Любовь на время

— Что вы будете пить? — нагнувшись перед нашими сидениями, спрашивает стюардесса. Джастин откашливается (уже в пятый раз, а мы, между прочим, только что взлетели) и говорит ей: — Гранатовый сок, пожалуйста. Я оттягиваю длиннющие ушки своего игрушечного зайца, который, наверное, если был бы живым, уже бежал бы от меня, сломя ноги. Понятия не имею, зачем его взяла с собой, но его я пока считаю единственным утешением. — А мне воды, — улыбаюсь стюардессе, игнорируя фырканье Джастина, и она удаляется. Джастин, как и обещал, перевел мне на карточку две тысячи. Честное слово, мне кажется, что у него отсутствуют мозги. Это объясняется тем, что я здесь делаю. На его месте, я бы в жизни не предложила сыграть роль его «любимой» такой девушке, как… мне. Я думаю о том, что через три часа мы уже будем у него дома, и легкая паника дает о себе знать. Нет, я не нервничаю, в отличие от него, потому что прямо сейчас он прожжет в своих коленях дырку, потирая их руками. Мне просто непонятно… все это. Еще день назад я планировала валяться целыми днями и читать книги, подаренные Нэнси и Нейтом. Но никак не отправляться с Бибером (!) к нему домой, где мы должны изображать двух влюбленных. Еще день назад у меня не было никаких планов, и я не ждала абсолютно никаких перемен, но сейчас я в самолете лечу в Северную Дакоту на какой-то неизвестный мне горнолыжный курорт. Паника увеличивается, когда я начинаю осознавать, что мы действительно должны будем делать. Держаться за руки, смотреть друг на друга влюбленными взглядами и, возможно, даже целоваться… Что ж, пути обратно у меня нет. Я сама на это согласилась. Как вообще он это представляет? Я и Джастин — счастливая пара. Но — черт — две тысячи долларов на дороге не валяются. Я и мечтать не могла о таких деньгах. И теперь вот так вот просто они у меня есть и хранятся на карточке. Мне нужны деньги. Несомненно. Я могу отправить половину маме, и при такой мысли на меня накатывает огромная волна облегчения, потому что ей тоже нужны деньги. Я могу жить пару месяцев, не беспокоясь практически ни о чем. Будем честны, это манит. Предложить девушке, с которой ты постоянно ссоришься, такие деньги… определенно, у него нет мозгов. Вся эта ситуация самое что ни на есть настоящее безумие. Безумие, которое я и не могла вообразить. Безумие, которое он предложил мне холодным весенним вечером. Безумие, на которое я просто согласилась. Одно сплошное б-е-з-у-м-и-е. М-да. Чую, что будет мне нелегко. Делаю глоток воды и закрываю глаза, намереваясь проспать весь полет. Но резкая боль в животе заставляет меня распахнуть глаза и приложить руку к ноющему месту. Боль в животе тянущая и очень мне знакомая. О-ой. Кажется, это сигнал тревоги. Игнорируя панику, я буквально лечу в туалет, надеясь, что это не то, о чем я думаю. Нет, нет, нет, нет! Только не сейчас. Блять, пожалуйста, только не сейчас! Но, кажется, Бог решает меня проучить, потому что, когда я закрываю дверь туалета, обнаруживаю, что у меня начались месячные. Это самый худший момент в моей жизни. И я самый везучий человек на свете. Зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох. Я не выдержу такого испытания. Смотрю на свои черные леггинсы и практически задыхаюсь. Очевидно, унижения мне не избежать. Беру небольшое количество бумажных полотенец и, свернув, вкладываю в нижнее белье. Я смотрю на себя в крошечное зеркало на стене и ужасаюсь. Лицо раскраснелось, а на голове жуткий беспорядок. Я. В. Блядской. Растерянности. Ненавижу чертову Вселенную. И в таком состоянии я буду знакомиться с отцом Бибера. Я всегда была организованна, но именно сегодня, именно сейчас, я должна была забыть об этом. Слышу стук в дверь и вздрагиваю, потому что затем раздается тихий голос: — У тебя там все в порядке? Мне приходится сделать пару вдохов. Чувствую ужасную боль и тошноту. Я снимаю