Часовщик

Ману встал с кровати и оделся. Сегодня он освободился намного позже, чем обычно. Лакшми была в ударе. На четвертом круге даже умудрилась поцеловать его в губы. Дикая ненасытная тварь! Ману ненавидел своих хозяев. Каждый раз, продавая им свое тело, он старался просто забыться. Забыться, чтобы не видеть этих перекошенных страстью лиц. – Вот твоя плата, Ману, – Лакшми не спешила одеваться. Она любила свое тело. Хотя оно уже местами провисло и обрюзгло. – Увидимся, – холодно бросил ей Ману. Лакшми прекрасно знала, что для него она только три пайки и два галлона воды. Она не обиделась. Ведь что хотела она уже получила. Идти по ночной улице Татуме было небезопасно. Покинув «Дом свиданий», Ману смело шагнул в холод ночи – в его руке была зажата трещотка и боятся ему было нечего. «Странный он… – думал Ману, бредя по улице, – почему-то защищает Часовщика. Делится с ним пайком и водой, если я его не кормлю. Вечно рассказывает какие-то бредни о прошлом. Красивые люди… Люди – уроды! Они жадные и жестокие. Не думаю, что с тех давних пор они сильно изменились!» – Эй, черномазый! – услышал он окрик за спиной. – У тебя, кажется, что-то есть для нас? – Ману остановился и обернулся. В темноте улицы к нему приближались четыре длинные тени. Это был Барес со своими головорезами. Барес… Его злейший враг. Они вместе работали в «Доме свиданий» и раньше были друзьями. Но потом Барес влюбился. Это был один из торговцев железом. Но Барес ему был не нужен. Торговец нанимал только Ману. И дружба кончилась. Вернее, кончилась она тогда, когда в порыве ревности Барес кинулся на Ману с ножом. Но Ману не дурак, чтобы так просто напороться на нож. К тому же дружба дружбой, а платил торговец хорошо. Тогда в драке Ману сильно изуродовал лицо Баресу, ослепив его на один глаз. – Что, не узнал? – Барес зло скривился. – А так? – он повернулся к Ману изуродованной частью лица. – Из-за тебя я не могу зарабатывать как прежде. Так что мы с ребятами решили, что будет справедливо отбирать еду. У тебя, например! – Я не виноват, что ты дурак, Барес! Нечего было мешать чувства и работу, – Ману нажал на кнопку трещотки, и она разразилась сиреной. – Ты хотел меня этим напугать? – Барес и его дружки начали наступать на Ману. – Убери свою игрушку! Ману пятился назад, стараясь держать всех четверых в поле зрения. Один из разбойников сделал обманное движение руками. Ману на секунду отвлекся и получил удар палкой в бок. Второй удар сбил его с ног, и он упал навзничь. Удары сыпались со всех сторон, не давая подняться на ноги. Ману уже не чувствовал боли, только в глазах бились красные огненные брызги, а в ушах стоял хруст ломающихся костей. – Ребята! Свора! Бежим! – крикнул кто-то, услышав вдалеке лай собак. Стая пронеслась мимо, догоняя убегающих грабителей. Ману еще мысленно поблагодарил Часовщика за трещотку. Теперь она спасла жизнь ему, так же, как когда-то Тилю. – Ману! Как ты, парень? – в ярких вспышках трещотки Ману увидел испуганное лицо Тиля. – Я пошел за звук трещотки, увидел, что на тебя напали. Взял палку и погнал стаю в эту сторону. – Молодец… – смог выдавить из себя Ману и отключился. Келью наполнял запах паленого мяса. Ману лежал на груде тряпья с зажатой во рту деревяшкой и тихо выл. – Терпи, – говорил Тиль, прижигая очередную рану на теле, – если не прижечь, то ты начнешь гнить и умрешь. Я видел, как сгнил заживо Канелион. Он поранился, когда открывал банку с пайком. Потом у