Любовь на время

Я бывала в аэропортах пару-тройку раз, но каждый раз пребывала словно в трансе, потому что не могла оторвать взгляд от бегающих вокруг людей. Хоть и в университете, и в любых других местах я люблю засматриваться или общаться с людьми, но тут это все чувствуется как-то по-особенному. Сама не знаю почему. Наверное, из-за искренности объятий, поцелуев и слов «до встречи», а иногда и «прощай». Меня поражает, что именно в таких местах можно увидеть такую искренность человека, когда он не обращает внимания ни на что остальное: ни на собственный вид, ни на взгляды других (например, меня), а просто сосредоточен на человеке, которого провожает. А больше всего мне почему-то жаль тех людей, которые сидят в одиночку и смотрят на окружающих иногда с таким жалостливым взглядом, что мне хочется их обнять. Наверное, именно с таким взглядом я сейчас и сижу в зале, где заряжаю свой телефон за пять баксов. — Будете продлевать? — зевнув, спрашивает мужчина, сидящий через деревянный стол в кресле, который лениво осматривает меня. Я киваю и протягиваю ему (все еще дрожащей рукой) пять долларов. Он отпивает еще один глоток пива, вытирает рот рукой и этой огромной лапой забирает купюру. Наблюдая за обнимающейся парочкой, чувствую себя еще ужаснее. В голове будто пустота на пару с бардаком — такое ведь бывает, правда? Я вспоминаю, как мечтала поехать домой, забраться в любимую кровать, увидеться с друзьями и просто наконец уехать из этого дома Биберов. Но сейчас я смотрю на свой билет в руке и понимаю, что нихрена я этого не хочу. Я хочу обратно. Очутиться в кровати с Джастином. Слушать его глубокий голос, рассказывающий обо всем на свете, ощущать его пальцы, гладящие меня по волосам и щекам, чувствовать его смех под своей ладонью, целовать, ох боже, целовать так, что каждый поцелуй становится особенным и отличающимся от прежних. Хочу снова ощутить его тело над собой и под собой, услышать его молящие звуки, шепот и временами властный тон, говорящий, чего именно он хочет. Я достаю телефон и нахожу наше селфи, которое мы сделали в его день рождения. На одной фотке я улыбаюсь, а он моргает, а вторая просто идеальная — я улыбаюсь, он улыбается и смотрит на меня. Закрываю глаза и делаю пару вдохов, чтобы остановить слезы. Сейчас я себя чувствую как после фестиваля. Всего несколько часов назад были люди, было веселье и танцы, а сейчас остался лишь дым, мусор и пустота. Решаю позвонить маме, одновременно глотая рыдания и хрипы, рвущиеся из горла. Я скучаю по дому и летом часто стараюсь выбираться на недельку-другую. Я скучаю по пляжу у залива, по сильному ветру, когда тебя буквально сдувает с места, скучаю по чистому небу с белыми облаками, частично неспрятанному небоскребами. Я скучаю по тихим вечерам с мамой, когда мы сидели на крыльце в креслах, наблюдая за соседями, и читали, каждый свою книгу, которые мама тащила из библиотеки, а потом делились всем на свете, что накопилось за то время, когда были в разлуке: пусть это день в школе, а затем и месяцы на другом конце страны. Когда я была маленькой, мне до смерти хотелось окунуться во взрослый мир. Я никогда не относилась к тому типу школьников или студентов, которые слишком волновались из-за экзаменов или просто предстоящих трудностей; я умела наслаждаться моментами, но так хотела поскорее уехать, поступить в университет, познать эту студенческую жизнь и просто получать удовольствие от того, что все решения принимаешь ты. Когда учишься в школе, чувствуешь себя в невидимом мире, далеком от реальных проблем. Тебе кажется, что все в будущем будет так, как ты спланировал, что жизнь будет радовать тебя приятностями один за другим, но совсем-совсем скоро понимаешь, что это далеко