толстовку и, оставаясь в одной черной футболке, завязываю её вокруг талии. Открываю дверь и встречаюсь со спокойным взглядом Джастина. Наверное, он уже закинул пару бокалов шампанского. Он хмурит брови и слегка наклоняет набок голову, внимательно разглядывая меня. От его взгляда-ищейки я чувствую, как краснеет шея и лицо. Хочу накрыть лицо руками и просто спрятаться. От всего. От него. От его семьи. От этого гребаного отдыха. Я начинаю жалеть. Мне кажется, он уже в аэропорту начал жалеть. И я полная идиотка, у которой вместо мозгов черт знает что. Хочу провалиться. — У меня такая… проблема, — бормочу я, стараясь смотреть куда угодно, но не на него. Господи, какое унижение. Когда я представляю эту картину со стороны, мне хочется до смерти расхохотаться. Это ужасно. И смешно. И, видимо, на меня так действуют гормоны. У меня будет срыв, я чувствую. Он делает шаг ко мне, и я слегка открываю дверь. — Что такое? Ощущая, как щеки заливаются предательской краской, говорю: — Мне нужны… эти… ну… Пожалуйста, пойми все. Пожалуйста, пойми все. Он хмурится и наклоняется ко мне. — Что?.. — Ну… девчачьи штучки… Бибер, не тупи! Джастин широко раскрывает свои глаза и приоткрывает рот, и, кажется, он все понял. Я сейчас похожа на чертову сумасшедшую. Ох, черт. — А у тебя… ничего нет? Я нелепо выдавливаю улыбку. — Я забыла, прости. Джастин смущается. Я же желаю, чтобы земля раскололась и поглотила меня. — Я тебе это припомню, Саттер! — шепотом «кричит» Джастин и закрывает дверь. Я накрываю рот ладонью, еле сдерживая смех, не смотря на такую дурацкую ситуацию, когда слышу его: — Простите, — обращается он к пассажирам, и его голос звучит довольно громко и уверенно. — Моей девушке срочно нужны девичьи… вещи… и не могли бы вы помочь мне. Пожалуйста. Я заплачу. Если наш «отдых» начался так, то я просто не представляю, что нас ждет дальше. Но я все равно хохочу, потому что осознание всего этого не может не заставлять смеяться. И да. Бибер мне это точно припомнит. — Она пользуется тампонами? — Я слышу голос какой-то женщины и облегченно вздыхаю. Прислоняюсь к стене, и через две секунды он наконец говорит. — Я заплачу вам сто долларов, если вы дадите мне это. — Вот, держите. Кажется, поездочка пройдет на славу. А я ведь его предупреждала.

***

После моего дикого позора мы с Джастином обмолвились только парой слов. Сейчас мы едем уже в поезде, где нас, как сказал Бибер, уже ждут. Я прочищаю горло и спрашиваю: — Как зовут твоего отца? — Джереми Бибер. Мне стыдно, что я до сих пор не знаю. А ведь он конгрессмен и состоит в каком-то то там Совете. И, наверняка, он будет оценивать каждый мой шаг, каждую мою родинку и ресничку. Я сняла кольцо, хотя Джастин говорил, что это необязательно. Сделав макияж в самолете, я более менее стала похожа на человека. Так же переоделась в серое вязаное платье. Ах да. Еще один важный факт. Прошлым вечером я покрасила свои кончики волос в натуральный цвет, и теперь мои волосы самые что ни на есть обыкновенные, вьющиеся и длиной до лопаток. Даже не знаю, зачем я это сделала, но мне кажется, я должна была. Я просто хочу постараться хорошо оправдать деньги, которые он мне уже перевел. Я не хочу, чтобы при виде меня, его отец сразу понял, что я ему… не подхожу. Это понятно, но нужно изобразить обратное. Я справлюсь. Конечно же, я справлюсь. Как иначе-то? — Итак. — Я поворачиваюсь к Джастину, и он отрывает свой взгляд от окна. — Нам нужна легенда, так ведь? Он немного приоткрывает губы и хмурит брови. — Черт, я совсем забыл. — Прикладывает руку ко лбу, закрыв глаза. — Надо что-нибудь придумать. Давай так: мы познакомились в библиотеке, ты искала какую-то книги, а я дружелюб… Не обращая внимания на его лепет, я его прерываю: — Нам что, по пятнадцать лет? Какая к черту библиотека? Джастин все так же хмурится и изрекает: — А что ты можешь предложить? Я откидываюсь