Часовщик

Солнце белым блюдцем висело над развалинами, но в маленькой келье все еще жило холодное дыхание ночи. Огонь погас рано утром, и за несколько часов помещение остыло до ледяных стен. – Часовщик! Дай одеяло! – крикнул Ману мальчику, сидящему возле потухшего огня. Тот поднял голову и ответил: – В кашу можно добавить немного яблок и корицы. – Ага… спасибо, – хмыкнул Ману, – знать бы еще, что такое кажа, яблок и корсица. Он привстал на кровати и, протянув руку, взял на кровати Часовщика старое одеяло и натянул его на себя. Доски с переломанных ног были сняты еще две недели назад. В первый же день Ману решил пойти на работу, но сделав несколько шагов, упал на земляной пол, насмерть перепугав Часовщика. Он честно пытался расходиться после долгой болезни. Сначала Ману выходил на улицу и проходил несколько метров вперед-назад по ровной мостовой. Его ноги тряслись и адски болели. Потом он решился пойти дальше и перелезть через обвал, перегораживающий дорогу, но не смог. Он буквально вполз в келью и минут пять просто лежал, поджав под себя болевшие ноги. Сегодня ему было лень вставать, поэтому он просто валялся на своей кровати и доставал разговорами Часовщика. – Тиль ненормальный, – продолжил он «беседу», согревшись под вторым одеялом, – вечно всех опекает. Тебя, например. Зачем он отдает часть своей порции тебе? Ты же помнишь, когда было совсем туго с едой, я кормил тебя через день. И воды давал несколько глотков. И ничего же! Ты не помер от этого. А этот ненормальный мне дает порцию больше, чем себе. Думает, что я не вижу этого… Глупость какая! Главное – быть сытым самому! Ну… я так думаю. Если б он был болен, а я здоров, я бы… я бы… Часовщик! Эй! Часовщик! Знаешь, о чем я подумал сейчас? – Ману приподнялся на локтях. – Вмешивать муку в опару лучше руками, – ответил ему Часовщик. – Ну, не совсем об этом, – засмеялся Ману. – Я думаю, что эта его доброта заразна и если б он был болен, я бы тоже давал ему большую порцию. Эх! Мне бы на ноги встать! Тогда ему не пришлось бы ходить в «Дом свиданий»! Мысль о том, что Тиль продает себя гостям, немного напрягала Ману. Для него самого это было привычным делом. Никаких чувств, никаких эмоций. Только работа за пайки и воду. А вот Тиль… Он другой. Хотя он тоже считает это работой, но для него эта работа грязная. Она намного грязнее, чем чистить отхожие места в домах торговцев. Или вынимать труп дохлой собаки из-под лавки мясника. Под эти мысли Ману задремал. Ему снился Оазис. В этом сне не было зеленой травы и пения птиц. Там была высокая башня с круглыми часами и Тиль, улыбающийся ему во весь рот. – Эй! Мразь черная! Хватит дрыхнуть! – болезненный пинок ногой в бок заставил Ману быстро проснуться и сесть на кровати. – Это и есть твой дружок? – Барес стоял у выхода их кельи и прижимал к себе испуганного Часовщика. К горлу мальчика был приставлен острый нож с красивой костяной рукояткой. Рядом с кроватью стоял еще один «гость» и от нечего делать пинал ботинком по больным ногам Ману. Третий парень рылся в куче тряпья, лежащей на полу. – В чай лучше добавить дольку лимона и лист мяты, – сказал Часовщик, испуганно глядя на гостей и стараясь привстать на цыпочках, чтобы ослабить давление ножа на горло. – Ха-ха! – засмеялся Барес. – Это он от рождения такой идиот? Или свихнулся, живя с тобой? – Да пошел ты, – зло прошипел Ману. – По-моему, в прошлый раз нам не дали договорить, – нахмурил брови Барес, – я точно знаю, что у тебя есть еда и вода. Возможно, что имеются еще и ценности какие. Не зря же твой дружок в «Дом свиданий» ходит каждый день. Правда, я думал, что он немного старше. И мне показалось, что из-под капюшона торчали черные волосы… Хотя черт с этим. В общем… Ты нам отдаешь еду и воду, а я оставлю в живых твоего дружка, – Барес брезгливо цыкнул слюну через зубы. – Режь его! Мне все равно! – равнодушно хмыкнул Ману. – У меня ничего нет. – Правда? Тебе плевать на мальчишку? – наигранно удивился Барес. – Тогда, может, посмотрим, какого цвета его кровь? – и нож с силой вдавился в горло мальчика, заставив последнего подняться на цыпочки до предела. – Ты не сможешь нарушить закон! – напрягся Ману. – Если ты убьешь его, то тебя принесут в жертву Железным богам! – А кто сказал, что я его убью? Я ведь могу его просто покалечить, – и рука с ножом зависла перед лицом Часовщика, нацелив острый конец прямо в правый глаз. – Пусти его! – раздался крик из-за спины Бареса, и большой булыжник опустился на его голову. Барес обмяк и упал на пол кельи, утягивая за собой испуганного Часовщика. На пороге кельи стоял Тиль. Он тяжело дышал и нервно вытирал руки об рубаху. – Вы убили его, – тихо прошептал один из «гостей». – Мы сообщим Церберам. И вас принесут в жертву Железным богам, – второй пнул ногой труп Бареса. – Пошли отсюда, – сказал первый и потянул друга за рукав к выходу. Когда оба «гостя» покинули келью, Ману слез к кровати и помог подняться на ноги Часовщику, который сидел на корточках возле трупа и громко выл. – Ты сошел с ума, Тиль, – сказал Ману, усаживая Часовщика на привычное место. Как только железная деталь оказалась в его руках, мальчик успокоился и начал ковырять ее гвоздем. – Ты хотел, чтобы я смотрел, как он протыкает глаз Часовщику и калечит тебя? – Тиль еще не пришел в себя. Он стоял, оперевшись спиной о стену, и смотрел на Бареса. Тот лежал на земляном полу, широко раскинув руки, а под его головой растекалась черная кровавая лужа. – Он нас не убил бы, – ответил Ману, – покалечил бы немного. Но не убил. А что теперь? Ты понимаешь, что нам светит? – Надо уходить, – Тиль решительно рванулся к противоположной стене, отодвинул неприметный камень и стал доставать из образовавшейся дыры банки с пайком, – что сидите? – кинул он друзьям. – Складывайте банки и баллоны с водой в мешок. Соберите тряпье и палки для факелов. Жидкость для розжига я спрятал у себя в постели. – Почему мы должны вот так сразу срываться с насиженного места? Мы с часовщиком никого не убивали, – нахмурился Ману. – Думаешь, Церберы будут разбираться? – зло бросил ему Тиль. – Я виноват, поэтому моя задача – спасти вас и вывести из Старого города. – Ладно, – вздохнул Ману. Он подошел к трупу на полу и начал снимать с него ботинки. – Что ты делаешь? – Тиль с ужасом смотрел на эти действия. – Ему уже это все ни к чему, – ответил Ману и стал стягивать с Бареса штаны, – посмотри на обувку Часовщика. Далеко он уйдет в старых онучах? В катакомбах будет нежарко. А у тебя нет теплой куртки. А мне ты порезал штаны, когда ноги мне в доски запихивал. Так что я делаю все правильно. Нож я себе заберу. Это вещь ценная. Всегда может пригодиться. Часовщик оторвал глаза от своей работы и недолго наблюдал за сборами. Потом поднялся, вынул из своей постели какие-то приборы и припрятанные впрок железки, положил их за пазуху и уселся возле порога.