не так. Понимаешь, что тебе нужно платить за свои расходы, будь это счета за дом и электричество или собственные развлечения. Взрослая жизнь оказывается не такой сладкой, как думают многие. И сейчас я чувствую себя ребенком, на которого навалилось много проблем и который хочет, чтобы все само собой разрешилось. Я знаю, что ничего само по себе не разрешится, и каждый раз во время трудностей собиралась со всеми силами и решала проблемы. Но в этот раз ощущаю себя слишком слабой и истощенной. Будто меня протащили через огромную дождевую тучу. — Лола? — Знакомый голос отрывает меня от мыслей. Откашливаюсь и тихо говорю: — Привет, мам. Что делаешь? Голос не может звучать непринужденно, да мне этого и не особо хочется. — Иду с работы, потому что автобуса почему-то не было. Эта зараза, кажется, опять заглохла. Я натянуто смеюсь, и смех мой, кажется, меня выдает: — Прогулка в твоем возрасте полезна, между прочим. Она фыркает, но тоже смеется. — Зараза тут ты, между прочим. Три секунды мы молчим, и я жду, когда она проявит свою наблюдательность. — Ты какая-то странная, детка. Что-то случилось? — Да нет, — вздыхаю я и медлю. А потом зажмуриваюсь, прикладываю ладонь к влажному лбу и со стоном признаюсь: — Да. Стук ее каблуков вмиг прекращается, и я догадываюсь, что она остановилась. Путь от городской библиотеки до дома я знаю наизусть и, наверное, она сейчас присела на лавочку у какого-нибудь дома. — Рассказывай. — Я просто… мам, — слова сейчас вот-вот посыпятся, и меня вряд ли можно будет остановить. — Я влюбилась… Можешь себе представить? Она с шумом выдыхает воздух. — В парня? Я немного улыбаюсь. — Конечно, в парня, мама! — А он в тебя? — Он тоже. Через четыре секунды молчания я спрашиваю: — Ты как там? — Перевариваю информацию: какой-то парень влюбился в мою дочь с этим ее взрывным характером. Да быть такого не может! Чувствуя приятное тепло в груди от ее голоса, я отвечаю: — До сих пор с трудом верится. — И у вас, я полагаю, все сложно? Что-то случилось? — Случилось то, что я выгляжу как ненормальная с этим моим глупым подозрением. Боже, мама, это все так сложно и запутано! Но суть в том, что у нас все было так прекрасно, и… какая-то девчонка клеится к нему, а он все время вежливо ее отшивал, и сегодня утром она позвонила ему на телефон, я ответила, и, хоть ничего не поняла, но сделала собственные выводы. Я запаниковала и убежала, даже не выслушав его. Чувствую себя ужасно… — Ох, малышка. — Мама делает вдох. — Случилось то, что не могу справиться с собой, будь я с ним или без него, — икая, вываливаю я. — Он так мне дорог, и я поступила так ужасно, но я не верю, что в итоге мы сможем найти место для любви. Все это… — я практически задыхаюсь, — я… — Твой отец буквально все твое детство «заверял» тебя, что все мужчины изменяют. Я была уверена, что ты хорошо справишься, но оказалось не так. — Ага, — удается проговорить мне. — Лола, я без него счастлива и даже хожу на свидания, — я тут же теряю дар речи, и она тут же заявляет: — Ничего такого, о чем можно волноваться. Но я счастлива быть без него и рада, что он умотал в Австрию с этой его девицей. И так же я знаю, что в мире полно свежих фруктов, просто мне попался с гнилью внутри, понимаешь? Я сглатываю слезы и киваю, будто она может меня видеть. — Да. Понимаю. — И ты не должна думать, будто все мужчины на свете изменяют или просто не могут подходить тебе. Я уверена, что если ты полюбила человека, то есть за что. И то, что ты убежала, не разобравшись и даже не выслушав его, — просто ужасно! Но все исправимо. Твои ошибки — это ямы. Не всегда жизнь прокладывает перед тобой ровный асфальт. — Спасибо, мам, — дрожащим голосом говорю я. — Помнишь того придурка в старшей