на сиденье и смотрю на часы. Через сорок минут мы будем на месте. — Мы познакомились… скажем, по лотерее! — Меня осеняет, и я продолжаю: — Мы купили одинаковые лотерейные билеты, и наши номера совпали. Это так романтично! Бибер закатывает глаза и тяжело вздыхает, что мне приходиться подавить желание стукнуть его по голове. — Это хрень какая-то. Давай лучше… в супермаркете. — Как банально, — теперь глаза закатываю я. — Дай угадаю, осталась последняя пачка печенья, и ты, конечно же, дружелюбно предложил ее мне. Бибер, тебе никогда в жизни нельзя писать любовные романы! — А ты у нас прямо-таки мисс оригинальность, — шикает он, и на нас оборачиваются другие пассажиры. Мы понимаем, что время близится к полночи, и, так как мешаем всем спать, замолкаем. — Просто столкнулись в университете, — предлагаю я, и он, на мое удивление, кивает. — Сколько детей мы планируем? Джастин округляет глаза. — Чего? Мы встречаемся всего несколько месяцев! Я пожимаю плечами, стараясь игнорировать его дурацкий шок. — Что, вдруг они спросят? Ты ответишь, что мы это не обсуждали, а я скажу, что мы хотим пятерых, и — бац! — вот мы и попались! Он прикрывает глаза, выглядя уже довольно усталым. — Да, Лола. Ты крайне чокнутая девчонка. — Ну так что? — Ладно. Два ребенка, — сдается он, и я улыбаюсь. — Хорошо? Я киваю. — А собак? — Саттер, если ты сейчас не заткнешься, я заклею твой рот скотчем. Ой. Ну вот и всплывает на поверхность моя болтливость. Напоминаю себе, быть как можно сдержаннее перед его отцом. — А как зовут его жену? — Анна-Лиза. Я притворно вздыхаю. — До чего же аристократическое имя. Но он не понимает этой шутки, поворачивается ко мне всем лицом, и я замечаю… серьезность в его глазах. — Просто будь… не принимай близко к сердцу, все что они будут о тебе говорить, Лола, — четко произносит Джастин. — Ни в коем случае. Он говорит это так серьезно, что я вздрагиваю. Будто извещает меня о какой-то государственной тайне. Я киваю. Джастин вновь шумно втягивает воздух и отворачивается к окну. А я от нервов залезаю в «спинку» моего зайца и достаю пачку зефирок. Начинаю ее открывать, как вдруг Джастин поворачивается и удивленно наблюдает. — Ты как это вообще в аэропорт протащила? Я ему подмигиваю: — Я гений, Бибер. Просто признай. Протягиваю ему пачку, и он берет одну зефирку, засунув ее полностью в рот. И тут же жалеет об этом, потому что давиться и начинает кашлять. Я смеюсь и хлопаю его по спине, поймав очередной взгляд недовольного пассажира напротив нас. Пережевывая сладость, он спрашивает: — Ты зачем концы свои перекрасила? Пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. — Просто захотелось. — Ага, коне-е-е-чно, — не верит он. — Я просто хочу оправдать деньги, — вздохнув, отвечаю я. — Не хочу, чтобы они решили, что я тебе не подхожу. Молодец, Лола. Прямо в лоб! Но Джастин лишь коротко кивает. — Понял. — А вдруг спросят рассказать какую-нибудь историю из моей жизни? — Кого спросят? — Тебя, дурак! Они могут не поверить и проверить, хорошо ли ты меня знаешь! На меня вновь налетает паника. Такая явная паника, что он смущенно отводит взгляд, и я просто уверена — у него уши вянут от моей болтовни. Мы с ним вместе всего несколько часов, а я почти ни на секунду не затыкала рот. — Ну… расскажи какую-нибудь историю. Я закрываю глаза, вспоминая то, что можно рассказать семье Джастина. — В детстве нас повели к какому-то фотографу, чтобы он сделал семейное фото, — начинаю я. — Меня нарядили в жутко неудобное платье и розовые колготки, которые… впивались в мои девчачьи прелести… я разревелась, а потом получилось так, что я укусила фотографа за руку и испугала до такой степени, что ему пришлось удалить все фотографии. Я поворачиваю голову и наблюдаю за тем, как Джастин смеется. Очень громко смеется, привлекая внимание людей и схватившись рукой за живот. — О Боже, — задыхается