октября в Атлантике затронула страну меньше, чем США и страны Карибского бассейна, из-за наводнения и цунами началась миграция из прибрежных районов во внутренние провинции, а также приток беженцев из-за границы. На северной и южной границе также было неспокойно. Пришельцы не смогли воспользоваться внутренней неразберихой и прорваться внутрь Мексики лишь потому, что их действия были скованы сопротивлением американских вооруженных сил и партизанской войной отрядов FARC в джунглях Колумбии. Но и без внешнего врага проблем у мексиканцев за глаза хватало. А начались они как раз с того дня, когда произошла катастрофа в Саргассовом море. В это же время практически в центре Мехико вырвалось на волю невиданное доселе крылатое чудовище, помесь мифического дракона и экзотической птицы из тропиков. Во время этого инцидента пострадали сотни гражданских лиц и погибло 17 военных и полицейских, пытавшихся обезвредить монстра.       После этого, когда загадочный змей улетел восвояси, долгое время о чудовище не было ни слуху, ни духу. Не успел, однако, этот случай изгладиться из людской памяти, как примерно неделю спустя южные штаты Мексики захлестнула невиданная волна насилия. На этот раз оно исходило не от мафии и не от стычек беженцев с местным населением на расовой и бытовой почве. Незримые и безжалостные убийцы под покровом ночи нападали на одиноких путешественников или удаленные от населенных пунктов асиенды, вырезая их обитателей под корень или похищая их для совершения кровавых ритуалов. Газетные заголовки и новостные агрегаторы во всемирной паутине запестрили громкими заголовками: «Чупакабра возвращается: леденящее душу убийство семьи из восьми человек с детьми!», «Ночной ужас из Чильпансинго», «Кровавый знак или десять трупов на дне озера Чапала» или «Удушение по-веракрусски: кто стоит за серийными убийствами в штатах Кампече и Морелос?»       За этими пестрыми и перекрикивающими друг друга заголовками в погоне за сенсацией крылось некое общее явление, придающее ему особенно зловещий оттенок ‒ практически все убийства происходили в ночное время суток и непременно с обескровливанием тел жертв. Все выглядело так, будто некие мраккультисты сговорились в разных уголках страны похищать, пытать и резать людей только для того, чтобы сцедить из их жил всю кровь. Нечего и говорить, какой резонанс эти происшествия вызвали по всей стране. Жители глухих и отдаленных деревень чувствовали себя особенно уязвимыми, поэтому в южных штатах начали стихийно формироваться народные дружины и соседские патрули в целях самообороны. Метисы, проживавшие на юге страны, были особенно суеверны, считая, что убийства – это происки знахарей и колдунов, что в свою очередь привело к возрождению судов Линча по обвинению в порче и ведовстве. В ряде деревушек вновь запылали костры аутодафе, которые, впрочем, нисколько не сократили количество зверских убийств. Ночные охотники и ловцы человеков были все так же хладнокровны, стремительны и безжалостны, а главное, неуловимы. Наиболее пострадавшими штатами от этих любителей чужой крови сделались территории Чиапас и Юкатан, места компактного проживания индейцев майя.       Ужас положения заключался как раз в том, что никто толком не знал, кто стоял за этой волной насилия и с чего следует начинать поиски. Единственной зацепкой была только география, поскольку похищения людей почти не отмечались в центральных и северных регионах Мексики. Но был в стране один человек, если быть точнее, один бывший бог, который знал настоящую причину последних событий. И знание это его приводило в бешенство. Он, Кукулькан, снова вернулся в свой древний храм, окруженный верными жрецами и приходил в ярость от осознания, что по стране снова бродят черепоглавые прислужники Кама Соц и Шикирипата. Демоны Шибальбы снова собирали свой кровавый урожай, вырезая целые поселения ради получения дармовой магической энергии. Даже пришельцы не вызывали такой страх, поскольку они были почти «на виду» и более предсказуемы, тогда как кровожадные невидимки били отовсюду, после чего быстро растворялись во мраке ночи. И среди жертв этих злодеев были те самые индейцы майя, покровителем которых был Пернатый Змей! Это был вызов, это было предательство и оскорбление. Мало было подземным богам прежнего обмана, они теперь охотились на его, Кукулькана, народ! И они смекнули, что кровь даст необходимую силу, которая почему-то теперь не поддавалась Кецалькоатлю. Шибальба снова опережала его на два шага. И Пернатый Змей не мог себе позволить колебаться. - Верные мои слуги! ‒ воззвал он к жрецам своего культа. ‒ Вы исполнили мой наказ и не дали врагам захватить колодцы маны в этом городе. Вы ждали моего возвращения сотни лет и остались верны мне. За это вас ждет награда: частица Бога коснется каждого из вас и дарует вам толику моей силы. Она позволит вам исполнить мое поручение. Вы с моей силой выследите злодеев из Шибальбы, отправите этих демонов обратно в ад и спасете своих братьев. Хватайте также бледнолицых чужаков и несите их на алтарь. Кровь чужеземцев увеличит нашу силу и позволит возродить эту страну.       Жрецы и в самом деле не подвели. Получив с его помощью особое духовное зрение и глаз ночного хищника, культисты Кукулькана могли узреть черепоглавов, как бы те хитро не маскировались. Но что важнее, они обошли конкурентов в охоте за кровью. Теперь ручьи силы польются с алтарей от жертвоприношений не этому богу-нетопырю, а ему, Пернатому Змею. Скоро он накопит достаточно маны, чтобы взять под контроль и потоки нейтральной магии, а затем сможет возродить страну с его божественной мощью. Собственно, он уже сейчас близок к тому, чтобы возродить свою новую империю, связанную тысячей незримых нитей, которые с разных уголков Мексики стягиваются сюда, в затерянный город среди джунглей Юкатана. И с такой убийственной мощью ему никакой Тескатлипока не будет противником.       От этих сладостных грез о власти и могуществе Пернатого Змея оторвал смиренный голос его жреца, склонившегося у нижней ступени перед алтарем. - Владыка, тревожные известия пришли с южных краев за перешейком, ‒ изрек немолодой индеец майя в одеянии из перьев колибри. - Говори, что у тебя там, Шибаланке, ‒ с ленцой дозволил ему начать доклад Кецалькоатль. - Повелитель, вчера вернулся наш разведчик с земель Тауантинсуйу, ‒ начал жрец. ‒ У него дурные известия. - Не о Кабракане ль речь идет? Ему я дал поручение разузнать все о самозваной богине тьмы, что претендует на все земли мочика и кечуа. - Истинно так, владыка, ‒ последовал ответ. ‒ Та, кого именуют «повелительницей демонов», добилась больших успехов, захватывая все новые и новые территории. Многие земли к северо-востоку от Анд покорились её силе. Многих людей прельстила она своей силой, многие земли и воды она осквернила. Самозванка, по слухам, похваляется, будто бы скоро ей покорятся все земли за перешейком, и на дальнем юге, и за Восточным морем, а если надо, то она прогонит с них древних богов, а если потребуется, то и со всей земли.       С каждым словом Шибаланке восставший бог ацтеков и майя становился мрачнее тучи. Верный слуга от общих слов далее перешел к более значимой конкретике. Он пересказал все, что узнал Кабракан о силе и численности противника. А она внушала и приводила в смятение. Одних только воинов у этой самозванки было на три порядка больше, чем все население Мезоамерики в его эпоху. А между тем, жрец пересказал и многое другое. Шибаланке поведал о городах и крепостях, где угнездились эти самые демоны, что «не из Шибальбы». Он также поведал о чарах и магии, о колодцах и источниках темной маны, которая преобразует окрестные земли вместе с водами, воздухом, растительностью и животным миром. У них есть свои знахари и ученые, сообщил жрец в отчете, они могут летать по воздуху как птицы и плавать под водой как рыбы. Они уже поработили за пределами этой планеты целый мир или даже миры и не остановятся, пока скверна не накроет и это измерение со всеми его обитателями.       «Если ты не хочешь, чтобы змея ужалила – сверни ей голову», ‒пришел к такой мысли Кецалькоатль, выслушав длинный отчет Шибаланке. ‒ «Эта узурпаторша со своими амбициями опаснее даже Тескатлипоки. Её следует остановить до того, как она наберет слишком много силы».       В таком случае придется сыграть на гордости самозванки и поставить в такое положение, что она не сможет не ответить на вызов, решил про себя Пернатый Змей. Он подготовит для этого почву. Опасность с юга слишком велика для его неокрепшей империи. С местью Кама Соцу и Шикирипату в таком случае придется подождать.

******

27 октября 2018 г., 03:17 РМ; США, штат Вайоминг, Рок-Спрингс.       Почти две недели миновало с того момента, когда мирный тыловой городок на юго-востоке Вайоминга впервые подвергся нападению бигфутов. И хотя за последующее время лесные и горные великаны больше не подступали к окраинам собственно Рок-Спрингса, прежняя атмосфера расслабления и беззаботности канула в Лету. Жители городка то и дело получали известия о том, как сасквачи где-то ушатали линии электропередач, обнаружили свое присутствие около дамбы в ущелье, что будто их видели в окрестностях Грин-Ривер и Джеймстауна к западу отсюда. Однажды в ночь на 19 октября на колокольне бывшей баптистской церкви ударили в набат, созывая новообразованное ополчение горожан для отпора бигфутам. Однако потом выяснилось, что дозорные обознались и подняли ложную тревогу, спутав монстров пустошей с мигрирующим стадом диких мустангов.       В остальном для жителей Рок-Спрингса и Эдгара Джейкобса в частности жизнь продолжала идти своим чередом. Мужское население, не занятое какими-либо общественными работами или собственным бизнесом, в дневное время ходили в патрули волонтеров, организовав своего рода отряды бойскаутов, вооруженных разнокалиберным гражданским огнестрелом. Среди инкубов, входивших в такие отряды, был и Стивен Махриханиш, который однажды вечером поделился своими впечатлениями с Эдгаром за стойкой бывшего гриль-бара в даунтауне. - Больше всего это смахивает на весенние сборы резервистов Национальной гвардии штата, ‒ поведал он приятелю привычным дребезжащим голосом, процеживая демонический смузи из бумажного стаканчика. ‒ К северу от кольцевой автострады организовали кэмпинг, подогнали трейлеры с генераторами, смонтировали вышки. Короче, как всегда, большие мальчики вспомнили школьные годы и играются в солдатиков. Нацепили на себя кепи или каски с бронежилетами и воображают себя лихими рейнджерами, обращаясь друг к другу исключительно по званию или позывным. И смех, и грех! - Кто-то из них слишком увлекался в свое время «GI Joe», рисуя себя на месте коммандос, ‒ с иронией в голосе отозвался Эдгар. - Не то слово, приятель! ‒ не то рассмеялся, не то проблеял сатир. ‒ Называют себя с важностью сержантами, капитанами и бригадными генералами, бряцая медальками, напечатанными на скорую руку на 3D-принтере. «Настоящие американские герои»! ‒ фыркнул он, заглатывая очередную порцию коктейля из живицы альрауны и демонического малинограда. - А что им еще остается делать, кэп? ‒ полусерьезно-полушутя отозвался Джейкобс. ‒ Это максимум, что позволят им новоявленные женушки, тещи и мамки и то лишь потому, что на днях из Рок-Спрингса эти мамоно отозвали свое строевые части, оставив заботу о поддержании порядка на ополченцах. Их прежний мир рухнул. Их профессии, хобби, занятия и увлечения не вписались в новый порядок или просто не востребованы. Вот и остается им только до вечера мотаться туда-сюда из города в лагерь и обратно, а вечером… А вечером приходит с настоящей службы жена и все: стоп-машина – пора в койку. - Знаешь, чувак, большинству, похоже, такая жизнь в кайф, ‒ хмыкнул Стивен. ‒ Сам посуди: большую часть времени они мотаются по разным тусовкам и развлекаются, как могут. Никакого бремени и ответственности, ни беспокойства о хлебе насущном и завтрашнем дне. При этом утром и вечером они получают первоклассный секс. О чем тогда им вообще париться, когда рядом есть супруга, которая им и подружка и мамочка в одном лице? Единственное, что они могут опасаться помимо «освобождения» от «своих», так это бигфутов, надумай те вдруг снова сунуться сюда. Как бы тогда эта ряженая армия скаутов не разбежалась. - Ты излишне критичен к ним. До вторжения некоторые из волонтеров получили опыт и нужные навыки, работая в полиции или отслужив по контракту, ‒ не согласился с ним Джейкобс. - Ну, такие как Майк Каллиган или старик Пенроуз, наверное, не потеряли свою форму, ‒ подумав, кивнул Махриханиш. ‒ А что насчет вон тех парней?       