школе, который встречался с тобой и еще одной девчонкой одновременно? — Да. Тони, кажется. — Каково тебе было, когда ты все узнала? Я с выдохом закрываю глаза. — Я разозлилась до жути, а сейчас мне просто больно. Хотя... я даже ничего не знаю. — Представь, как бы поступил он, если бы ответил на звонок парня, которому ты нравилась. Убежал бы точно так же, ничего толком не зная? Я быстро-быстро мотаю головой, и у меня там будто что-то щелкает: может, мозги встали на место или же вообще улетели от меня? — Нет. Конечно, нет. Какая я глупая девчонка, боже. — Вот именно. А теперь вытри слезы и выслушай его. Побори свое недоверие, которое ни к чему, а если все окажется так, как ты думаешь, дай ему между ног и гордо уйди! Я не могу смеяться, потому что в голове все так же порхает эта самая мысль. — Вот же сволочь! — Слышу я вопль мамы и даже вздрагиваю. — Что такое? — Только что проехал этот гребаный автобус, — выдыхает она уже потише. — Я знаю, что должна быть хорошей мамой и не сквернословить, но сегодня такой тяжелый день. — Не волнуйся, я люблю тебя и такой, — посмеиваясь, отвечаю я. — Пока, мамуль. — Пока, малышка. И перевари все, что я сказала. Кладу трубку, все так же качая головой. За эти недели я поняла, что никакой он не замкнутый, как мне казалось раньше. Поняла, что он любит поговорить, что его тревожит и что это он делает только с близкими людьми. И осознание того, что я стала близким ему человеком, сводит меня с ума и заставляет слезы течь по щекам. Я понимаю и знаю, что люблю его. Я люблю его взгляд, улыбку, смех, тело и иногда неуместные фразочки. Но больше я люблю его честность и доброту, его уверенность и самообладание, его ум и то, как он любит меня. Меня пугало и восхищало, с какой скоростью у нас все происходит и что на самом деле это все не мимолетно. Тяжесть. Вот что я сейчас остро ощущаю. Будто бомбу наполняют каким-то взрывным веществом, и скоро произойдет что-то невероятное. «Поставь себя на его место». Я точно знаю, что он не поступил. Я уверена. Я убежала. Я не выслушала его. Я покинула его, когда он нуждался во мне. Он рассказал о наших фиктивных отношениях Джереми и Анне, а я просто забрала чемоданы с намерением улететь в чертов Нью-Йорк. Я позвонила ему и сказала, что все кончено. И не выслушала. Я не знаю, как все будет на самом деле, но мне нужно его выслушать. Мне нужно во всем разобраться. Потому что Джастин этого заслуживает. В голову начали проникать ужасные картины: я иду по какой-то улице, какого-то города, какой-то там страны, за руку с каким-то мужчиной, и вдруг натыкаюсь на Джастина, уже не моего.Вы только представьте, как встречаете любовь всей вашей жизни через несколько лет, когда все воспоминания казалось бы погасли и поблекли. Так себе, да? Невольно поморщившись, ощущаю, как сердце замерло, а когда заработало снова, пустилось вскачь. Эта сцена настолько сильно проникла в рассудок, что все сомнения отступили, а на замену пришла уверенность. Страх. И уверенность. Телефон в моей руке начинает пищать, и я отсоединяю его от зарядки. Хм. Кэп. — Да? Что тако... — Девочка моя, я не знаю, что там у вас с моим мальчиком, но дуй в больницу в Стоун-Стрит. Джереми в реанимации, а Джастин тут хандрит не по-детски. Ты нужна, но черта с два он мне это скажет. Я тут же вскакиваю. В голове густой туман, а на глаза наседает бледная темнота. Сдаю чемоданы в камеру хранения и бегом отправляюсь на выход. «Я должна все исправить!» — вопит голос в моей голове. «Я должна все исправить!» «И даже если он станет меня отталкивать, я ни за что в жизни не уйду, не разобравшись». «Даже если у него действительно что-то есть с Арабеллой, я не уйду, не сказав ему все, что чувствую». Я должна. Просто обязана.