Ты со мной?

Как оказалось, Ульяна жила действительно неподалеку. Дойдя вместе с ней до дома, она пригласила меня к себе в гости. А почему бы и нет? Вот так я и решила зайти посмотреть, как живет моя лагерная подружка. Ну, в наше время иметь заграничные предметы было очень уж роскошно, поэтому я подметила, что Ульяна жила в общем-то так же, как и я. Такая же панельная девятиэтажка, даже планировка квартиры, она тоже жила в двушке. Исключение было только то, что у нее было много редкой для нас польской мебели. Кресла там всякие, которые в кровать раскладываются. Мама всегда хотела такую, хотя бы одну. По части порядка, Ульянкина комната мало чем уступала нашему с ней домику. То тут то там были разбросаны разноцветные носки, тетрадки. Стол, за которым она скорее всего делала уроки, был попросту завален разного рода макулатурой, будь то уже отслужившие свой срок старые тетради по арифметике, то совсем новые учебники по истории и географии. Пока Ульяна умывалась в ванной, я сидя, на стуле в ее комнате, задумчиво рассматривала медленно поднимающуюся в такт зашедшему на огонек сквозняку тюль. Пока со стороны ванны не послышался ее голос: — Тебе бы зубы не помешало бы почистить. Я не поняла ее бормотаний из соседней комнаты. И резко поднявшись со стула, я направилась в ванную, благо, мне было известно, где она находится. Когда я уже открывала отбеленную фанерную дверь, она вытирала лицо мягким махровым полотенцем, а как только закончила, протянула мне темно-красную зубную щетку и округлую коробочку с зубным порошком. — Это еще зачем? — Ну как же! Мои родители не сильно обрадуются тому, что моя подруга курит. Тут она была совершенно права. Поэтому я быстро сняв крышку с белой коробочки с голубой наклейкой «Зубной Порошок» и оставив крышку на раковине, запустила туда щетку щетинками вниз. Ульяна поспешила удалиться то ли на кухню, то ли к себе, оставив меня наедине с щеткой и раковиной. — Зачем?.. Зачем ты рассказала ей? До этого момента я не смотрела в зеркало, висевшее прямо над раковиной, а лишь пялилась в самые недра сливной дыры, интенсивно дергая руку с щеткой во рту. Но услышав жалобный, но знакомый голос прямо за спиной, я машинально подняла голову к зеркалу, увидев разнесенное плачем лицо Лены. Ее лицо почему-то было тоже в крови. Та же свежая алая кровь капала с ее милых коротких косичек. - АААААААААААААААААААААААААААААААААА!!! Закричала я, и с грохотом плюхнулась в единственное место, куда падать было безопаснее всего для себя и для Ульянки — в пустую ванну. Сквозь поглотившие собой все посторонние шумы звуки бешено стучащей крови в висках, я мимолетом услышала обрывок фразы исчезающей Лены: - …на поможет тебе. Спустя долю секунды я в ванной была совершенно одна.Вот уже вторая секунда догорела, как в комнату влетела ошарашенная Ульяна. — Что случилось??! Выбравшись из ванной, я в первую очередь обратила внимание на пол: все-таки в процессе полета я рассыпала весь порошок на матово-коричневый кафель. — Да так, показалось. — Ладно. С этим-то что делать будем? Сказала успокоившаяся Уля, пальцем указывая на песчаную горочку зубного порошка. — Как что? Собирать! Когда уже последняя пылинка абразива была собрана давным давно, мы с Ульяной уже сидели на кухне, медленно потягивая чай из небольших белых стаканов, заедая чай сладкими сдобами. Не слишком большой, но накрытый белоснежной скатертью с кружевами ДСПшный столик стоял одной стороной к стене, чтобы было как раз на трех человек. Прямо позади среднего места располагался холодильник, марки «Полюс», на котором величественно располагался небольшой черный телевизор с торчащими из него антеннами. Обычно у всех были проблемы с антеннами, даже у нас, но тут на мое удивление, отчетливо показывали «Первый Канал». Чай уже немного подостыл, когда я обратила на него внимание. Мой взгляд до этого удерживал тот черный говорящий ящик с двумя торчащими железяками на верхней крышке. Ульяна в это время во всю уплетала мучные изделия, так удобно расположившиеся на плетенной корзиночке. — Алиса. — А? — Отведешь меня потом туда? — Куда? — К…Лене. — Зачем? Она немного рассердилась, нахмурив брови и опустив свой стакан на стол, облокотилась на стол обеими руками. Потом продолжила: — Тебя почему-то никто не спрашивал, когда ты ее тащила на себе! Меня такое заявление тоже слегка рассердило. Однако, это же она, Ленина Ульяна Викторовна, на нее нельзя не то что обижаться по такому поводу, даже заметки не показывать. — Ладно тебе, успокойся. Отведу, так и быть. Я решительна была настроена не ссориться с Ульяной. Одной подружки с косичками я уже таким образом лишилась. Утрату Ульки я бы не пережила совсем. Я уже и от потери Лены с ума потихонечку схожу. Ее смерть была б последним ударом по моей психике. А та уже на ладан дышит и завещание составляет. — Так