Он едва кивнул в сторону четырех моложавых инкубов в дальнем уголке бара. Весь квартет под мягким лиловым светом магических ламп был крепко прижат к стойке внушительной компанией мамоно. Крайнего слева паренька в бейсболке крепко обвила чешуйчатыми кольцами черная ламия. Его соседа в трениках обложили с двух сторон парочка демониц в пеньюаре. Рогатые бесстыдницы, нисколько не смущаясь присутствия посторонних, дразнили губами и языками мочки ушей жертвы, елозили хвостами по бедру мужчины и тискали тонкими пальцами набухающий бугорок ниже пояса. Третьего, самого возрастного мужчину в грязном смокинге взяла в оборот белобрысая дамочка в обтягивающих лосинах со звездочками и шутовским колпаком с раздражающими на слух бубенчиками. Наконец, четвертый посетитель, судя по всему, любитель альпинизма и лыжни, потягивал бренди из хрустального стакана, перебрасываясь редкими словами с сидевшей у него на коленях рогатой пигалицей в белоснежной шубке. - …Джонни-кáвбой, Джонни-кáвбой, чего нос повесил? Али ты опять ужо невесел? ‒ донеслись до уха Эдгара странные вирши клоунессы, нарочно коверкавшей слова. Её спутник, судя по всему, опять впал в черную меланхолию. - А не очевидно разве? ‒ прорычал мужчина в смокинге. ‒ Мои лучшие парни попали под этот п..здорез в Карсон-сити и полегли, от «Форестмэна» никаких вестей, а мою долю рынка каннабиса в Сан-Антонио отжали чертовы мексиканцы. Мало мне этого горя, а ты еще смеешься! - А как не смеяться, как над глупым Джонни? ‒ залилась хохотом странная на вид мамоно. ‒ Он жив, его не замели, а ходит с унылой рожей, как на панихиде. - А ничего, что моя бизнес-империя, которая строилась семнадцать лет, рухнула из-за этой чертовой войны?! - Дурак ты, дурак! Новую построишь взамен прежней. Зачем тебе эти унылые наркоши, здоровья которых хватает на пяток лет? Открой лучше другое заведение, всем монстрам и людям на загляденье. Не будет там дрянного зелья, но много разного веселья… - Это бесполезно, ‒ сдавил виски гангстер, чуть ли не роняя нос в стакан. ‒ Утерянные годы не вернуть… Жизнь разменяна. Все, что осталось мне в этом мире, это спустить свое горе за рулеткой и бренди. - О да! Хорошие слова для плохого мальчика, ‒ возбужденно произнесла клоунесса. ‒ Ты дал мне выпить, дурачок… Буян я сделался, охальник. Трещу уж боле, как сверчок. Хлебнул винца – разверзлась глотка, вознесся голос до небес. Ревет во мне и хмель и водка, шумит дубрава, воет лес… Трепещет твердь и бездны бьются… Пыль… дым в полях, прах, вихрь несутся! - Черт-с два! За что мне это наказание… ‒ простонал мужчина, побагровев от выпитого спиртного. ‒ Мать, роди меня обратно… - Это ясно, как звездная ночь, ‒ дурашливым тоном откликнулась его спутница. ‒ Тяжелое детство, деревянные игрушки, злой отчим… А дальше дорога в уличную банду, первая ходка по этапу, вербовка в новую семью прямо в камере… Бедный-бедный Джонни. Совсем запутался в собственной жизни. - Конечно, я тут причем?! Так я и сказал судье после того, как впервые сцапали легавые: среда виновата! Ну везло мне со взломом банкоматов по средам! ‒ проорал в голос бывший гангстер так, что остальные посетители гриль-бара начали подозрительно коситься на эту парочку.       Совершенно красный от выпитого, мужчина неожиданно сдавлено зарыдал и упал лицом в грудь клоунессы. Вопреки ожиданиям, в этот раз она не стала хохотать, а по-матерински погладила его по растрепанным волосам. - Засох мой рот… прошла отважность… в штанах я чую страха влажность, ‒ пробормотала мамоно, позвякивая бубенчиками. ‒ Была у тебя два раза семья и оба неудачно, теперь же будет все иначе. - Эй, братик! Не будь жадиной, налей и мне! ‒ тем временем напустилась миниатюрная вендиго на своего хахаля-скалолаза.       Эдгар поймал на себе красноречивый взгляд собутыльника: «Ну, видишь, я ведь тебе что говорил?» - Вот и скажи мне теперь, какие из этих неудачников бойскауты? Им самим нужна мамочка на каждом шагу, ‒ ядовитым тоном прокомментировал происходящее Махриханиш. - Эти хождения в патрули придает им чувство собственной значимости, ‒ рассудил по-философски Джейкобс. ‒ Черт его знает, может, со временем они адаптируются и найдут себе более увлекательное и в то же время полезное занятие. - Зуб даешь? Как насчет пари? ‒ предложил в шутку Стив. ‒ Готов бросить на кон пять килобаксов на то, что парень с лыжами опять пойдет играть с ней в снежки, забив на патрули. И этот чувак с двумя телками тоже сегодня не будет на дежурстве. Зачем им вообще напрягаться, коль им и так сейчас хорошо? - А ты бы мог иначе? ‒ уставился на приятеля Эдгар. ‒ Вся прежняя жизнь у них перевернулась. Любой на их месте был дезориентирован.       Махриханиш открыл было рот, чтобы возразить, но все слова в итоге так и застряли на языке. Возможно, он примерил их ситуацию на себя и осознал, что и сам недалеко ушел от этих лузеров. - Твое здоровье, старина, ‒ скороговоркой произнес он. ‒ Увидимся завтра.       Джейкобс проводил старого знакомого флегматичным взглядом. Он внутри себя давно создал нечто вроде эмоционального барьера, незримого колпака, позволявшего ему окончательно не свихнуться в окружающем паноптикуме. Ему тоже было пора. Нечего было засиживаться в баре допоздна в такой ответственный момент.       В кампусе его уже ждала Беарнис, немногим раньше вернувшаяся со службы. И хотя округлившийся за прошедшее время живот заметно стеснял её движения, это не помешало девушке-ящерице стиснуть в объятиях своего супруга. - Снова был в этом трактире? ‒ полувопросительным тоном сказала ему благоверная. ‒ Я так успела по тебе соскучиться. - Осторожнее, ты сейчас в положении, ‒ мягко отстранил жену Джейкобс. - Не бери в голову. Понадобятся более заметные усилия, чтобы хоть как-то причинить вред нашим малышкам, ‒ ответила уставшей полуулыбкой Беарнис. ‒ Ужин готов, милый. В этот раз я проследила, чтобы ни один ингредиент не пропал и ничего не подгорело.       Эдгар перевел подозрительный взгляд сначала на стол, затем на супругу, но ничего не стал говорить. С украдкой вздохнув, инкуб занял свое место, а напротив расположилась Беарнис, так и сверля его жалостливым умоляющим взглядом. - Дай-ка угадаю… Кроличье рагу с паприкой, ‒ с некоторой опаской произнес он, созерцая мясные кубики в зелени. «Вроде ничего подозрительного», ‒ подумал он, старательно избегая пристального взгляда супруги.       Беарнис на одном дыхании наблюдала, как её муженек осторожно положил себе кусочек крольчатины в рот с сосредоточенным видом сапера на разминировании и тщательно его прожевал. Полминуты прошло в атмосфере липкого страха и, к великому облегчению и радости ящеродевы, её благоверный не закашлялся, не свалился под стул с синим лицом, а только лишь сглотнул и утвердительно кивнул. - Жестковато, подлива бы больше, ‒ прокомментировал он. ‒ Есть, в принципе, можно. - Э-э… «в принципе можно»? ‒ растерянно проронила Беарнис. ‒ Неужели не было вкусно? - Ну… этим, по крайней мере, я не отравился, ‒ вредным тоном изрек Джейкобс. ‒ Вижу, кухню в этот раз не спалили. Сама готовила или эта ваша Виэтрикс помогла? - В этот раз – нет, ‒ грустным тоном ответила девушка-ящерица. ‒ Она просто стояла рядышком и советы давала. - Это многое объясняет. В любом случае, первый раз я наелся, как следует с момента нашего знакомства. Стряпня из гриль-бара не в счет, ‒ сказал под конец инкуб, отирая себе губы салфеткой.       Впервые за весь вечер Беарнис позволила себе по-настоящему улыбнуться. - Я рада это слышать. Мне еще многое предстоит сделать, чтобы достичь совершенства. Я ведь была сегодня хорошей девочкой, да? ‒ потянулась она с лукавым взглядом к нему через стол. - В принципе, да, ‒ отозвался Эдгар в привычной для него уклончивой манере. - Тогда я требую поощрения… ‒ проворковала Беарнис, окидывая супруга похотливым взглядом. - Подожди! Ты же… ‒ открыл было рот Джейкобс, чтобы остановить супругу, однако ящерка оказалась проворнее, нырнув под столешницу. Бывший охранник лаборатории опустил голову и встретился взглядами с Беарнис, устроившейся на корточках между его раздвинутыми коленями. От томного взора девушки-ящерицы, буравившего его с пола, у инкуба почти мгновенно затвердел его мужской инструмент. - Как всегда твой приятель уже наготове… ‒ жадно облизнулась мамоно, ловко расстегивая молнию на ширинке. ‒ Упругий, горячий – то, что надо. - Какая-то ты сегодня нетерпеливая, ‒ сдавленным голосом сказал Эдгар, чувствуя, как покрытые чешуей ладони осторожно надрачивают ствол. - Эге, это он на меня, ‒ самодовольным тоном произнесла его монстроженушка, нежно коснувшись губами головки фаллоса. - Ч-черт… как же клево! ‒ не сдержал стон Джейкобс, почувствовав, как его «дружок» проваливается в сырую и теплую темноту, где его в оборот взял шершавый язычок ящеродевы.       Беарнис, будучи не в силах сдерживать свои инстинкты монстра, тоже издала приглушенный стон, не упуская, однако, члена и одним рывком заглотила его до основания. Инкуб стиснул зубы, не желая спускать сразу все, дабы растянуть удовольствие и откинулся на спинку стула, запрокидывая голову назад. Казалось, его мужская гордость вот-вот лопнет под натиском жадной до семени женушки, которая нарастила темп до сумасшедшей скорости. Когда Эдгар потерял чувство времени и экстаз стучал в висках, он больше не мог сдерживаться и к удовольствию Беарнис спустил все, что копилось с прошлого вечера прямо ей в ротик. Наконец, удовлетворенная добычей, ящеродева отстранилась и поймала последний залп прямо на лицо и оголенный торс. Вся розовая от смущения воительница что-то пролепетала, рассыпаясь в благодарности за угощение. - Тебе было приятно? ‒ с робостью она уставилась на Джейкобса. ‒ Хотя у меня небольшая грудь, поэтому ничего странного, если ты не был удовлетворен… - Да брось! ‒ не выдержал её благоверный, едва отдышался и пришел в себя. ‒ Думаешь, у мужика бы встал на стремную телку? Не говори глупостей. Это был полный улет, детка… - Я так счастлива это слышать, ‒ дрогнул голос у Беарнис. ‒ Я не была уверена, что искусна в том, чтобы доставить мужчине удовольствие. Все-таки я посвятила всю прежнюю жизнь тренировкам и оттачиванию воинских навыков, а не любовным техникам, как этому учатся суккубы. - Но тебе необязательно было это делать прямо сейчас. - Напротив, наши девочки растут, и еще до рождения им потребуется энергия, которой ты только что поделился, ‒ улыбнулась ящеродева, облизав себе губы. - Вот уж не думал, что мои шары для вас станут чем-то вроде ядерной батарейки, ‒ пошутил Эдгар.       