него рука опухла и стала вонять. Потом посинела. А потом он умер. – Вот сейчас именно этот рассказ мне внушил надежду, – Ману вынул деревяшку изо рта и улыбнулся разбитыми губами. – Что там со мной? – У тебя ноги переломаны. Я привязал к ним доски. Правда, пришлось порвать твою рубашку и штаны Часовщика. – Что еще? – Ману попытался сесть, но, скорчившись от боли, снова упал на груду тряпья. – Не шевелись. Лицо разбито. Я промыл раны. Еще пара порезов на груди и яйцо… – Тиль замялся. – Что там с яйцом? – забеспокоился Ману. – Оно сильно распухло. Но думаю, ничего страшного. Я прикладываю к нему холодный компресс. Правда, пришлось пожертвовать одним галлоном воды. – Черт с ней, с водой! Я яйцами зарабатываю, – нахмурился Ману. – А откуда ты все это знаешь? Ну, про то, как лечить? – Был у нас в общине лекарь. Его звали Тринтук. Я часто ходил к нему. Он рассказывал мне разные интересные вещи. Про болезни всякие. Про то, как лечить понос. Про переломы костей. Я даже знаю, как заговаривать лихорадку. Ночью Тиль проснулся от протяжного крика. Ману метался по кровати. Его тело было мокрым от пота, и он громко проклинал Татуме и всех его обитателей. – Ублюдки! Ненавижу, твари! Ненавижу! Отбросы! Сжечь все! К черту! – Ману… успокойся! – Тиль сел к нему и крепко прижал к кровати. – А теперь расслабься, и слушай только меня! – Тиль нагнулся к уху Ману и начал говорить: – Мы уйдем отсюда. Уйдем в Оазис. Ты слышал про Оазис? Там есть трава. Она зеленая и растет прямо рядом с дорогой. Там есть деревья. Не такие, как тут. Они не корявые и сухие. Они зеленые. На них есть листья, и еще они цветут. А из цветов появляются плоды. Там есть птицы и звери. Там вода бежит прямо со скалы. Можно пить сколько хочешь. – Пить… – тихо прошептал Ману. – Знаю, что тебе хочется пить. Я просто смочу тебе губы. Вся вода ушла на промывку ран и компрессы. Но у меня осталось чуть-чуть. Слушай дальше… Там очень красивые люди. Они добрые и все улыбаются. Они сидят на берегу реки и поют песни. Ману уснул перед восходом. Ложиться спать смысла не было. Тиль потушил костер и вылез через узкий лаз на темную улицу. За две недели он научился хорошо ориентироваться в Татуме. Его не пугали завалы и темные тупики. Он научился избегать собачьих стай и знал все места обитания людоедов. Площадь встретила его шумом и суетой. Торговцы меняли товар на еду. Покупатели отдавали пайки и бутыли с водой за сомнительные лекарства и веселящий порошок. – Есть работа? – Тиль задавал этот вопрос уже десятому торговцу. – Вали отсюда! Нет для тебя работы! – торговец в цветастом халате грубо толкнул Тиля в грудь. – Иди в «Дом свиданий». Может, там тебе что-то обломится. Солнце было уже в зените. Торговцы разбрелись по своим лавкам. Покупатели разошлись по общинам. Тиль стоял в тени покосившегося здания в центре площади. Найти работу без Ману оказалось не так просто. Тиль готов был сдаться и уйти, но дома его ждали Часовщик и раненый Ману. Им была нужна еда и вода. Нужно было продержаться всего пару дней. Ману немного оклемается, а Часовщик соберет очередную игрушку. Но для этого нужна была еда и железки. – Есть для меня работа? – спросил Тиль у женщины, стоявшей возле большой каменной плиты в левой части площади. – Проходи, – женщина оценивающе посмотрела на Тиля и откинула тряпку, закрывающую вход, – для молодого тела всегда найдется работа! И Тиль шагнул в душное помещение, пахнущее старым тряпьем и благовониями.