когда ты сможешь отправиться? — Завтра, и послезавтра. Хотя стоп, я всегда свободна! Ульяна радостно воскликнула, хотя я не видела резона радоваться. Но что с нее взять? Ребенок, в конце концов. И так, спустя Нное количество минут наши стаканчики совсем опустели. Корзина тоже осталась почти одна, удерживая в своих объятиях лишь одну булочку и кучу крошек. Но булочек, пусть и таких сладких, нам обеим было более, чем достаточно. Мы болтали еще о всяких неважных делах, о Ульянкиных приключениях, о будущих свершениях, о школе и еще о многом, о чем писать я просто не стала, ибо слишком уж нудно получается. Когда солнце соизволило скрыться за линией горизонта, а оттенок окружающего мира сменился с янтарного на чуть голубоватый лунный, я сказала ей, что мне пора домой. С одной стороны, она предложила мне остаться у нее до утра, ибо ночью одной ходить по дворам может быть опасно. Что до меня, меня больше пугала встреча с ее родителями, которые по ее словам приходят всегда поздно. Смена у них, мол, такая, два через два. И сегодня как раз был последний. Петляя между слабо освещенными редкими осветительными фонарями, я постепенно приближалась к своему дому. Стоило мне сунуть заветный ключ в замок, как из-за спины раздался тихий, но какой-то злобный смешок. Я отреагировала довольно вяло, учитывая район, где я живу. Это мог быть запросто один из соседей. Медленно обернувшись и что-то несвязно ворча себе под нос, я снова взглянула ей в глаза. Все мое недовольство испарилось в миг, я почувствовала, что каждая мышца на моем теле натянулась от напряжения, словно гитарная струна, не в силах противостоять огромной дозе адреналина в крови. И от этого, я стоя в полном оцепенении, чуть не упала, но вовремя восстановив и равновесие, и контроль над телом, я лишь попятилась, вглядываясь в ее бледное, мертвое лицо. — Что с тобой, Алиса? Неужто, призрака увидела? «Да она издевается! Вопросы лучше некуда!» Впрочем, меня это лишь немного вернуло в себя, я все так же была в ужасе от этого странного происшествия. Она снова здесь. Снова пришла ко мне. — Что тебе нужно от меня?! «О боже, что я делаю.» — негодовал мой внутренний голос. А откуда он собственно говоря взялся? Неужели, я все же схожу с ума и скоро пополню собою списки сумасшедших и самоубийц? Время покажет. — Ты знаешь. Зачем ты рассказала ей? — Я не могу. — Не можешь что? — Не могу в таких условиях сидеть одна. — Пожалуй да, ты права. Теперь она тоже… кхм… в деле. — Всмысле? — Она — как и ты. — То есть… — Да! Она тоже может выходить со мною на контакт! Умнеешь на глазах, Двачевская! — Не смей!.. — Почему? — Ты знаешь, ее психика не выдержит. — Так подготовь нам встречу. Или я сама к ней явлюсь. И ее утерянный рассудок будет на твоей совести, Алиса! Я представила, как это будет выглядеть: заплаканная Ульянка, забившаяся в углу. Вся трясется от страха. Не в силах и слова выдавить. Дальше по графику идет прием у психолога. Галлюцинации на стрессовой почве. Дальше, клиника. И результат тому, человек, лишенный нормального детства. Или все будет куда проще, но страшнее. Лезвие ножа, или осколок стекла освободят ее от заточения в четырех жестких бетонных стенах, страшных видений и от всех страхов. Она займет место недалеко от Лены. Нет, такому не бывать! — Я не позволю… — Серьезно?! Я сказала свои условия, выполни их, пожалуйста. Тут она растворилась в воздухе прямо на моих глазах. Что-то она слишком деловая для призрака. Хотя спорить с ней не стоит. Тут почти неслышно у самого уха возник шепот: — Не подпускайте зло в ангельском обличии ко мне. Тут она замолкла, оставив меня в размышлениях. Зло в ангельском обличии… Как это понимать? Что она имела в виду? Я спросила в ночную тишину, что она имела в виду, но ответом мне стала лишь та же тишина. Единственное отличие моего дома от Ульянкиного было в том, что в моем уже пятый месяц не могут починить лифт. И естественно, на седьмой этаж мне пришлось топать пешком. Хотя это не составило мне труда, несмотря на то, что я устала за сегодняшний день настолько сильно, что не обращая внимания на призывы родителей к позднему ужину, отправилась у себе, дабы провалиться в блаженные прохладные объятия моего одеяла. В те минуты я и думать ни о чем не хотела. Мысли, последние, что текли по моим нервам как вязкий мазут, были все о Ульяне. «Сможет ли она принять то, что ей предстояло? Я должна предотвратить катастрофу. Чего бы это не стоило. Это моя миссия, и ее впутывать ни к чему.» Последнюю фразу я почти произнесла вслух. Хотя, уже спустя секунду, Морфей меня уже вовсю обрабатывал, не оставляя шансов ни на что, в том числе и на идеи. И когда мысли окончательно остановились, я словно выпала из этой реальности, и меня уносило в долины моих снов все дальше и дальше. Из которых мне не выбраться. Но лишь до утра.