Покончив с процедурой «кормления», супружеская чета остаток вечера провела на расслабоне в ванне. Очистив себя в душе, они теперь размокали в теплой воде. Джейкобс улегся на спину, тогда как Беарнис уронила голову ему на грудь, прижавшись своим тренированным телом и обвив гибким хвостом – не ради секса, а просто почувствовать тепло его тела. - Эдгар… ‒ услышал бывший охранник тихий голосок девушки-ящерицы. ‒ Мне надо тебе кое-что сказать. - Да? ‒ с ленцой в голосе отозвался тот. ‒ Что у тебя на уме? - Мне завтра придется надолго отлучиться по служебным делам. Ты ведь не будешь сильно скучать? - Буду, ‒ сказал Джейкобс. ‒ Насколько долго отлучишься? - Скорее всего, на сутки. Сегодня через нашу войсковую канцелярию пришло письмо с печатью и подписью принцессы Морриган. - Понятно. И тебя отправили с командировкой? - Да, на какое-то время придется отлучиться, ‒ отозвалась Беарнис. ‒ Неотложные дела по вопросам снабжения. Нужно будет переговорить с Ее Величеством Джинджер, нашим давним союзником касательно лекарств и провианта. - А кто эта Джинджер? ‒ озадаченным тоном спросил инкуб. - Королева пчел, ‒ последовал ответ. ‒ Она обосновалась со своим ульем недалеко от этого городка в горной долине. Пчелы её делят вместе с подданными королевы альрауне, с которыми они издавна были партнерами. - Хм, не нравится мне эта идея с командировкой, ‒ наморщил лоб Эдгар. ‒ Ты в положении и тебе нежелательны лишние нагрузки. Нельзя ли было отправить кого-то другого с этим поручением? - Мне очень лестно, что ты за меня беспокоишься и наших будущих детишек, ‒ с теплотой в голосе ответила ящеродева. ‒ Не бери это в голову. Мы, мамоно, намного крепче, чем кажется. Кроме того, я не могу просто так отбросить свои обязанности коменданта. На меня надеются сестры по оружию, которые сейчас на передовой. От своевременных поставок зависит то, как они смогут выполнить поставленные перед ними боевые задания. И я не могу подвести принцессу. - Тогда позволь хотя бы мне сопровождать тебя на время поездки, ‒ не унимался инкуб, чувствуя себя раздраженным упертостью супруги. ‒ И тебя, если что, подстрахую, и мне будет спокойнее.       Беарнис на какое-то время призадумалась. С одной стороны, ей не хотелось таскать с собой супруга за пределы города. В конце концов, это на неё возложили обязанности коменданта и начальника тыловой службы сформированного экспедиционного корпуса в Канаду, да и тревожно было вытаскивать Эдгара за черту города, где могло случиться всякое – от налета вражеской авиации до нападения бигфутов. А с другой стороны, в последнее время ей хотелось держать мужа как можно ближе теперь, когда она носит под сердцем их будущих дочерей. И от этих противоречий её голова готова была расколоться. - Хорошо, ‒ приняла она в итоге решение. ‒ Если хочешь, можешь сопровождать меня в дороге. Я попрошу Гризельду, чтобы она до послезавтра присмотрела за нашим уютным семейным гнездышком.       На другой день после непродолжительных сборов супружеская пара была готова выдвинуться в путь-дорогу. - Будьте уверены, что по возвращении вы застанете свое жилище в наилучшем виде, ‒ заверила их добродушная девушка-хобгоблин, прибавляя к этим словам пожелания безопасного и легкого путешествия.       Уже на этой стадии отправления Эдгар заставил себя сто раз пожалеть, что в свое время не запасся канистрами с бензином, который стал жутким дефицитом еще в конце августа. Теперь, глядя на громоздкого вида подводу, запряженную четверкой демонических маккайских кабанов, он с тоской вспоминал свой «Форд-Фокус» с эргономичным салоном и мягкими удобными креслами. И вот, спустя час после тряски в этой колымаге и неприятного скрипа рессор, инкуб проклинал свою опрометчивость. - Дожили! Средние века! Кататься в кабаньей упряжке по современному шоссе! ‒ то и дело ворчал он про себя, глядя, как по сторонам от трассы потянулись однообразные бурые горные склоны, покрытые щетинистым кустарником. ‒ Интересно, а в местном аэропорту, наверное, уже разместили парочку птеродактилей? - Это вряд ли возможно, милый, ‒ серьезно ответила Беарнис, так и не поняв сарказма супруга. ‒ Не факт, что виверны нас двоих бы подняли. А потом, они все востребованы сейчас на передовой и в разведке. К тому же их наездником обычно бывает их избранник, а не постороннее лицо.       Затем она обратилась к четверке телохранительниц, тоже девушкам-ящерицам, не видели они чего-либо подозрительного по дороге. - Никак нет, командир, ‒ откликнулись воительницы. ‒ Желаете где-нибудь остановиться? - Нет, Шави, прибавь лучше скорости, ‒ велела она вознице.       Вот в таком ритме под похрюкивание кабанов эта компания провела несколько часов на трясущейся повозке на автотрассе №80. Пару раз они миновали несколько населенных пунктов, меньших по размеру, чем Рок-Спрингс. Поселок Грин-Ривер, в котором обосновались малышки вендиго и темнокожие крампусы, они проехали мимо, а в следующей деревушке, Джеймстауне, их группа остановилась на полчаса.       Здесь Эдгар мог воочию убедиться, насколько за эти недели сильно изменились тыловые районы, удаленные от фронта. Небольшое поселение, разместившееся на излучине реки, протекавшей через широкий каньон, в прежние время существовало за счет отгонного животноводства и обслуживания лесовозов, сновавших через поселок с юга на север. Теперь же здесь обосновалась популяция девушек-гризли и белых и пушистых йети из числа прибывших с мамоно и обращенных ими местных. Пока их эскорт проверял подводу на предмет возможных неисправностей, а Беарнис уделила время, чтобы пообщаться со старостой этого поселения, Джейкобс успел переговорить с одним из местных, неким Бастером, ранее работавшим в авторемонте в местной транспортной компании. - Тут все поменялось с июня вскоре после прихода марсиан, ‒ рассказал под конец инкуб. ‒ Их армия как пришла, так скоро и ушла, а несколько дней спустя появились и они…       Он неопределенно обвел рукой, указывая на группу медведиц, нянчивших своих новорожденных, а также на умильного вида пушистые комочки, почему-то называвшиеся здесь йети. - Мы не знаем, откуда они взялись, может, из леса, может, оттуда же, откуда прибыли пришельцы, ‒ поведал Бастер. ‒ Сначала наши здорово испугались, а когда поняли, что никто никого есть не собирается, то приняли этих незнакомок. Они здорово помогали нам в хозяйстве. А от йети наша ребятня была без ума. Разве они не прелесть? - Ну… да пожалуй, ‒ с опозданием кивнул, хотя сам имел иные предпочтения. – Скажи-ка, а лишних канистр у вас не завалялось в закромах? Я заплачу… - А… ‒ махнул рукой его собеседник, ‒ последний кончился тогда же, когда здесь все обратились, месяц назад. Есть только дизтопливо. Нам оно теперь без надобности. - Даже так? ‒ удивился Эдгар. - Ну да. На что на это теперь? Все необходимое у нас теперь есть, включая еду и одежду без каких-либо ограничений. Удовольствия и достаток – все, что нам теперь надобно. - Хм… ладно, извини за беспокойство, приятель, ‒ свернул разговор Джейкобс, не переставая хмуриться. - Эй, братик, сыграем в обнимашки? ‒ затормошили его чьи-то теплые ладошки. Опустив взгляд, мужчина увидел, как его плотно обступили йети, ожидая его ответа. - Нет, я тут проездом. Сожалею, ‒ скривил губы и развел руками бывший охранник лаборатории.       Как раз в этот момент вернулась Беарнис, закончив свои дела со старостой. Увидев мужа, окруженного толпой «пушистиков», девушка-ящерица невольно улыбнулась. - А ты пользуешься здесь популярностью, ‒ поддразнила она Эдгара. ‒ Мы можем снова выдвигаться. Впереди, говорят, будет извилистая дорога.       По дороге от Джеймстауна Беарнис кратко пересказала то, что узнала от старосты. - Нужное урочище примерно в двенадцати милях отсюда, первый поворот на север. Окрестности, вроде бы безопасны, хотя местные слышали, что южнее, в Форте-Бриджер видели группу агрессивно настроенных холмовиков. Я это укажу потом в отчете на имя Её Высочества. Еще жители поселка в начале прошлой недели видели несколько эмериканских са-мо-ле-тов к северо-западу отсюда, недалеко от горы Флагстафф. Там, на севере, были слышны разрывы с большого расстояния. Возможно, мы сами все скоро увидим, ‒ заключила она в итоге.       Сведения, полученные от старосты по части дороги, в целом подтвердились. От шоссе за Джеймстауном дорога действительно разветвлялась на север. Почти сразу за поворотом, стоило им проехать пяток миль, унылая ранее горно-пустынная местность стала заметно меняться. Автострада, по которой двигался их причудливый экипаж, пролегала почти посредине ровной долины, вдававшейся на севере в горный хребет узким клином и с широким основанием на юге. Чем дальше они продвигались на север, тем больше повышалась местность над уровнем моря, тем ближе смыкались края каньона, и тем больше стало попадаться разнообразной растительности, не характерной для Вайоминга. Сначала на сухой почве полупустыни стали периодически мелькать пятна и вкрапления плодородного чернозема вместе с пучками ядовито-зеленой растительности. И это была не привычная Эдгару земная флора. Растения вдоль обочины дороги больше всего напоминали гигантские доисторические папоротники или саговники, но встречались также еще более странные экземпляры. Одни выглядели как африканские вельвичии с тяжелыми мясистыми листьями, другие смахивали на актинии, бочкообразные стволы которых были увенчаны пучками подвижных щупалец, а иные выглядели как огромные орхидеи, лотосы и кувшинки. Дважды Джейкобс едва не издал восклицание, увидев, что некоторые цветоложа оказались занятыми прелестными созданиями, напоминающими зеленокожих нимф. Обитательницы этих кувшинок при виде путников приветственно махали им ладонями, что-то громко крича, однако Эдгар толком не разобрал их слова.       Наконец, проехав где-то больше восьми миль от перекрестка, Джейкобс заметил, что широкая прежде долина сомкнулась в теснину, которая в наиболее узких местах почти вплотную подступала к обочине трассы. Отдельные пучки зарослей теперь сменились полноценным лесом, точнее, джунглями, что совершенно не вписывалось в привычный осенний горный пейзаж. Над дорогой свисали маслянистые зеленые лианы и возвышались колонны гигантских папоротников, кроны которых тонули в мутной буроватой дымке. - Заметили, как стало тихо? ‒ сказала одна из воительниц. - Воздух стал как будто плотнее и тяжелее. Совсем как в Макае, ‒ согласилась с подчиненной Венцедор.       Джейкобс тоже это почувствовал. Тишина, бывшая поначалу оглушительной, вскоре сменилась мерным гудением. Сначала мерным и негромким, как в трансформаторной будке, потом все более заметным с вибрирующими нотками. Это изрядно нервировало и напрягало путников. Очевидно, что источник шума был впереди по пути.       Вдруг нечто крупное и пестрое, размером с человека среднего роста пронеслось на бреющем полете над дорогой поперек пути следования подводы. И если Беарнис Венцедор и эскорт даже ухом не повели от увиденного, то Эдгар, напротив, стал нервно озираться по сторонам. - Что это только что было? ‒ спросил он. - Скорее всего, это патруль на южном дозоре, ‒ будничным тоном дала ответ его супруга. ‒ Можно предположить, что здешним тоже не нравятся великаны.       Не успела ящеродева договорить, как с левой стороны дороги их обогнала сразу троица летящих силуэтов, которая также двигалась на север. Так как незнакомки летели высоко, Джейкобс успел лишь подметить, что у всех трех мамоно были прозрачные крылья, как у многих насекомых.       Наконец, дорога оборвалась в месте, где узкое ущелье снова раздалось широко в стороны, открывая вид на еще одну подковообразную долину, ограниченную с запада и с востока высокими стенами каньона, заросшая по краям живым лесом. У входа сохранилась проржавевшая арка, явно земного происхождения. Оригинальная табличка, некогда висевшая над въездом, теперь валялась в придорожной пыли, а на её месте «пришельцы» водрузили свою, на которой красовалась надпись неизвестными для Эдгара причудливыми знаками.

