Distortion of the senses.

Эмма проснулась от легких прикосновений к своему лицу. Она сонно улыбнулась и тут же почувствовала любимые губы на своих губах. Свон ответила на нежный поцелуй, ее руки сомкнулись на талии Регины и притянули к себе вплотную. - Ты проснулась? – промурлыкала мадам мэр, и губами исследовала открытые участки на шее и плечах блондинки. - Не совсем, – ответила шериф с блаженной улыбкой на губах. – Мне снился прекрасный сон. Хочу снова его увидеть. - И что тебе приснилось? – поинтересовалась Регина, продолжая ласкать тело Эммы. Пальцами она нежно гладила бархатистую кожу подтянутого живота блондинки. - Ты, – призналась Свон, наслаждаясь нежными ласками своей королевы. – Даже во сне вы преследуете меня, мисс Миллс. - Это плохо? – прошептала Регина прямо в ухо, затем прикусила мочку. В ответ она услышала сдавленный стон своего белокурого рыцаря. - Совсем наоборот, – Свон улыбнулась и посмотрела в любимые карие глаза. Она была счастлива лишь от того, что Регина была рядом с ней. – Это был прекрасный сон. Эмма обвила руками шею брюнетки и притянула к себе для поцелуя. Свон не знала, как лучше выразить свои чувства к этой прекрасной женщине. Слова могут все испортить, поэтому она решила показать, насколько глубока ее любовь. Умом Эмма понимала, что рано или поздно их отношения подойдут к концу. И от этой мысли на душе было выносимо тяжело, изнутри ее разрывало на части. Эмма уложила Регину на спину, а сама нависла на ней, опираясь на руки. Свон окинула влюбленным взглядом великолепное тело, на котором бликами играло утреннее солнце. Миллс была прекрасна, Свон не могла налюбоваться идеальной фигурой брюнетки. Эмма непроизвольно облизала внезапно пересохшие губы. - Ты такая красивая, – восхищение в голосе Свон вызвало искреннюю улыбку на устах Миллс и легкий румянец на щеках. Кончиками пальцев Эмма очертила контуры лица своей королевы и, глядя той в глаза, повела их вниз, задержавшись на пульсирующей венке. Наклонив голову, она оставила невесомый поцелуй на смуглой коже любимой. Миллс начала тяжело дышать, дразнящие ласки шерифа сильнее возбуждали ее, обостряли ощущения. Регина чувствовала нежность и любовь в каждом прикосновении Эммы. Это заставило сердце сделать кульбит и забиться чаще. Она была счастлива – это было самое незабываемое утро в ее жизни. Эмма продолжала покрывать горячими и влажными поцелуями самые чувствительные места на теле мадам мэр. Ее пальцы порхали почти невесомо, касаясь боков и плоского живота брюнетки. Скользнув вверх, ладони сжали упругую грудь, срывая стон удовольствия с полных губ и заставляя бедра Миллс дернуться навстречу Эмме. Миллс гладила кожу на спине шерифа кончиками пальцев, периодически царапая ее своими ногтями. - Эмма, пожалуйста, я больше не могу терпеть, – с мольбой в голосе простонала Миллс. – Я хочу тебя! Регина едва не кончила, поймав на себе голодный взглядом Спасительницы, глаза которой блестели желанием и... безграничной любовью. Еще никто на нее не смотрел так нежно и одновременно с вожделением. Эти глаза, эти губы, эти руки говорили яснее любых слов. Если Эмма хотела так выразить свои чувства, то Регина услышала ее и готова продемонстрировать ответное признание. Свон поменяла свое положение и оказалась между широко разведенных ног своей любимой королевы. Не желая больше мучить Регину, Эмма сразу прикоснулась губами к уже пульсирующему клитору, выпуская из приоткрытого рта юркий язычок. Из горла Миллс сорвался громкий стон, руками она вцепилась в блондинистые волосы. Тонкие и длинные пальцы шерифа с легкостью проникли во влажное лоно, слегка надавливая на самые чувствительные точки. Регина уже не сдерживала себя. Она сильнее зарылась пальцами в светлые локоны и прижала голову Эммы к своему телу, усиливая контакт. Пальцы и язык блондинки, двигаясь синхронно, возносили Миллс на вершину блаженства, подводя ее к долгожданному оргазму. Стоны раздавались непрекращающимся потоком, Свон слегка прикусила набухшую горошинку, и ощутила, как стенки влагалища сжали ее пальцы. До ее ушей донесся гортанный крик Регины. Она достигла своего оргазма, и сейчас приходила в себя. Эмма легла рядом, тесно прижавшись к расслабленному телу мадам мэр. Она наклонилась и невесомо поцеловала брюнетку в плечо: - Как ты? - Это было невероятно! – призналась Регина, тяжело дыша. Она испытала мощнейший оргазм в своей жизни. – Ты превзошла себя, Эмма. - А такое возможно? – притворно удивилась Спасительница. На ее лице расцвела самодовольная улыбка. Она была горда собой. - С тобой все возможно, – улыбнулась Миллс. Она положила голову на грудь Свон и поцеловала ее в подбородок. Ей было уютно и тепло в объятиях. – Чем мы займемся сегодня? - Может немного прогуляемся? – жалобно спросила Эмма. – Я не могу больше сидеть дома, иначе просто сойду с ума. - Хорошо, – согласилась мадам мэр. – Но если ты почувствуешь себя нехорошо, скажи мне. Я не хочу, чтобы ты снова упала в обморок. - Обещаю, – заверила ее Эмма и поцеловала