Джастин. — Ну… ну ты и комик, Саттер. Я невольно улыбаюсь от его звучного смеха, потому что не могу не улыбаться. Получается как-то само собой. — А название сегодняшнего дня, — наклонившись ко мне, шепчет Джастин: — «Твои девчачьи прелести!» Он взрывается в очередном приступе смеха, а я, специально нахмурившись, толкаю его в плечо. Черт. Мне нравится проводить с ним время. Никогда бы не подумала. И когда он наконец затихает, я подпираю голову рукой и закрываю глаза. Чувствуя тепло его тела слева от меня, начинаю дремать. Но не проходит и двадцати минут, как я вновь слышу его голос: — Ало, космос. Мы приехали. Все еще не открывая глаза, я спрашиваю: — Кто это? — Парень твоей мечты. — Полковник Сандерс*? Джастин издает смешок и тыкает пальцем в мою руку. Мы встаем, и он, как истинный джентльмен, берет все наши чемоданы. Я как всегда его подкалываю, а он что-то бубнит о том, что я крайне сумасшедшая. Когда выходим из поезда, я слышу позади Джастина. — Главное — не волнуйся. Мы должны выглядеть очень естественно. — Волнуешься тут только ты, — с ухмылкой отвечаю я. Черт, а тут действительно холодно. В одном лишь вязаном платье я чуть ли не дрогну до костей. Сейчас идет снег, и холод просто ужасный. Мы стоим возле поезда, обнимая себя руками и оглядываясь в поисках отца Джастина. Но поезд уезжает, и мы остаемся практически одни в этом месте. Фонарь освещает все, и я бы даже сказала, что мне нравится эта атмосфера — медленно идущий снег и такая красивая ночь — если бы не такой жуткий холод. Джастин не преувеличивал, когда говорил, что в Джексон-Хоул сейчас как на Северном Полюсе. Город этот славится популярным горнолыжным курортом, чем и привлекает кучу богатеньких людей вроде отца Бибера. — Когда там за нами приед-дут? — стуча зубами от холода, спрашиваю я. — Без понятия. И, к нашему огромному счастью, спустя три минуты перед нами останавливается огромная черная машина, и если бы я ее увидела в другой ситуации, подумала бы, что это машина какой-то криминальной банды. — Это наш дворецкий, — говорит мне Джастин, загружая сумки в багажник. — Дворецкий водит машину? — Он у нас и машину водит, и ворота открывает, и еду готовит... и все остальное тоже. — Он замечает мой удивленный взгляд и изрекает: — Не спрашивай. Он клевый. Джастин открывает мне заднюю дверь, и, когда я сажусь, благодарю Бога за такое счастье. В машине тепло, и мы постепенно начинаем согреваться. Джастин садится рядом со мной и улыбается водителю-дворецкому. — Привет, Кэп. Как ты? Я ловлю взгляд этого Кэпа через зеркало и улыбаюсь ему. Это милый дедушка лет шестидесяти с дружелюбным видом и добрыми глазами. Он мне уже нравится. — Привет, мальчик мой. — Он поворачивается к нам и пожимает ему руку, пока я от волнения разглаживаю руками юбку платья. — Все по-старому. — А вы, прекрасная мисс, девушка Джастина? — Кэп очаровательно улыбается мне, что в уголках его глаз появляются морщинки. Я улыбаюсь и протягиваю ему руку. — Привет. Я Лорелей. И да, — кошусь на Джастина, который разглядывает свои пальцы, — я его девушка. Выгляди естественно. Выгляди естественно. — Наконец-то у него кто-то появился. — Кэп заводит машину, и мы трогаемся, а мое волнение лишь увеличивается. — А то его отец уже хотел искать ему какого-нибудь знаменитого гея. Джастин откашливается, и Кэп подмигивает мне через зеркало. Он одет в черный смокинг, и я тут же мысленно замечаю, что одета слишком… просто. Нужно было надеть что-нибудь понаряднее. Я смотрю в окно, на горящие огни домов, торговых цетров и витрин магазинов. Пересекая улицы, мы движемся по менее оживленной из них, а затем въезжаем туда, где буквально нет ни души, но где возвышаются десятки домов, высотой не менее трех этажей. Черт. Мое желание бросить все это и свалить домой растет с невероятной силой. Нужно справиться. Ты с этим справишься, Лола. Конечно, ты справишься. Ох.