ꕥ ꕄ ꔸꖏ ꕁ ꔧꔁ ꕻ ꕍ ꔿꔸꔁ ꕬ ꕜ ꕨ ꔺ ꖏ ꖀ ꕻ ꕑ ꕍ ꕑ ꕠ ꔞ

- Здесь дорога заканчивается. Дальше идем пешком, ‒ объявила Беарнис, давая понять, что осталось уже недалеко до цели.       Джейкобс из любопытства нагнулся, чтобы рассмотреть упавшую старую вывеску, на которой разобрал полустертую надпись: «Welcome to Seedsadee National Wildlife Refuge». Только теперь до инкуба дошло, куда завела их эта дорога. Перед ними был бывший природный заказник штата Вайоминг, созданный для защиты эндемичных видов флоры Скалистых гор. По-видимому, это укромное местечко на удалении от цивилизации пришлось по нутру «пришельцам», которые решили создать здесь что-то вроде экопоселения. По крайней мере, так это виделось Эдгару.       Здесь гул был особенно заметным и усиливался по мере продвижения путников по лесной дороге. Бывший охранник невольно поежился при виде шевелящейся массы усиков и щупалец по краям дороги и алчущих взглядов альраун, сидевших в кувшинках и цветоложах на небольших опушках посреди деревьев. Впрочем, убедившись, что этот инкуб уже чья-то собственность, обитательницы леса не предпринимали попыток соблазнить гостя.       Вскоре путешественники миновали очередной поворот, и им открылась занятная картина в лице обширного участка безлесой части долины, посреди которого возвышались странные сферические сооружения желто-оранжевого оттенка. В первый миг Джейкобс подумал, что перед ним купол какой-то обсерватории, зачем-то окрашенный в теплые цвета. Но, приметив ячеистую структуру стенок полусферы в виде шестиугольников, инкуб понял, что перед ним пчелиный улей размером немного менее десятиэтажного дома. Огорошенный мужчина так и застыл посреди поляны с широко открытым ртом. Инопланетная цивилизация не переставала его удивлять. Не успев даже осознать масштаб сооружения, Эдгар услышал над головой характерный вибрирующий звук и чей-то низкий и мягкий голос. - Жжжжж… надо ж-же, у нас гости, ‒ прожужжала парящая в воздухе мамоно из класса насекомых.       Теперь Джейкобс имел возможность рассмотреть этих монстродев вблизи. Выглядели они отчасти как человеческие девушки, но с отличием в виде сегментированного золотисто-оранжевого брюшка, как у земных пчел, усиков-антенн на голове, белого опушка около плеч, пояса и щиколоток, а также двух пар прозрачных крыльев. Все пчело-девушки были имели портретное сходство: оранжевый или золотистый окрас волос, глубокие и темные склеры глаз, но были и некоторые различия. Средние и крупные особи имели по две пары рук и носили при себе оружие, вроде копий и дротиков из хитина. Очевидно, это были стражи или солдаты, решил про себя Эдгар. Меньшие по размеру пчелки имели лишь одну пару рук и в отличие от более степенных сестер они вели себя шумно и суетливо. - З-здрасьте, вы ж-желаете увидеть королеву? ‒ моментально окружил путников рой пчело-девушек. - Да, нам нужно как можно скорее получить аудиенцию у королевы Джинджер, ‒ спокойным и уверенным голосом ответила Беарнис. - Хм, а они очаровательны, ‒ шепнула одна из ящеродев на ухо другой воительнице. - Королева сейчас занята, но мы долож-жим, ‒ прожужжала над головой стражница и пулей умчалась к самому крупному из ульев. - Пройдемте с нами, ‒ предложили рабочие пчелы. ‒ Чем ж-ждать снаруж-жи, лучше постоять в прихож-жей.       Беарнис Венцедор согласно кивнула, и процессия двинулась к входу в дом большой пчелиной семьи. Когда они были достаточно близко, Эдгар заметил, что с ульями было что-то не так. В некоторых местах были видны следы потеков и копоти, а на трех из четырех ульев зияли огромные дыры и бреши, будто кто-то пытался устроить поджог. Невольно вспомнились слова жителей Джеймстауна о боевых самолетах над горой Флагстафф. И лишь теперь инкуб обратил внимание на следы разрушений в долине в виде обвалов горной породы со стенок каньона, уродливые пятна пала на месте инопланетных зарослей. - Черт побери, что здесь произошло? ‒ пробормотал себе под нос Джейкобс.       В случившемся для путешественников был и один очевидный плюс: им не пришлось карабкаться по лестнице из лиан в главный вход, изначально располагавшийся на высоте четвертого этажа. Они просто прошли через один из проломов в стене внутрь улья. Вот здесь и раскрылась тайна природы непонятного гула, который в жилище пчел распался на отдельные звуки летящих и снующих по своим делам здешних обитательниц. - Охренеть… ‒ вырвалось из уст бывшего охранника после того, что он увидел внутри сооружения.       Даже после частичных разрушений улей продолжал сохранять впечатление величественного сооружения. Эдгар ощутил себя внутри огромной перевернутой чаши с восковыми стенками из шестиугольников. В гостевой части пчелиного жилища размещался огромный зал, потолок которого терялся в полумраке, производя впечатление исполинской пещеры. Огромное пустое пространство давало возможность рабочим пчелам беспрепятственно перелетать с одного яруса на другой и выполнять свои обязанности. От центрального зала-пещеры расходились в разные стороны отнорки и тоннели, и так на каждом уровне, которых Джейкобс насчитал не менее восьми. На любом из этажей имелась своя открытая площадка, несколько балконов, а также бесчисленное множество открытых и запечатанных сот. По мере продвижения от входа вглубь зала и привыканию глаз к полумраку, Эдгар подметил многие детали быта обитателей улья.       В одном из неглубоких отнорков, заканчивавшихся тупиком, пчелы оборудовали мастерскую по заготовке воска, а в соседнем «отсеке» разместилась медоварня. В нежилых сотах рабочие складировали сосуда с собранной пыльцой или разливали густой сироп, выжатый из соков альраун. А на втором ярусе и выше взор Джейкобса уловил такое, отчего тот едва не издал крик ужаса. В жилых сотах наверху пчелиная семья хранила оплодотворенные и неоплодотворенные яйца и странного вида коконы. Но не они вызвали такую реакцию у инкуба. В тех сотах, где уже вывелось потомство, извивались огромные жирные белые личинки с человеческими головами. Вокруг их извивающихся толстых тел суетились пчелки и кормили подрастающее потомство рот в рот. От увиденного Эдгару вдруг сделалось так дурно, что он почувствовал, как почва уходит из под ног. - Эй, с тобой все в порядке? ‒ вовремя подхватила его Беарнис на ходу. - Думаю… да, ‒ промямлил Джейкобс, мотая головой, словно желая стряхнуть накатившую предательскую слабость и головокружение.       «Какой позор! Вызвался поддержать Беарнис, пока она в положении, а вместо того, чтобы помочь, сам сделался обузой и валяюсь, словно обморочная школьница», ‒ выругался про себя инкуб. И с каких пор он сделался таким чувствительным? Это всего лишь пчелы, убеждал себя Эдгар, просто вымахали в рост с человека. А в остальном ничего особенного. - Обож-ждите немного з-здесь, ‒ сказала им пчела-стражница и улетела вглубь улья.       Джейкобс к тому времени немного пришел в себя, как на его психику снова пришло испытание. На этот раз в лице кричавших девушек, которых несли на лету пары рабочих пчел. - Нет! Пустите! ‒ донеслось до его ушей крики жертв пчелиной охоты. ‒ Пожалуйста, я не хочу быть съеденной! - Боже, это еще что было?! ‒ округлились глаза Эдгара при виде извивающихся жертв, которых волокли на балконы четвертого и пятого яруса улья. - Набирают пополнение, наверное, ‒ неуверенным тоном отозвалась Беарнис. ‒ Лучше, конечно, спросить у королевы Джинджер. - И ты об этом так спокойно говоришь?! ‒ с потрясением на лице обернулся инкуб к супруге. - Да брось, никто и никого всерьез не станет есть, ‒ успокоительным тоном произнесла ящеродева. - Нет, ты погляди туда! ‒ указал рукой Джейкобс на небольшую потасовку, происходившую на одном из балконов верхнего яруса.       Там, на верхней площадке, одна из пойманных девушек всеми силами упиралась, пытаясь вырваться из захвата пары рабочих пчел, крепко обхвативших её за подмышки. - Прошу вас… ‒ пролепетала в слезах и страхе жертва, видя напротив себя парящую третью пчелу и сочащееся жидкостью изогнутое жало. - Ну ж-же, не дергайся, сестрица, ‒ убаюкивающе-ласковым голосом обратилась к узнице эта пчела. ‒ Всего один укольчик и ты испытаешь непередаваемое блаж-женство. - Ийяя-а! ‒ раздался наверху душераздирающий крик ужаленной жертвы, вскоре обмякшей на руках у рабочих пчел. - Сестренка была такой милой… ‒ проворковали удерживавшие жертву пчелы. - Раз-зденьте её и полож-жите в свободные соты, ‒ сказала своим товаркам третья пчела. ‒ Через шесть часов она очнется для первой кормеж-жки, а наутро она долж-жна быть уж-же готовой к встрече с королевой.       Эдгар снова обернулся к Беарнис со взглядом, в котором ясно читался вопрос: «Ну, видишь, что я говорил?». Но девушка-ящерица отрицательно покачала головой, мол, не нужно вмешиваться. «Законы и обычаи однозначно толкуют, что добыча и трофеи священны для любого воина», ‒ вспомнились ему более ранние слова Венцедор относительно мамоно. В мирное время была куча своих нюансов и условностей, которые определяли взаимоотношения полов и рас, но на время войны имел силу только один древний и священный закон, который никто не отменял. Любой мужчина, взятый в бою мамоно, становился её собственностью. Тот, кто бросал вызов монстродевам и проигрывал им, должен был смириться с участью пленника, дальнейшую судьбу которого определяла его новая хозяйка. А это был, видимо, тот самый случай, когда взятые с боем пленницы в прифронтовой зоне теперь были отконвоированы в родной улей для определения их дальнейшей участи.       В разгар действа по заделыванию сот с пойманными жертвами вернулась пчела-страж и сообщила, что королева Джинджер только что освободилась и готова их принять. И Джейкобс поплелся вместе с остальными за проводницей, растеряв весь прежний пыл. Ему было не по себе в этом месте и если бы не Беарнис, он бы на пушечный выстрел не приблизился бы к этой долине.       Стражница этим временем провела их по одному из радиальных широких коридоров, пока не вывела в просторную камеру в глубине улья, где на возвышении находился трон из хитиновых пластин, инкрустированный золотыми пластинками с рубинами и опалами. Кресло королевы в данный момент пустовало, так как в этот момент его хозяйка парила под потолком, распекая своих подчиненных. - Какие непутевые дочери! ‒ разорялась пчелиная матка. ‒ Жузефина, ты должна была проследить, чтобы воск не успел слишком загустеть прежде, чем употребить его для раствора. А ты, Жофия, что вылупилась на меня? Было же сказано: вентиляцию починить к сегодняшнему утру! Для только что отложенных яиц очень вредны сквозняки, а духота и избыток влаги опасен для куколок тем, что в улье могут завестись микониды-воровки, объедающие моих деток. - Я виновата, моя королева, ‒ чуть не плача повинилась распекаемая ей рабочая пчела. ‒ Но поймите нас, после этого уж-жасного налета угорело множ-жество альраун, делившихся с нами своим нектаром. А у выж-живших не всегда была пара. Нез-замуж-жние раффлез-зии и кувшинки дают не такой душистый и ароматный сок, как оплодотворенные. Вот нам пришлось иметь дело с той пыльцой и нектаром, что были. - Так, значит дело было в негодном сырье, а не нарушении правил заготовки воска, ‒ призадумалась хозяйка улья, поскребя подбородок. ‒ Ладно, разберусь с этим. Но вы немедленно должны исправить воздуховоды и накормить выводок на четвертом горизонте! - Да, матушка! ‒ радостно отсалютовали пчелки, видя, что королева сменила гнев на милость. - А теперь займемся внешними делами… ‒ проронила матка, медленно поворачиваясь к ожидавшим её посланникам.

