Любовь на время

Я проснулась в самую рань от того, что прогнулась кровать. Снова. И как только разлепила веки, почувствовала, как сердце истошно билось в груди. Очень быстро билось. Тем самым вызывая тошноту. И спать мне уже совсем не хотелось. Обстановка была незнакомой, и мне потребовалось секунд десять, чтобы понять, что происходит. Мой позор в самолете… знакомство с отцом Бибера и его женой… то, как неловко мы вели себя прошлой ночью… и как мы делили кровать! На самом деле, то, что я сказала, что меня не смутит, если Джастин будет спать со мной в этой кровати, было абсолютным и наглым враньем. Меня это смущало. Но я не хотела, чтобы он спал на полу, потому что тогда мы можем просто напросто спалиться. Но это было жутко неловко. Когда я вышла из душа и прошмыгнула мимо него, он уже спал… или притворялся. Джастин был на самом краю кровати, что мне казалось, еще чуть-чуть — и он упадет. Он, как и обещал, положил между нами две широкие подушки, и этого хватало, чтобы полностью не видеть друг друга. Но я ощущала его присутствие рядом. Это ведь настолько странно и интимно — делить вместе одну кровать. Так делают влюбленные. А мы — фиктивные влюбленные. Я мысленно напоминаю себе не думать об этом слишком много. Когда смотрю на телефон, обнаруживаю, что время всего лишь шесть утра, и я встаю, так как заснуть уже точно не получится. Не знаю почему, но сердце до сих пор колотится, как заведенное. Аккуратно встав, стараясь его не разбудить, я поправила свою пижаму. Это огромная футболка и штаны. На Джастине было то же самое, но футболка у него была белая, и она не висела на нем так свободно. Джастин спал на животе, прижавшись лицом к подушке, а его рука высовывалась из-под нее. Сейчас лучи проникают в комнату сквозь бежевые шторы, и его кожа выглядит более загорелой. А татуировки на руках видны так отчетливо, что мне приходиться собраться с мыслями и пойти в ванную, а не остаться стоять на месте и пялиться на его рисунки на коже. Прошлой ночью шел снег, и с нашего окна сейчас открывается просто невероятный вид на снежные горы. Этот вид стоит миллионы. Буквально. Как я и думала, в этом Вайоминге очень холодно. Чего я не понимаю, так это почему отец Бибера выбрал именно это место для отдыха, а не где-нибудь в Австрии. Я умываюсь, чищу зубы и колдую над своими волосами не менее десяти минут, потому что после того, как я их не высушила, птицы легко могут принять их за свое гнездо. Надеваю черное платье с длинными рукавами и чуть ниже колен. Я взяла с собой только три платья, и они совершенно не выглядят достаточно нарядно, так что с этим могут возникнуть проблемы. Прохожу мимо Джастина и обнаруживаю, что он все так же сопит в две дырочки. Сейчас он выглядит очень… домашним, что ли. В эту ночь наша комната будто уменьшилась в несколько раз, и все теперь ощущается в разы интимнее. И это не тогда, когда, по сути, нам должно быть комфортно. Я не предполагала, что Джастин такой высокий по сравнению со мной. Конечно, нет, потому что в основном я видела его, стоя за барной стойкой или сидя в конце аудитории на паре испанского. Сейчас, когда я провела с ним уже больше суток и понимаю, что буду проводить больше, я невольно начинаю осознавать, почему на него западают девчонки из нашего универа. Он спокойный и выражает сдержанность, в отличии от своих друзей. Но в стенах нашего бара каждый раз он будто отбрасывает это все, становясь таким… беззаботным, что становится непривычно. Когда спускаюсь вниз, думаю о том, что не рано ли я проснулась и не покажется ли это странным. Вчера все были вполне дружелюбны ко мне. Даже эта высокая брюнетка, от которой так и веяло высокомерие. Но она мне понравилась, отчасти потому, что мы были похожи. Ей не терпелось узнать побольше обо мне, и я не знаю, как с этим справиться, потому что с Джастином мы особо-то не говорим. Она была красивой, с прекрасным личиком, что вблизи ее кожа казалась фарфоровой, а черты лица вылепленными, словно она сама представляла собой одну идеальную скульптуру. Я хочу, чтобы Джастин говорил со мной, говорил, что именно он хочет и как я должна себя вести, говорил со мной обо всей этой ситуации, но из него и слова не вытянешь. Отец Джастина вызвал… странные ощущения. Он тоже относился (пока относился) ко мне хорошо, он улыбался мне, но у него было что-то такое, что отталкивало людей. Перед сном я погуглила и узнала, что ему сорок два года, но выглядит он на несколько лет младше. Его волосы черные-черные, совершенно не такие, как у Джастина, с легкой сединой на висках и задней части шеи. Его улыбка какая-то зубастая