темноволосую макушку. – Я не буду молчать, как в прошлый раз. - Спасибо, – Регина, как накануне ночью, поднесла указательный палец к губам шерифа, нежно очертив контур губ. Эмма в ответ оставила на пальце нежный поцелуй. – Я не хочу, чтобы ты что-то от меня скрывала, особенно свое самочувствие. - Все будет хорошо, – заверила ее Эмма. Она вылезла из постели и направилась в ванную. – И пока ты не передумала, пошли собираться на прогулку. - А завтрак? – спросила Миллс. – Я тебя голодную не выпущу из дома, иначе тебе обеспечен обморок. - Тогда с тебя завтрак, а я в душ! – Эмма поспешила скрыться за дверью, потому что в нее тут же полетела подушка. - Вот, что с тобой делать? – Регина тоже встала с кровати и подняла с пола подушку. – Сегодня ты у меня будешь есть кашу вместо кукурузных хлопьев! - Как скажешь! – прокричала Эмма через закрытую дверь. Она принимала душ с довольной улыбкой на лице. - О как, – удивилась Миллс. – Это что-то новенькое. Пока Эмма мылась в ванной, Регина надела халат и пошла готовить завтрак. Свое слово она намерена сдержать и стала варить кашу, одновременно делая тосты. Кофе и какао уже стояли на столе и приятные ароматы витали по всей квартире. - Вот и я! – Свон появилась на кухне, одетая уже для прогулки. Она села за стол и отпила из чашки какао. Она была в отличном настроении, ей уже не терпелось покинуть стены своей квартиры. - Приятного аппетита, – Регина поставила перед Эммой тарелку с овсяной кашей, украшенную фруктами. Спасительница поморщилась, но молча взяла ложку и приступила к трапезе. Миллс спрятала улыбку, глядя на недовольное лицо шерифа. Сейчас Эмма напоминала ей маленького Генри, который не любил по утрам кушать кашу. Мальчик всегда размазывал ее по тарелке, а вот его биологическая мать с завидным упрямством поедала овсяную кашу. - Спасибо, – Эмма отставила пустую тарелку в сторону и начала пить какао. – А ты почему не ешь? Миллс вздрогнула. Пока она любовалась Эммой, она совсем забыла про свой завтрак. Регина поставила на стол тосты и свою чашку с кофе. - Я задумалась, – мадам мэр села за стол напротив Свон и взяла с тарелки тост. – Вы с Генри так похожи: оба любите какао с корицей, мило морщите нос, когда чем-то недовольны. - А ты замечала, что Генри повторяет некоторые твои жесты? – добавила Эмма с улыбкой. – Он зачастую хмурится, как ты. Я поражалась всегда тому, как хорошо ему удается копировать тебя. - У него был прекрасный учитель, – с довольной улыбкой ответила Регина. – Все-таки, я тоже его мать, пусть и не биологическая. - Но ты самая лучшая мама на свете, – искренне сказала Эмма. – О такой можно только мечтать, уж поверь мне. - Спасибо, – Миллс немного смутилась, но быстро взяла себя в руки. – Генри повезло с нами обеими. - Знаешь, если посмотреть со стороны, мы – чокнутая семейка, – хихикнула Эмма. – Я с родителями примерно одного возраста. Скажу по секрету, Дэвид долго привыкал к обращению «дедушка». Мери-Маргарет это проще восприняла, с юмором. - Для меня большим шоком было узнать, что Голд является дедушкой Генри, – поморщилась Регина. – Меньше всего я хотела сроднится именно с ним. Мне хватило его в роли учителя. - Понимаю, – кивнула Эмма. – Ладно, не будем о нем вспоминать. Здесь я больше сочувствую Белль. Не в того человека она влюбилась. Злодеями не рождаются, ими становятся. - Это я по себе знаю, – ответила Миллс, невольно вспомнив свое темное прошлое. - Ты никогда не была по-настоящему злодейкой, Регина, – возразила ей Эмма. – Как и я не была совсем Темной. Румпельштильцхен стал монстром и остается им до сих пор. Даже любовь не может его изменить. Это невозможно, потому что он – сущее зло. Голд был человеком, а что в итоге? Он снова выбрал тьму и власть. Ты совсем другая, Регина. Ты изменилась, стала сильной и независимой женщиной. Ты стала героем не только для Генри, но и для меня. Ты прошла долгий путь, Регина, и я горжусь тобой. - Эмма, – Регина была тронута словами Свон до глубины души. – Я не прошла бы весь этот путь без тебя, Эмма. Ты первая поверила в меня, всегда защищала, заботилась. Ты одна не отвернулась от меня, протянула руку. С тех пор прошло много, как никак, пять лет. Мы обе изменились. - Да, это точно, – согласилась Свон. Она сама не ожидала от себя подобных слов. Фактически, это прозвучало как признание в любви, но Эмма не жалела о сказанном. Слова были сказаны от чистого сердца, от души. – Жизнь заставила нас стать теми, кем мы сейчас являемся. - Пошли гулять? – Регина допила кофе и встала из-за стола. Эмоции переполняли ее. Ей хотелось подойти к шерифу, обнять ее и крепко поцеловать. Но она сумела сдержать свои порывы, страх помог взять себя в руки. – Только не долго, договорились? - Хотя бы так, – Эмма тоже встала из-за стола и поставила грязную посуду в раковину. – Я знаю тут неподалеку хорошее кафе-мороженное, давай сходим? Я угощаю. - Уговорила, – улыбнулась Регина и вышла из кухни. - Отлично! – Эмма поспешила за ней. Прогулка обещает быть незабываемой для обеих.