******

      Пока Джейкобс понемногу приходил в чувство после увиденного в улье, Беарнис приступила к выполнению своих обязанностей, сохраняя на лице невозмутимость. Окружавшие гостей пчелы большей частью разлетелись по своему обширному жилищу, потеряв интерес к прибывшим, кроме стражей, охранявших обитель королевы Джинджер. Последняя с интересом выслушав приветственные речи Венцедор и остановив взгляд на округлившемся животе ящеродевы, понимающе ухмыльнулась, а затем сказала: - Стало быть, принцессе Морриган снова что-то от меня понадобилось. Ладно, давайте сюда ваше письмо.       Приняв из рук коленопреклонной Беарнис свиток гербовой бумаги, пчелиная королева сорвала сургучовую печать и развернула послание. Первые минуты Джинджер просто пробегала глазами текст, затем начала вчитываться в витиеватый слог и почерк Морриган и, по мере продвижения от начала к концу свитка, то иронично усмехалась, то наоборот, впадала в задумчивость и хмурилась. - Так-так… значит группа армий Онулинды уже выдвинулась на север, в обход страны Озер, ‒ пробормотала королева Джинджер. ‒ Ага, и Её Высочеству угодно, чтобы мы, как вассальный дом, приложили все усилия по дополнительному снабжению и обеспечению наступающему войску провиантом, лекарствами и алхимическим сырьем для боевых магов… - Верно, Ваше Величество, принцесса поручила мне провести на этот счет переговоры и обсудить в деталях объемы и сроки поставок в действующую армию на севере, ‒ отвесив легкий поклон, подтвердила Беарнис. - Хм, тогда принцесса должна быть в курсе того, что мы уже не так давно передавали многое из приложенного списка её войскам, даже сверх требуемого в ущерб нашей семье, ‒ угрюмым тоном изложила Джинджер. ‒ Мы еще не восстановили и не пополнили свои предыдущие запасы, к тому же наша семья пострадала от этого варварского нападения с неба. Сами ведь должны были видеть по пути сюда следы пожарищ и разрушений. Часть наших запасов было уничтожено, многие мои дочери погибли при этом ударе. Где была Морриган, когда мы нуждались в прикрытии с воздуха и поддержке, когда устраняли последствия от пожара? К тому же мы не можем быстро восстановить потери. У нас не хватает рабочих рук, чтобы восстановить улей и набрать больше нектара для ваших запросов. Да и откуда взять столько нектара, когда пострадали не только мы, но и альрауны? Если вы хотите решить этот вопрос, вам надо говорить не только со мной, но и со жрицей Алрой, которая возглавляет местную общину растений. - Принцесса Морриган, заверяю вас, уже в курсе случившегося и предпринимает все возможное, чтобы помочь вам, ‒ сочувственным голосом отозвалась Венцедор. ‒ Она готова обсудить возникшие проблемы и совместному поиску удобного для всех решения. Для этого мне и были предоставлены соответствующие полномочия, как военному коменданту этой части страны. - Вот как… ‒ приложила палец к подбородку королева пчел. ‒ Хорошо, о наших встречных запросах обговорим после, а пока посмотрим, что там еще желает получить Её Высочество.       С этими словами Джинджер опять углубилась в чтение оставшейся части свитка, время от времени водя пальцами по наиболее заинтересовавшим её местам. - Ха! Надо же, запросы… ‒ покачала головой хозяйка улья с иронией на лице. ‒ «Её малеф-драконовское величество Мьёлльмулни’ир, первая её имени, властительница Пепельного хребта, каблуки которой попирают вселенную, соблаговолила изложить просьбу на имя друга и союзника Повелительницы Минаги поддержать Великую дракайновскую армию в благородной цели установления мира на более справедливых и благих основах…», ‒ зачитала вслух отрывок из второй части присланной грамоты от Морриган.       Зачитав эту часть письма, королева пчел еле сдерживалась от того, чтобы рассмеяться от высокопарного послания одного из ключевых союзников Хеллгондо. - Во имя темной Матроны, за что мне это наказание… ‒ картинно накрыла глаза ладонью Джинджер. ‒ Ох уж эти малеф-драконы с их мегаломанией… Ну вечно им не сидится в своих горных замках и башнях! Весь мир им подавай на блюдечке ради процветания их расы! А о существовании других мамоно и об их интересах они вспоминают только, когда их планы сталкиваются с препятствиями. Все подай им и обеспечь! - Смею заметить, что владычица Пепельного хребта приложила свой запрос, как союзник, но не подданная Повелительницы демонов, ‒ осторожно вставила Беарнис. ‒ Таким образом, это может считаться просьбой о помощи со стороны союзника, а не приказ. - А я о чем тут толкую? ‒ сердито подбоченилась королева пчел, выставив напоказ могучее брюшко. ‒ Если Мьёлльмулни’ир преподносит себя в качестве равноправного союзника Хеллгондо, то пусть и ведет дела с Повелительницей, а не с теми, кто ей присягал! Мы-то здесь причем? - Не берусь судить за Её Высочество, тем более за госпожу Мьёлльмулни’ир, однако могу предположить, что обращение малеф-драконовской владычицы связано со сложной обстановкой на севере, ‒ сдержанно ответила ящеродева. - Да уж, чтобы прийти к такому выводу для этого не нужно иметь семи пядей во лбу или этим… анальным литиком, как называет таких мой муж, ‒ с иронией молвила Джинджер. ‒ Я больше того скажу, пока исправно работал портал, эта гордячка получала снабжение и подкрепление из своего домена, но когда с этим начались проблемы, малеф-драконы «вдруг» вспомнили о союзническом долге! Они знать не знали о нас, о моих бедных дочерях, о наших потерях. А теперь они просят поддержки и подают это в форме требований! - Понимаю и сочувствую вашему горю, ваше величество, ‒ искренне произнесла Венцедор с церемонным поклоном. ‒ Понимаю вашу печаль, как будущая мать и прекрасно осознаю ваши трения с малеф-драконами. Это очень гордая раса сама по себе, а о госпоже Мьёлльмулни’ир многие наслышаны, как о честолюбивой особе. В то же время я вполне осознаю, чем продиктовано срочное обращение принцессы к вам и другим вассальным домам. Повелительница демонов недавно приняла стратегию «активной обороны» на большинстве участков, пока наши чародеи ищут способ восстановить порталы. При этом на двух направлениях будет предпринято наступление с целью не отдавать полностью инициативу человеческим правителям. Насколько я знаю, силы принцессы Друэллы успели лучше подготовиться к наступлению. Но армия Онулинды готовилась к броску на север в спешке, пока противник не успел перегруппироваться и укрепиться к северу от страны Озер. Вот почему нужна дополнительная поддержка уже после выступления её армии в поход.       Венцедор произнесла эту речь буквально на одном дыхании, надеясь, что её искреннее беспокойство все-таки пробьет брешь в душе королевы пчел, обиженной на былое пренебрежение нуждами её семьи. Теперь, когда ящеродева закончила, она с волнением ждала ответа хозяйки улья. Маска невозмутимости на лице Джинджер нисколько не успокаивала, а только усиливала это чувство волнения. - Пусть так, ‒ собралась с мыслями королева Джинджер после длительного молчания. ‒ Буду откровенна: мне не нравится этот план. И я слабо верю в слова этой Мьёлльмулни’ир. Однако я все же признаю, что обстановка и правда очень сложная. В случае провала замысла Её Высочества мы все окажемся в тяжелом положении. Поэтому я готова рассмотреть вопрос о предоставлении помощи…       Беарнис просияла лицом от радости и готова была уже рассыпаться в благодарностях, но её остановила жестом королева пчел, давая понять, что она еще не закончила. - Мы окажем помощь, поскольку присягали Повелительнице демонов. И, ангел побери, мы поможем даже этой Мьёлльмулни’ир, чем сможем. Однако и мы кое-чего хотим взамен. Малеф-дракон рассуждает о союзническом долге и это правильно. Мы должны поддерживать друг друга, несмотря на различия между расами. Войска получат требуемое, а в качестве оплаты нам и жрице Алре понадобятся пленники. Если дракониды поделятся пленными взятыми в бою, думаю, малеф-дракон от этого не обеднеет. Нам нужны, как парни, так и девушки…       «А телки вам на кой ляд?» ‒ удивился было Джейкобс, стоявший и слушавший весь этот разговор, как вдруг его озарила страшная мысль. Там, на верхних ярусах, он краем глаза видел пленниц, когда они только прибыли. Одних девушек они раздевали и парализовали жалами, чтобы запереть внутри сот. Других же они буквально выплевывали из брюшка, перепачканных слизью. В первый момент Эдгару показалось, что несчастных попросту пожирают, он даже порывался броситься отбивать их и дать возможность сбежать, если бы не был остановлен супругой. «Эдгар, пчелы не причиняют им никакого вреда», ‒ пояснила ему Беарнис. ‒ «В отличие от шершней, пчелы даже в древности никого не убивали». Впрочем, правда была не менее ужасной, чем игра воображения. Он заметил, что в одни соты укладывают яйца и коконы, а в другие как раз пленниц, но обратно выбирались только личинки. И это наводило его на неприятные мысли. Эдгар также не мог не заметить подозрительное колебание массивного брюшка пчелиной матки, когда он ошибочно решил, что Джинджер закусила кем-то из пленных. - ...Разве вам сейчас нужны пленные молодые люди? ‒ уловил он голос жены из разговора. - В них в данный момент нуждается не наша семья, а альрауны, ‒ пустилась в объяснения Джинджер. ‒ Раз вы спрашиваете о меде и об ингредиентах для алхимиков, то полезно вам бы знать, что альрауна дает качественный нектар только, если её кто-нибудь оплодотворит. Поэтому от незамужних альраун мы можем получить только сырье для воска и перги, а меды, сиропы и лекарства на их основе получаются только из нектара замужних растительных мамоно. Как видите, мне приходится думать не только о благополучии моего семейства, но и о тех, кто щедро делится с нами нектаром и пыльцой. - Тогда вам нужно получить пленных девушек? Сколько вам необходимо? ‒ спросила Венцедор тоном бухгалтера, погруженного в смету. - Да, после этого воздушного нападения мы потеряли множество наших с мужем дочерей. Новые взамен погибших выведутся из яиц только через восемь недель. Почти столько же времени понадобится для взросления личинок, ‒ терпеливым тоном ответила королева пчел. ‒ Чтобы выполнить поручение Её Высочества и снабдить армию всем необходимым, нужно нарастить сбор нектара. Следовательно, нужно больше медоносных альраун, а для этого нужно больше мужчин для них. Точно также для быстрого сбора большего объема нектара понадобится больше рабочих. Быстро получить их можно только одним способом.       С этими словами пчелиная матка красноречиво погладила громадное брюшко, делая прозрачный намек. Джейкобс побледнел, смутно догадываясь, о чем толкует эта Джинджер, а Венцедор с бесстрастным видом выслушала королеву. - Понимаю, дело срочное, ‒ кивнула она. ‒ Так на какое количество пленниц вы рассчитываете, чтобы выполнить запрос Её Высочества? - Минутку… ‒ замялась пчелиная королева, а потом громко крикнула. ‒ Жужанна! Жужанна! Давай, ко мне с приходо-расходной книгой! Да поживее!       Из темного неприметного уголка улья тотчас же объявилась обычная на вид рабочая пчелка, держащая в одной паре рук обыкновенные счеты, в другой – довольно пухлый гроссбух с хитиновой защелкой. - Вот, моя королева, ‒ с радостным лицом объявила прибывшая пчела. ‒ Книга при мне. - Давай сюда, ‒ сгребла гроссбух королева Джинджер и начала бегло перелистывать страницы. ‒ Тэк-с… нашла! Значит так… за прошлую неделю мы понесли убытки от налета: тысяча шестьсот семнадцать сот в главном улье, еще три тысячи восемь в двух второстепенных. Потери составили девятьсот девять рабочих пчел… ‒ тут матка не удержалась от скупой слезы, но взяла себя в руки. ‒ С учетом увеличенного запроса поставок нужно не меньше двух с половиной тысяч рабочих, считая восполнение погибших.       