и недружелюбная, а глаза также отличаются от глаз Джастина. Вчера я не смогла заметить ни одной схожей черты с Бибером-младшим. Этот дом похож на чертов музей. И я боюсь сделать лишнее движение и что-нибудь сломать, что может стоить дороже, чем все мое обучение в университете. Я уверена, одни эти картины дороже, чем вся многоэтажка, где я снимаю комнату. Я до невозмутимости домашний человек. И так было всегда. Я даже не скрываю то, что тихий вечер с ведром мороженого и «Нетфликсом» вызывает во мне сладкое головокружение. Нэнси, Уилл и Колт, кажется, все еще в шоке от этого факта. Они каждые выходные зовут меня на ту или иную студенческую вечеринку в какой-нибудь маленькой квартирке на окраинах Нью-Йорка. И я отлично знаю, что творится на этих вечеринках. Когда спускаюсь по этой длиннющей лестнице, стараюсь двигаться как можно аккуратнее, потому что я себя знаю, и с моим везением я точно что-нибудь разобью. Например, эту огромную вазу, на которую даже смотреть страшно — мне кажется, что она тут же разлетится на тысячу осколков. На кухне уже кто-то был, потому что я услышала шум. И когда я открыла дверь, я чуть ли не взвизгнула от увиденной мною картины. Анна-Лиза сидит на столешнице, а между ее ног расположился Бибер-старший, жадно ее целуя и издавая соответствующие звуки. Бля-я-я-ть. Как же я вовремя. Анна-Лиза, заметив меня, округляет глаза и отталкивает своего мужа, заливаясь румянцем на щеках. Черт. Отлично, Лола. Ты только что сбросила огромную бомбу неловкости. И это в первый же день. — Простите, простите, — быстро лепечу я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на них. — Я не думала, что вы тут… мне просто… не спалось, и я… — Лола, — со смехом прерывает меня Анна-Лиза, — все хорошо. Мы просто… готовили завтрак и немного увлеклись. — Да-да, — говорит Джереми. — Прости. Мы совершенно забыли, что находимся не одни в этом доме. Они, скрывая улыбки и краснея, словно парочка подростков, отстраняются друг от друга, и Анна-Лиза принимается готовить завтрак. — Джастин все еще спит? — спрашивает меня Джереми. — Не спит. — Почти с рычанием произносит кто-то позади меня, и в этом голосе я узнаю голос Джастина. Он стоит в углу, засунув руки в карман штанов, но даже так я вижу, что они стиснуты в кулаки. Лицо его покраснело, а челюсть сжимается так, что мне кажется, она сейчас треснет. Ой-ой. Кажется, он озлоблен. Джереми со вздохом прикрывает глаза и говорит: — Джастин… — Может, вам стоило устроить чертову порнуху на этом столе?! — кричит Джастин так громко, что они оба вздрагивают. Анна-Лиза напрягается, но ничего не отвечает, продолжая готовить завтрак. И на что ты вообще согласилась, Лола? Джастин уходит — практически бежит — наверх, и Джереми тут же следует за ним. М-да. Будет очень весело. Анна-Лиза, помешивая что-то в белой миске, поворачивается ко мне и говорит с какой-то вымученной улыбкой: — Не обращай на них внимания. Они не очень-то ладят. — Это я уже заметила, — вздыхаю я, садясь за стол. — Можешь звать меня просто Анна, кстати, — говорит она и ставит на плиту сковороду. Обжаривая уже нарезанные овощи, она спрашивает: — Сколько тебе лет, Лола? К нам приходит Джереми, и я тут же напрягаюсь. — Джастин ведет себя как подросток, а я не хочу пропускать завтрак, — говорит он мне, поцеловав свою жену в висок. Анна-Лиза улыбается и прикрывает глаза, и я замечаю, что им так комфортно вместе, и они совершенно ни о чем не волнуются. И, наверное, они вполне счастливы, но, как я понимаю, Джастин не хочет с этим мириться. И что за семейка? Мы все принимаемся за еду, которую поставила перед нами Анна. А Джастина до сих пор нет. И я чувствую, как начинаю закипать. Это так он думает изображать влюбленную парочку, закрывшись где-то, как чертов тинейджер? Стукнуть бы его по голове. — Мне восемнадцать, — вспомнив о вопросе Анны, отвечаю я. — Вы почти ровесники, — ткнув вилкой в мою сторону, говорит Джереми. — Как вы познакомились? — Мы столкнулись в университете, встретились взглядами и поняли, что жить друг без друга не сможем. — С широкой улыбкой на лице на кухню заходит Джастин и садится рядом со мной. Когда я перевожу взгляд на него, он игриво мне подмигивает и как ни в чем ни бывало начинает есть яичницу с беконом. — Ты что творишь? — одними губами произношу я. Он еще раз подмигивает мне, и в этом Джастине я узнаю того самого парня, который любил шутить со мной и Нэнси в нашем баре. Иногда мне кажется, что у него гребаное раздвоение личности. — Это так романтично, — вздыхает Анна, пялясь на нас и улыбаясь во весь рот. — Да уж, — бурчит отец Джастина, — очень романтично. Обстановка, мягко говоря, напряженная, и, кажется, только Анна чувствует себя непринужденно. Я же сижу так, словно вот-вот взорвусь. Каждая мышца моего тела натянута словно струна. А в горло не лезет ни один кусок еды. Джереми продолжает пожирать меня глазами совсем, ну просто совсем недобрым взглядом, словно он только что узнал такое, отчего разочаровался ко мне. — Тебе что-то не нравится, папа? — притворно улыбнувшись, спрашивает Джастин, и я замечаю, что это первый раз, когда Джастин назвал Джереми папой. Джереми игнорирует Джастина и обращается к нам: — А сколько именно вы встречаетесь? — Несколько месяцев, — быстро отвечаю я. — Чем ты занимаешься, Лола? Ой. Кажется, меня ждет допрос. — Отец, ей восемнадцать, — сверля его взглядом, отвечает Джастин. — Конечно, она студентка. — Я в ее годы уже был заместителем компании моего отца, — сквозь зубы произносит Джереми. — Ключевое слово тут, папочка, «моего отца», — снова не скрывая улыбки, воркует Джастин. Поправка: не только он ведет себя как подросток, но и его отец тоже. Из всего этого буйного сумасшествия мне понравились только Анна и Кэп. А все, что я выяснила за последние двенадцать часов, так это то, что Бибер-старший очень странный, а у Бибера-младшего несколько личностей; в одно время он флиртующий и ведущий себя совершенно непринужденно, в другое же — спорящий со всем и вся и озлобленный будто на весь мир. Повезло же мне. — Ты росла в полной семье? — пережевывая еду, вновь спрашивает Джереми, и я замечаю, что Джастин сжимает в руках вилку. — Отец… — практически шипит он. — Все нормально, милый, — улыбаюсь я, стараясь разрулить ситуацию, и для большего эффекта, накрываю ладонью руку Джастина, стиснутую в кулак. Рукой я чувствую, как он расслабляет кулак, и я понимаю, что сейчас творю. Я. Сжимаю. Руку. Джастина. Бибера. И. Даже. Поглаживаю. Пальцами. Не обращая внимания на тепло его кожи, я нацепляю широкую улыбку и отвечаю: — Я росла в неполной семье. Отец ушел от нас, когда мне было… — Обычно дети, росшие в неполных семьях, ведут себя не так, как полаг… И его обрывает Джастин, который кулаком стукает по столу (не той, которую я сжимаю): — Может, хватит, а? — кричит он громко, что Анна вздрагивает и роняет вилку в тарелку со звонким звуком. — Я просто пытаюсь поддержать разговор, — пожимает плечами Джереми. Джастин все так же сверлит его взглядом. — Наезжая на мою девушку, да? — Я пытаюсь узнать ее получше, ты, придурок. — Он назвал его придурком? Серьезно? — Хватит вести себя как маленький, который не может смириться с новой девушкой папочки. — Так-так-так! — я вскидываю руку вверх, останавливая эту перепалку. — Не нужно ссориться, хорошо? Да, странно, что сейчас ваш сын привел девушку, которую видеть не желаете из-за ее положения в обществе. Вас тоже можно понять! — Поворачиваюсь к Джастину и добавляю: — А тебе стоит относиться к Анне так, как она заслуживает, ясно? — вскрикиваю я, что эхо разносится по всей кухне. — Ну, а мне надо выпить успокоительного… Над столом повисает тяжелая неловкая тишина. И, кажется, не нужно было ничего говорить. Я понимаю, что подмешиваю в огонь масло, но тихо говорю: — А еще у меня ПМС, — сглатываю и добавляю: — Простите. Я слышу, как за моей спиной тихо хихикает Кэп. — А девочка права, — говорит он, прикрывая рот рукой, которая спрятана в рукаве смокинга. — Помолчи лучше, Кэп, — шипит Джереми. Кажется, сегодня я отправлюсь домой. Плечи Анны трясутся, и я понимаю, что она изо всех сил сдерживает смех. Джереми слегка улыбается мне и говорит: — Ты очень странная, Лола. Но ты мне нравишься. А для меня важно, чтобы ты еще нравилась моему сыну. Он произнес слово «сын» с такой нежностью, что я быстро перевела взгляд на Джастина, гадая, смогу понять, о чем он думает, или нет. И это я странная? Мне хочется возразить, что странные тут они все. А особенно Джастин Бибер, которого я никак не могу понять. Его глаза сейчас будто закрыты какой-то защитной пленкой, а сам он ведет себя так, будто его ждет казнь, если он даст себя немного понять. Сложно объяснить… это парень будто не хочет здесь находится, не хочет и смотреть на меня, не хочет вообще видеть Анну и Джереми вместе. Но он ведь сам пригласил меня в этот дом. Сам предложил мне на время побыть его фиктивной девушкой. И почему-то именно я должна вытягивать из него то, что мы должны делать. Вытягивать из него хоть что-нибудь, чтобы я понимала, как мне надо действовать. Потому что если я буду действовать по-своему, все может обернуться совсем по-другому. И совсем нехорошо. Все это так странно.