При этих словах желудок Эдгара едва не сделал сальто. Он представил себе означенное количество пленниц, запечатанных в сотах. - …Таким же образом нужно увеличить площадь угодий альраун, минимум, на четыреста или четыреста пятьдесят акров. Жужанна? ‒ повернула королева пчел голову к своей подручной. - З-заметано! ‒ воскликнула та, щелкнув абаком. - Относительно пленников для жрицы Алры нужно будет еще потом уточнить у неё, ‒ молвила Джинджер. ‒ А теперь посмотрим на числа, указанные в запросе от Её Высочества… Значит так, тут отмечены шестьсот пятьдесят грангольдских мер меда, пятьсот двадцать пять мер сиропа, тысяча мер обработанной пыльцы и перги, а также тысяча оболов демонического воска: четыреста белого и шестьсот желтого или красного. Ага, и полторы тысячи оболов высушенных лекарственных трав с пожалованного бенефиция. Все учла, Жужанна? - Да, Ваше Величество! - Теперь прикинем, сколько под это потребуется сырья и рабочих рук, чтобы покрыть объем поставок за эту луну, ‒ наморщила лоб королева пчел. ‒ Для шестьсот пятидесяти мер меда нужно собрать примерно тысяча триста мер нектара, а столько дать могут единовременно за взяток триста двадцать пять или триста пятьдесят альраун. А мы можем располагать только сотней выживших медоносных альраун, из которых два десятка истощены в данный момент…       Все участники переговоров плотно окунулись в подсчеты, споря и торгуясь за каждый пункт, точно купцы на рынке. Беарнис Венцедор пыталась донести, что Морриган, возможно, и согласится пойти навстречу пчелиной королеве и жрице Алре, но едва ли сможет добыть такое количество пленников для альраун и её улья. Королева пчел на это разводила руками: мол, нет достаточно сырья, нет рабочих рук – не будет и «товара». - Я понимаю нужды вашей семьи, но нужно учитывать интересы и других мамоно, тоже имеющих права на живые трофеи, ‒ повторяла свой довод Беарнис. ‒ Это в любом случае делается не за один день. - Госпожа, но почему мы ведем разговор только о военнопленных и захваченных людях? ‒ вмешалась одна из ящеродев из сопровождения. ‒ Как насчет того, чтобы привлечь добровольцев? - Ты – золото, Минеркутера! ‒ обрадовано хлопнула по плечу Венцедор свою подчиненную. ‒ Ну, разумеется! Принцесса Морриган может дать санкцию на сбор добровольцев на подконтрольной территории через сеть курьеров-рататоскров! Скорее всего, этого не хватит, чтобы полностью покрыть все нужды альраун, но оставшуюся часть вполне могут потом заполнить пленными.       Далее все присутствующие плотно ушли в запутанные арифметические дебри и подсчеты. Джейкобс, не сильно разбиравшийся в системе мер и весов, принятых у «пришельцев», откровенно заскучал. Кроме того, после всего увиденного ему отчаянно хотелось выговориться, но до этого момента он не видел хоть кого-нибудь готового выслушать его, помимо пчел. В противном случае он рисковал бы попросту свихнуться от пережитых впечатлений. «Motherfucker! Этот сраный улей!» ‒ проклинал эту поездку Эдгар. ‒ «Сюда бы сейчас старика Ридли Скотта, ибо лучше этого места не найти для натурных съемок “Чужих” и подобных кинолент».       И вдруг к радости и облегчению бывшего охранника лаборатории на противоположном конце зала показался широкоплечий человек с редеющими светлыми волосами и скошенным подбородком. Он в своей клетчатой красной толстовке был довольно заметен в здешнем полумраке. Незнакомец приветственно помахал инкубу рукой, приглашая его подойти ближе. - Вижу, вы в числе гостей в здешней обители, ‒ молвил мужчина, протягивая руку. ‒ Я Рок Баллард. Прежде я трудился в заказнике Сидсади в здешнем лесничестве. - Эдгар Джейкобс, ‒ ответил он рукопожатием. ‒ Рад знакомству.       Мужчины разговорились. В ходе беседы выяснилось, что мистер Баллард работал смотрителем неподалеку в природоохранной зоне, отвечая за сбережение эндемичной флоры Скалистых гор в штате Вайоминг. Когда вторглись «пришельцы», часть работников и охраны попросту сбежала. Но он, Баллард, просто не мог бросить на произвол судьбы этот прелестный уголок природы, который ему почти стал вторым домом. - По правде говоря, как потом выяснилось, я напрасно волновался за судьбу заказника, ‒ признался он Эдгару. ‒ Пчелиная королева и её подружка из племени растений тоже оценили по достоинству этот край и не только сохранили его природные богатства, но и преумножили их. Черт возьми, кто бы ни были эти пришельцы, откуда бы они ни прилетели, их технологии терраформирования – это нечто…       Далее, по словам нового знакомого, он обзавелся новой женой, поскольку шесть лет назад стал вдовцом и не жалуется на нынешнюю жизнь. С новой семьей ему здесь тепло, сухо, есть достаток и что важно, не нужно теперь столько вкалывать ради жратвы, оплаты кредитов и аренды жилья. У «пришельцев», по его словам это все задаром. - Я даже в шутку у моей спросил, есть ли у них социальные программы, вроде безусловного базового дохода, но похоже, она неправильно меня поняла, ‒ произнес Рок Баллард и зашелся неприятным хриплым смехом.       Джейкобс невольно подернул плечом от неприятного ощущения. В этот момент мистер Баллард с его крепким телом, но неестественно моложавым лицом напомнил ему своим обликом большого и сытого трутня. - Кстати, а что здесь произошло несколько дней назад? ‒ решил сменить тему Эдгар. ‒ По пути сюда мы видели следы пожарищ и обрушений перекрытий. - А-а… разрушения, ‒ хлопнул себя по лбу его собеседник, помрачнев на лице. ‒ Да, тут было такое. В воскресный день, когда все были на расслабоне, прилетели «наши», так сказать, ВВС и отработали по территории заказника объемно-детонирующими и зажигательными авиабомбами. Никто ничего не успел сообразить. Роща этих растительных баб полыхнула, ихнего народца много тогда погибло вместе с их мужиками. В улье пострадавших было меньше, так как при налете разрушения были, в основном, в еще не заселенной до конца секции, где планировалось подселить расплод. - Я как понял, потери были существенные, ‒ припомнил инкуб слова из разговора королевы Джинджер с его супругой. - Не то слово! Королева была вне себя, но ничего толком не могла поделать. Позавчера, до вашего приезда, я пообщался с джеймстаунскими, так они сообщили, что и южнее тоже были прилеты планирующих бомб. Но там было проще: в горах остались старые убежища времен холодной войны, бывшие на консервации. Вот они и пригодились местным на этот раз. - Поэтому пчелы теперь таскают к себе в улье девушек из окрестных городков и поселений? ‒ поднял Эдгар болезненную для себя тему. - Ну, как из окрестных? ‒ возражающим тоном отозвался Рок Баллард. ‒ Не, в окрестных поселениях, насколько я знаю, они почти все обратились в этих… йети или крампусов. Там пчелам некого ловить. Свои трофеи они тащат из-за хребта, где «серая зона» между нашими и пришельцами. - Это правда, что они пленниц превращают в монстров? - Странный вопрос, чувак, ‒ фыркнул и покачал головой Баллард. – Разве ты сам не видел, что здесь происходит? Судя по твоей видухе, ты живешь с кем-то из этих инопланетных телок и даже регулярно спишь с ней. Наверняка ведь видел, что они делают с местными женщинами. - Я и не такое повидал, ‒ не стал отрицать Джейкобс. ‒ Однако к увиденному тут до сих пор не могу привыкнуть. Неужели те, кого заталкивают в соты, тоже ждет подобная участь? - Ну да, улей пополняется обитателями и таким вот тоже способом, ‒ ответил его знакомый, подчеркивая интонацией предпоследнее слово. ‒ Новеньких сначала помещают в соты и приводят в стабильное состояние. Их подкармливают прежде, чем приводят к королеве. Когда королева принимает их к себе, потом в пустые соты она отложит новый кокон.       «Так значит мне не показалось тогда!» ‒ вновь побледнел Эдгар, вспомнив, как рабочие пчелы вскрывали соты и кормили медом рот в рот жутких личинок с человеческими головами. Изменившееся лицо заметил Баллард и поинтересовался, все ли с ним в порядке. - Я в норме, ‒ унылым голосом произнес Джейкобс, чувствуя себя не в своей тарелке. - Папа! ‒ раздался вблизи громкий и звонкий голос, от которого инкуб едва не подскочил на месте. ‒ Ты все это время был з-здесь. А мы по всему улью обыскались.       Девушка-пчела, которая, как ошибочно решил Эдгар, обращалась к нему, прильнула к мистеру Балларду. К ней тотчас присоединились еще две, ластясь к ногам мужчины. Рок покровительственным жестом потрепал их за усики-антенны и погладил по головам, отчего пчело-девушки радостно разомлели. - Вы меня искали? Что-то приключилось? ‒ спросил он. - Нам было всем одиноко, ‒ проворковала пчелка, елозя по широкой груди Балларда. ‒ Мы думали, что папка побалует нас своим сладким молочком. - Да, а сестрица Ж-жуанна такая вредина! ‒ ревниво зажужжали две другие пчелки. ‒ Все удовольствие хочет з-заполучить только для себя! - Ну что вы… что вы, мои милые, ‒ добродушно потрепал их за волосы мужчина. ‒ Теперь-то меня на каждую хватит.       И на глазах опешившего Джейкобса все три пчело-девушки ловко спустил портки с того, кого сами назвали отцом, и как заправские куртизанки принялись синхронно полировать язычками обнажившийся ствол, пристроившись у его ног. Вся четверка проделывала это при свидетелях, нисколько не смущаясь этим. Дивный новый мир и здесь торжествовал свою победу над замшелыми догмами и правилами прежнего порядка. - Уо-о-о! ‒ прорычал Баллард, словно актер из дешевого баварского порнофильма и обильно забрызгал лица пчелок столь желанным «молочком».       «Так это я почти полчаса разглагольствовал с мужем самой королевы пчел?!» ‒ подумал офигевший от увиденного Эдгар. ‒ «Чертов Крастер недоделанный… а я тут едва с ним не разоткровенничался!» - Милый, мы закончили, ‒ услышал он позади себя Беарнис вместе с чешуйчатой ладонью, коснувшейся плеча. ‒ Вижу, ты уже познакомился с остальными жителями улья. Это хорошо. Принцесса говорит, что сейчас очень важно укреплять межвидовое сотрудничество… - Э-э… в общем, да, ‒ с трудом выдавил из себя ответ инкуб своей супруге. - Нам пора, ‒ сказала ящеродева. ‒ Сегодня был непростой день.       «Это уж точно», ‒ согласился с ней Джейкобс, прощаясь и покидая территорию девушек-пчел. Он дал себе зарок на будущее более тщательно выяснять, на какие светские рауты планирует впредь ездить его благоверная прежде, чем предлагать свои услуги и играть в джентльмена. Впрочем, он все равно не мог бы оставаться в стороне, как отец их будущего ребенка. - В целом, нам удалось прийти к приемлемому для всех решению, ‒ пересказала Беарнис мужу итог переговоров, пока они тряслись в кабаньей повозке на обратном пути. ‒ У нас возникло некоторое недопонимание. Пчелы и альрауны не меньше пострадали от повреждения порталов, чем мы или малеф-драконы. Королева Джинджер раньше получала недостающее сырье и рабочую силу из родного ей Леса Ночных Туманов, а после нарушения межпространственной связи пришлось, как и всем, перейти на местные ресурсы. Я внесу это в отчет для Её Высочества по возвращении. - Неужели на весь улей был один мужик? ‒ с удивлением поскреб затылок Эдгар. ‒ В отличие от окружающего леса, внутри улья не было других мужчин. - Так заведено у народа пчел и вообще у роевых видов мамоно, ‒ ничуть не удивившись, пожала плечиками Беарнис. ‒ Глава семьи у них одна, и это королева. Она-то и отвечает за рождение потомства в большой семье. А мужья у этих видов наряду с обычными супружескими обязанностями кормят своих дочерей, обычно бесплодных. Этим они отличаются от большинства мамоно. - Ну, тогда понятно, на кой черт им надо стаскивать в улей пленниц, а то так и до вырождения дойти недолго, ‒ пробурчал себе под нос Джейкобс. - Напротив, это им не грозит, ‒ возразила ящеродева. ‒ Сейчас им нужно срочно восполнить потери. У них нет времени ждать много месяцев, когда вылупится молодь, окуклятся личинки и станут полноценными пчелами. Самый быстрый путь – это использование их маны на пленных. - Это если ваша принцесса сумеет найти столько задротов, которые вызовутся играть роль пестиков и тычинок для этого вашего сиропа. - Почему бы и не найти, если раньше были сотни желающих? ‒ пришел черед удивляться Беарнис.       «Мда, а я думал, что хорошо знаю страну, в которой прежде жил», ‒ окончательно выпал в осадок от слов жены Эдгар. Похоже, ему действительно придется выбросить все увиденное сегодня из головы, чтобы не свихнуться. Впереди еще предстоит опыт отцовства с одним или нескольким детям-инопланетянам. И тогда впору будет звать сюда на съемки не Ридли Скотта, а Земекиса, Спилберга или даже Кэмерона. А он, как ни крути, к такому жизненному опыту все еще не готов.

******

Сутками ранее, 05:45 АМ; Бразилия, Риу-Бранку.       Повелительнице демонов привиделся дурной сон. Будто бы её вновь запечатали, как это однажды уже случалось в самом конце Великой войны ангелов и демонов в древности. Белая Суккуба ощущала себя в мрачных грезах внутри прозрачного сосуда, из которого была возможность свободно видеть все происходящее в мире, но по неведомой причине невозможно было вырваться и использовать свои природные и магические способности. А зрелище мира снаружи было просто ужасным. Такого не было на её памяти после всамделишного поражения от Илиас. Минаги видела Хеллгондо, перекопанный вдоль и поперек карьерами и шахтами, соединенными между собой рельсами, по которым сновали чадящие громовики с тележками. Сотни механизмов стройным гулом оглашали окрестности некогда нетронутых цивилизацией плато и гор. Далее взор перенес её к другой сцене, от которой было впору вскрикнуть: по пепельным равнинам под конвоем вооруженных не то людей, не то кукол плелось множество исхудавших, грязных и оборванных силуэтов с кандалами и цепями на руках и ногах. - Пошевеливайтесь, бездельницы! ‒ заорал некий андрогин в маске и в воздухе раздался громкий щелчок кнута.       Послышался душераздирающий женский стон. Одна из фигурок бросилась поднимать упавшую товарку по несчастью, на спине которой багровел свежий рубец. - Прекратите! Я её поведу. Не видите, что ли, она совсем выбилась из сил?! ‒ с ненавистью выкрикнула мучителям пересохшими губами амазонка. - Еще один звук с твоей стороны, сучка, и мы тебе рога завяжем узлом на твоей никчемной башке, ‒ передернул затвор надсмотрщик в полной экипировке. ‒ Поднимай эту тупую п..зду, быстро-о!       Изможденная воительница растормошила окровавленную девушку-хобгоблина и как могла шепотом и уговорами привела её в чувство, подняла на ноги, после чего пленницы с понурым видом снова заковыляли в сторону карьера, где уже суетились невольницы, дробя кайлом и ломами горную породу. А на самом дне, словно жирный паук, тарахтел огромный гусеничный механизм с множеством буров и теплоотводных трубок. Сумрачное небо над Хеллгондо бороздили во множестве стальных «птичек» и дронов с искусственным зрением. Над этой адской котловиной стоял стон замученных рабынь и команды конвоиров.       Затем видение переключилось на бывшую заповедную рощу на юге Сенторы. Вековые деревья одно за другим падали на землю под натиском лесозаготовительных комбайнов. Вишнево-красные машины точно ползучие хищники вгрызались в сердцевину пущи, оставляя позади себя поваленные стволы и горы щеп. Тщетно пытаются спасти заповедное место дриады, единороги и лесные эльфы, ибо бессильны они перед прочесывающими местность цепочками охотников-ликвидаторов с натренированными на загон дичи охотничьими собаками. Нельзя укрыться в чащобе и от вездесущих летучих коробок с неживыми глазами, отслеживающих и наводящих на выживших жителей рощи. Все тела тех, кто пал в этой неравной борьбе, победители стаскивали на одну из опушек, складируя их штабелями. Торжествующий предводитель этих варваров одним ударом тесака отделяет голову девушки-единорога от некогда стройного и красивого тела и высоко поднимает над землей, а затем бросает в страшную пирамидку отсеченных голов. - Докладываю: зачистка сектора «Эйч-четыре» закончена, сопротивление туземцев подавлено, чужеродная и агрессивная фауна уничтожена. Потери в личном составе отсутствуют… ‒ произнес гнусавым голосом главарь скороговоркой в шипевшую и потрескивавшую в правой руке шкатулку с торчащим из-под крышки металлическим штырьком.       Чуть поодаль от места бойни, куда в очередной раз перенесся взор Минаги, посреди живописной речной долины пришлые чужаки вовсю копошились вокруг пробуренных скважин, из которых с недр земли поднималась черная маслянистая жидкость. Уродливые терриконы, возвышавшиеся на отдалении, совершенно отравили здешние воды. Еще больше дряни попадало в воздух, в протоки и на почву от угловатых черных и коричневых сооружений с множеством чадящих труб. В одном из водоемов, где некогда можно было ловить форель и цвели кувшинки, теперь расползалась кислотно-оранжевая клякса. Среди ядовитых отходов доживали свои последние мгновения девушки-слизи, не успевавшие восстанавливать свои тела и выводить токсины. Один за другим эти причудливые создания бессильно оплывали, будто разлитые чернила по жирной бумаге и с чуть слышным шипением распадались в загрязненном водоеме. - Остановитесь! Нет! ‒ забарабанила кулаками низвергнутая Повелительница демонов по стенкам сосуда без сколь-нибудь значительного результата. ‒ Стойте, я согласна снова быть в заточении, только не трогайте их!       Однако мир за прозрачными стенками узилища был глух к её мольбам и выкрикам, в котором продолжали вращаться неумолимые жернова истории, перемалывая судьбы целых стран и племен. На этот раз злой рок открыл Белой Суккубе видение пустыни, где-то в центре древней Сафины. На скалистом плато чужаки вели какую-то строительную деятельность, укладывая аэродромные плиты, готовя посадочную полосу. Когда же фокус зрения сосредоточился на равнине к западу от стройки, то он явил удручающую картину разорения одного из бывших некрополей, ставших жилищем для фараона. Малые пирамиды около оазиса были разрушены бомбовыми ударами, а в крупной пирамиде зияло несколько дыр, проделанных интервентами. У подножья этой пирамиды суетились чужаки. Одна группа на фоне дымов и пожарищ гнала под ударами кнута скованных и понурых анубисов и хепри. Произошедшее разорение и гибель фараона с апофисом во время налета отпечаталось на некогда жизнерадостных лицах девушек-скарабеев и стерло с них улыбки. В перепачканных копотью и кровью, с вырванными клочками шерсти на лапах и хвостах анубисов теперь можно было с трудом узнать некогда спокойных, рассудительных и верных стражей усыпальниц. Их потухшие взгляды исподлобья молча взирали на то, как пришлые мародеры выносят ящиками драгоценности и золото из хранилища и погружают их в кузова грузовых автомобилей. И на этом фоне в стороне от вереницы грузовиков рядом с местом посадки винтокрылой машины о чем-то громко распоряжался суетливый коротышка в темно-синем деловом костюме и галстуке, подгоняя грузчиков и что-то выкрикивая охране в кевларовых шлемах. - Ублюдки! Будьте вы прокляты! ‒ закричала в бессильной ярости Минаги, принявшись с утроенной силой барабанить по прозрачным стенкам своей новой тюрьмы.       Затем злой гений мира снов перенес её в один из городов, куда-то в регион Ноа, если судить по архитектурному стилю зданий. И здесь уже успели угнездиться чужеземцы. Половина зданий была разрушена, а еще часть из уцелевших строений была приспособлена под комендатуру и тюрьмы. В бывшем здании гильдии ткачей распоряжались новые хозяева, приставившие трудившихся там арахн работать у конвейерной линии. И здесь истощенные паучихи под дулами автоматов тянули свои нити, исполняя заказ назначенного управляющего. Он уже был в цеху тут как тут, расхаживая на металлическом парапете над головами арахн, и покрикивал на нерадивых работниц. - Ленивые аборигены должны приспособиться! Те, кто не выполнят суточные нормативы, могут больше не рассчитывать увидеть своих мужчин, ‒ грозился с площадки управляющий. ‒ Запомните как следует, что сказал босс!       Работавшие внизу арахны-ткачихи внимали этим словам с угрюмыми лицами, но ничего не могли поделать, осознавая, что теперь жизнь и безопасность их мужей и детей в руках тех, кто удерживал их в заложниках, и продолжали наматывать пряжу для ненавистной им корпорации «Reebok».       Но худшее было впереди, когда Минаги увидела бывший замок королей Ноа, в котором теперь обосновался наместник чужеземцев. Мамоно, если и продолжали жить в замковых покоях, то лишь в качестве прислуги. Каков же был на её лице гнев и бешенство, когда в королевских апартаментах она увидела оплывшую фигуру наместника, сидящего в широком кресле, у ног которого скучковались в коленно-локтевой позе никто иные, как её драгоценные дочки! Да, ошибки быть не могло – Лилит, Морриган, Друэлла и даже воинственная Астарот теперь были в ногах у этого жирдяя с безбровым лицом и гладко выбритой головой, облаченные в костюмы горничных. - Хоз-зяин? ‒ дрожащим голосом проронила Морриган, уставившись снизу вверх робким и испуганным взглядом. - Морриган! Не смей… даже не думай! ‒ вскочила с места Минаги и тут же впечаталась лбом в хладные закругленные стенки тюрьмы. - Ну что застыльи? ‒ с ужасным акцентом произнес толстяк, расстегивая пояс на полосатых брюках. ‒ Вюи сегодня бьили плёхими, непослющьными дьйевочками. Фас нужна наказать… - Да господин, как скажете, господин… ‒ послушно загомонили коленопреклонные лилим и поочередно поцеловали дряблый конец его короткого и обвисшего пениса в знак покорности. - Тафай, соси как сльедует, ‒ приказал Астарот этот жиртрест. ‒ Ти ж не хочьешь, щтоб кто-нибудь пострадал? - Конечно… ‒ сломленным голосом произнесла новоиспеченная горничная и, превозмогая отвращение, приняла в рот ненавистный и жалкий стручок. - Тафно би так… ‒ удовлетворенно произнес толстяк, пыхтя от напряжения. ‒ Если ти и дальше бить карощий слюга, я тафать тебе награда…       Новый владелец замка запустил правую руку в карман пиджака и через мгновение в его толстых, как сосиски пальцах захрустела зеленая бумажка с портретом неизвестного мужчины с бакенбардами и бабочкой на шее.       Что приключилось потом, Повелительница демонов не узнала, поскольку рывком поднялась с роскошных перин вся в холодном поту. Около минуты Белая Суккуба ошалело уставилась в полог кровати, приходя в себя, затем растерянно осмотрела свое прекрасное нагое тело, сияющее серебром от отраженного света луны, затем несколько раз ущипнула себя щеку и за соски, убедившись, что в этот раз не спит, а бодрствует. - Ну, надо же, привидится такое… ‒ пробормотала она, восстановив ровное дыхание. ‒ Не стоило мне за ужином так налегать на эти стейки из броненосцев. Говорила ведь Кингами, что излишки пищи на ночь вредны для хорошего сна.       Был еще ранний час, поэтому Минаги рухнула обратно в кровать, разбросав в стороны руки, ноги и крылья, позволив ночному бризу через открытое окно лоджии ласкать и дразнить её грудь и бедра. Её голову занимали мысли о последних событиях в этом мире. Еще вчера пришли отчеты от Друэллы и Морриган, а также от Ларизель из Европы. Почти во всех вверенных им участках и зонах ответственности творились какие-то мутные и не до конца понятные вещи. Человеческие короли, по словам лилим, сейчас ушли в активную оборону, огрызаясь ударами с воздуха по ближним тылам её монстров. В свою очередь, по их сторону фронта тоже происходило нечто странное. Шпионы Моёторы докладывали, что люди, как и мамоно вынуждены были отвлекать часть сил на отражение угрозы со стороны диких монстров, как будто бы местного происхождения. Странность заключалась в том, что когда еще с полвека назад по её приказу на эту планету прибыли первые разведгруппы, они не докладывали тогда ни о каких монстрах. Этот мир был словно начисто лишен расового разнообразия, и разумная жизнь была представлена исключительно людьми. Впрочем, большинство монстров этого мира нельзя было назвать полноценно разумными, а те, кто могли считаться таковыми, как раз их намерения и цели были непонятны для Повелительницы. Можно было попробовать как-то с ними договориться, но, судя по отчетам Кровавой герцогини, прийти к соглашению не удастся. Похоже, эту проблему придется отложить на какое-то время в сторону и сосредоточиться на поддержке наступления сил Друэллы, Морриган и сил промештейновских кукол в их распоряжении. Мда… и, конечно же, проблемы порталов и коммуникации с их родным миром. Интересно, подумала Белая Суккуба, как там в Хеллгондо сейчас справляется со всем её старшая дочь? Минаги, разумеется, беспокоилась за Лилит, так как не оставляла ей подробных инструкций на случай своего затяжного отсутствия. Однако в её распоряжении должны были остаться солидные силы и ресурсы, не считая возможностей вассалов и наместников в Сенторе.       За этими размышлениями её застигло позднее утро, когда в двери покоев постучала прислуга, чтобы убрать в спальне. Хочешь, не хочешь, а нужно было подниматься, поскольку обязанности правителя не позволяли ей ждать. Выслушав доклад Каттлеи и, убедившись, что на текущий момент на территории бывшей губернаторской резиденции не было особых происшествий, Повелительница демонов вызвала к себе Саферитту Сферику. - Прошло несколько седьмиц с последнего доклада о работе твоей команды, ‒ молвила Минаги темной материи. ‒ Мне было бы интересно узнать, как далеко вы продвинулись с тех пор в расследовании неполадок с порталами? - Охотно расскажу, госпожа, ‒ склонила голову королева Полов. ‒ Вы, верно, заглядывали в недавний письменный отчет, где в выводе были указаны наиболее вероятные причины разрушения туннелей? Белая Суккуба с некоторой задержкой утвердительно кивнула и дала знак своей подчиненной продолжать. - Наша группа пришла к заключению, что главным фактором, нарушившим энергетический баланс, до сих пор поддерживавший порталы в стабильном состоянии, был все-таки магический выброс со дна океана три недели тому назад. Когда наши чародеи создавали врата в этот мир, здесь не было свободных потоков нейтральной маны. Мы со своей стороны подпитывали туннели темной демонической маной, не давая им схлопнуться. - Разве это предположение ты не высказывала еще тогда, сразу после этой катастрофы? - Не совсем так, владычица, ‒ глухо отозвалась Саферитта. ‒ На тот момент я не исключала проблем с подпиткой на той, в смысле, на нашей стороне врат. Однако мастер Изольфимира после недавних измерений плотности магических потоков пришла к другому заключению, исключающему первый вариант. Мы теперь уверены, что именно резкий скачок внешнего магического фона на этой стороне привел к перегрузке и нарушению энергобаланса, поддерживающему туннели. Следовательно, с учетом новых данных мы можем выстроить другую схему построения стабильных туннелей, которые должны нормально функционировать в условиях, когда в этом мире вернулась магия. - А сколько времени потребуется на воссоздание хотя бы одного такого туннеля отсюда обратно в наш мир? ‒ задала вопрос Минаги, очевидно, думая о своем замке в Хеллгондо и тревожась за Лилит. - На теоретические расчеты уйдет, я думаю, еще неделя, ‒ призадумалась, а затем ответила темная материя. ‒ Мы с коллегами посовещались и сочли, что наиболее безопасным вариантом будет сначала пробросить один туннель с небольшой пропускной способностью в Хеллгондо. Его будет достаточно, чтобы наши ткачи и маги пространства вернулись в замок и подготовили все необходимое для открытия уже полноценных врат, способных пропустить через себя крупное войско. - Почему вы считаете, что это будет безопаснее, чем просто проложить сразу полноценный туннель в наш мир? Это как-то связано с демонической маной? ‒ недовольно подняла брови Белая Суккуба. - Это так, Повелительница, ‒ подтвердила Саферитта. ‒ Прежние туннели создавались и поддерживались с помощью нашей темной энергии. В этом случае все уже заранее выверено и подсчитано, сколько и в каком объеме требуется маны для подпитки врат. А с нейтральной маной, я уверена, этот трюк тоже может сработать, но чтобы открыть с её помощью портал, понадобятся еще недели, может быть, месяцы необходимых измерений, опытов и вычислений. Таким образом, безопаснее сейчас создать сначала временный туннель. По нему наши чародеи смогут вернуться домой и уже оттуда открыть врата в этот мир, поскольку в Хеллгондо не будет проблем достать демоническую ману в нужном количестве. - А разве здесь мы не сможем сотворить её в достаточном количестве? ‒ задумчиво произнесла Повелительница демонов. - Это возможно, если в месте будущих врат искусственно создать область концентрированной демонической энергии при помощи минералов, растений, элементалей и колодцев маны, ‒ последовал ответ. - Можешь не продолжать, ‒ прервала её Минаги. ‒ Пока в этом мире бдит златовласая крылатая стерва, этот вариант не сработает. Она успеет заткнуть любой проход в пространстве еще на стадии открытия или простого накопления маны. - Таким образом, остается в силе предложение Изольфимиры, ‒ молвила королева Полов. ‒ Думаю, пара месяцев пройдет прежде, чем мы откроем малые временные врата и еще несколько дней для открытия полноценного портала уже с нашей стороны. Недостаток демонической маны мы восполним с помощью духов сильфид, как это уже делали, когда открывали порталы для разведчиков почти шестьдесят лет тому назад. Разумеется, с учетом всех местных реалий и «коэффициентов рассеяния» и «эффекта Фурианда». - Хорошо. Я одобряю этот план. Так и передай Изольфимире, ‒ изрекла Белая Суккуба. ‒ Все вопросы по поводу необходимых материалов для работ можете направлять моему секретарю Каттлее. - Мы приложим усилия, чтобы закончить все в обозначенный срок, ‒ пообещала на прощание Саферитта. ‒ А теперь мне нужно вернуться к коллегам. Предстоят еще долгие расчеты динамических точек входа и выхода с учетом движения небесных тел вокруг своих светил.       После этой аудиенции Повелительница демонов приняла еще депутацию местных жителей, разбирая различные мелкие жалобы, в основном, между землянами и её воительницами на почве культурных различий. Это заняло несколько часов и порядком утомило Минаги, поэтому под конец она распорядилась выпроводить последних просителей на обеденный перерыв. Обычно она обедала в узком кругу семьи или особо приближенных советников, но в этот раз, в виду прибытии в город крупных военачальников в преддверии Большого военного совета, назначенного на послезавтра, на сегодняшнем банкете присутствовало почти четыре десятка мамоно из числа высшей титулованной знати. Среди приглашенных на пиршество были драконица Кримхильда, Галатея, представлявшая народ эльфов, Кингами из рода инари, Мирабелла от вампиров, Эльбаренна от сородичей-суккубов, хакутаку Батейгинн и даже Хариклея от племен кентавров. Для последней выделили отдельное место на противоположном конце стола из-за особенностей строения её тела. Единственные из высшей знати, кто отсутствовал за столом, были как раз лилим, однако формально их представляла здесь Альма-Эльма, вызванная недавно Минаги для обсуждения её «культурно-образовательной программы».       Белая Суккуба поднялась по традиции первой для произнесения тоста. Несколько десятков лиц было обращено к ней и теперь, как лидер, она должна была толкнуть вдохновляющую речь. - Благородные дамы, мои верные подданные, ‒ начала она. ‒ Прошло полгода спустя того, как мы начали этот беспримерный по масштабу поход. Может, станется и так, что это будет самое грандиозное предприятие в истории расы мамоно и всей жизни…       Кримхильда в нетерпении сдавила кубок, всем видом выражая невысказанный вопрос: «Когда уже начнем трапезу?» Её взгляд встретился с Хариклеей, на лице у которой драконица прочитала ту же мысль. Альма-Эльма, напротив, задумчиво уставилась на своего Первопредка. Батейгинн с её созерцательной натурой также обратилась в слух. - …Жизнь – это сам по себе долгий путь, ‒ продолжала Минаги. ‒ Все наши решения и поступки есть шаги на этой дороге, будь они великими или малыми. Лишь с последним шагом мы осознаем свое подлинное предназначение.       Эльбаренна, бывшая недалеко от своей владычицы, заметно напряглась от её слов, уж больно двусмысленный и даже зловещий в них читался контекст. А Белая Суккуба между тем, движимая вдохновением, воздала похвалу воительницам, прямо сейчас исполняющих свое предназначение на передовой, чествуя живых и павших героинь. - …Их имена не будут забыты! Настанет время, и я воздвигну в их честь монумент, на котором будут высечены имена героев.       В этот раз Кримхильда одобрительно кивнула, ибо ей эта тема была близка и понятна. - Но это все дела более отдаленного будущего, ‒ сменила тему Повелительница монстров. ‒ А теперь я хотела бы поведать вам новость, которая вне сомнения, воодушевит всех вас.       И Белая Суккуба со свойственным ей театральным жестом вылила в уши своим соратникам то, что ей недавно поведала Саферитта Сферика, избавив их, однако, от излишних техномагических подробностей. - Недалек тот день, когда снова заработают порталы, и мы снова восстановим прочную связь с нашими родными краями, ‒ вставила вишенку в торт Минаги. ‒ Это будет означать, что перелом в войне не за горами…       Эту установившуюся атмосферу идиллии очень некстати нарушил громкий звук распахивающихся створок в банкетный зал, вынудив очень недовольную Повелительницу демонов оборвать вступительную речь на полуслове. - Госпожа… Владычица, я к вам со срочным посланием, лично в руки… ‒ выдала запыхавшаяся девушка-панда, протягивая странного вида запечатанный конверт или кошель, запечатанный сургучом изумрудного цвета. - Надеюсь, это действительно что-то важное, Рита, ‒ проворчала Минаги и осторожно взяла в руки эту бандероль, убедившись, что внутри нет ничего опасного с помощью несложных диагностических чар.       Белая Суккуба медленно провела пальцами по шероховатой поверхности свертка. На оливковом материале виднелись странного вида угловатые печати с вписанными в квадраты стилизованными фигурками. Нечто подобное ей однажды показывала Батейгинн, на каменном барельефе в высокогорных руинах с немного смешным для монстров названием «Чокекирао». - Вы запомнили лицо посланца, передавшего этот сверток? ‒ строгим голосом она обратилась к Рите. - Мы приметили, госпожа, что человек, передавший конверт, не был белым, ‒ слегка запинаясь, ответила панда. ‒ Это был смуглый краснокожий коренной житель этой страны, закутанный в дорожный шерстяной плащ поверх традиционного одеяния местных племен. - Он что-нибудь велел передать на словах? ‒ раздался голос Минаги в звенящей тишине. - Только то, что его хозяин приказал ему донести до вас, что письмо предназначено лично «для вашей владычицы».       Повелительница демонов на это только хмыкнула и еще раз окинула сверток подозрительным взглядом. Судя по малому весу, внутри не было чего-то, могущего взорваться при вскрытии, положив при этом всех присутствующих в зале. Чары тоже не выдавали по-настоящему опасной темной или светлой магии. Убедившись, что просто вскрыть конверт не удастся, Белая Суккуба осторожно оцарапала ногтем кончик пальца и, влив в выступившую рубиновую капельку крови свою ману, коснулась им круглой печати. Последняя слегка вспыхнула, откликнувшись на её магию, а затем верхний край свертка откинулся и, к неожиданности для Минаги, из неё вырвалась плоская табличка или дощечка, испещренная угловатыми пиктограммами. - Что?! ‒ вслед за своей владычицей выдали её приближенные, вскакивая из-за стола, увидев, как на парящей в воздухе дощечке выросли чьи-то губы, с которых слетели слова, искаженные тоном, но понятные для всех мамоно. - Кто-нибудь, остановите это! ‒ воскликнула Кингами, сообразив, что происходит неладное.       Между тем, некто, явно отправитель письма, начал вещать через заколдованную табличку свое послание. С каждой фразой Минаги все сильнее сжимала в кулаки свои ухоженные ладони, а придворные растерянно переводили свои взгляды с дощечки на свою правительницу.       «…Прославленный Богами господин и властитель всей земли, рождение великой Чимальмы, Кукулькан ‒ безродной Минаги, бессмысленной и негодной рабыне нашей…» ‒ представился неизвестный голосом, напоминавшим раскаты грома, переполошив всех присутствующих. - Немедленно остановите это! ‒ зашлись дружно в праведном гневе придворные льстецы, явно желая выслужиться перед своей хозяйкой. Но все было без толку, поскольку чары, наложенные на табличку, были уже активированы самим адресатом.       «…Не желая отправлять службу рабскую, ты именуешь себя госпожой и богиней», ‒ между тем продолжал вещать нахальный и высокомерный голос Кукулькана. ‒ «Ты расточаешь сокровища наши, захваченные тобой и твоими приспешниками и умыкаешь рабов моих. Собрав разбойничьи войска, ты докучаешь нам и не даешь покоя. Однажды я истребил миштеков. Ты уповаешь на некую богиню мрака и даже сама прочишь себя в таковые. Мои враги из настоящих Богов прежде тоже считали себя сильнее и мудрее. Но где теперь они? Где их паства? Что сталось с их городами и святилищами? Однажды они пали перед моим гневом и в развалинах на месте их дворцов и храмов ныне поселились змеи и скорпионы. Теперь же ты движешься по их стопам. Разве не ведомо тебе, что мне подвластны, как море, так суша? В моих силах обратить в прах твое нынешнее пристанище, но я по великой милости отпускал прежде весь твой разбой и злодейства. Возьми же дщерей своих и приди сюда: я дам тебе поля, сады и шоколадные деревья, которыми можешь ты жить, и мы с любовью будем смотреть на тебя. Да не обманет тебя тщетная надежда в лице вашей мнимой богини, которая даже не могла, по слухам, спасти себя даже от гнева людей. Как же тогда избавит тебя Кайгорвэн от рук моих?» - Подлец… Мерзавец… ‒ едва слышно прошипела от злости «безродная» Минаги. Никогда со времен падения Илиас её еще так открыто не поносили, не смешивали с грязью в присутствии подчиненных.       «…Если ты сойдешь в бездны моря, я протяну руку и схвачу тебя, и тогда узришь меня, каким не желала бы видеть», ‒ не унимался все тот же глумливый голос. ‒ «Зачем бежать от своей судьбы, когда можно решить все в одной схватке? Если ты не робка, не опаслива настолько, чтобы уклоняться от битв, приходи в земли Муиска не позднее новой луны и сразись с нами за лучший мир. Ежели сердце твое преисполнено кротости и смирения, тогда не стоит противиться твоему уделу и преклонению колена…» - Не слушайте его, Повелительница, это может быть ловушкой! ‒ вмешалась Батейгинн, заметив, как та буквально кипит изнутри. - Какая дерзость! ‒ зашлись в наигранном негодовании подхалимы, тоже обратив внимание на реакцию хозяйки. ‒ Этого самозванца и прохвоста следует проучить!       Остальные же замерли, ожидая, что скажет сама Минаги. Белая Суккуба слушала доводы хакутаку и находила их разумными, но ничего не могла поделать теперь, когда при подданных её облили ушатом помоев, когда её публично нарекли трусом и недостойной правительницей. Она, возможно, смогла бы унять гнев и проигнорировать этого грубияна, провоцировавшего её на опрометчивый шаг. Повелительница монстров помнила и про Илиас, чье внимание было бы крайне нежелательно сейчас привлекать к своей персоне. Однако этот прохиндей, называющий себя Кукульканом, хорошо просчитал момент и время вызова на поединок. Теперь, когда на неё уставились в ожидании её полководцы и высшая аристократия демонов, она просто не могла дать слабину! Минаги помнила последние дни правления Алисы XXIV, от которой отвернулись многие её же сподвижники, видя бессилие Фейтбернов и неспособность защитить страну от поползновения обнаглевших «воинов Света» из так называемого «Ордена Верховной богини». Кому, как ни ей помнить, чем заканчивали слабые, по мнению многих монстродев, правители, если некогда она лично бросила вызов последней Алисе на королевскую битву? Теперь же бросили вызов ей самой при стечении свидетелей. Это просто нельзя было спустить!       Что же ей делать? Как лучше поступить – лихорадочно соображала Повелительница демонов. Промолчать ‒ не вариант. Древние традиции полностью еще никто не отменял. Ответить на вызов? Белая Суккуба была уверена, что своими силами она сможет победить, но что, если вдруг вмешается крылатая белобрысая стерва? Отправить кого-нибудь вместо себя, хотя бы того же доппельгангера, тоже был так себе выход. Выбранный чемпион мог проиграть бой. Еще хуже, если бы противник прознал бы об обмане, и тогда позора не оберешься. - Да будет так, ‒ процедила со злостью Минаги. ‒ Я принимаю этот вызов. Не позже последней четверти убывающего месяца я выступлю против этого хвастливого божка. Когда моя пята раздавит его гордую выю, мир увидит, кто и чьим рабом на деле является.