Часовщик

Два следующих дня Тиль метался по деревянному полу телеги. Жар был страшный, и Ману постоянно смачивал тряпку водой, прикладывая ее к горячему лбу друга. На третий день жар прошел, и Тиль открыл глаза. – Пить… – тихо прошептал он. Ману тут же отдал штурвал Часовщику и присел рядом с Тилем на корточки. Вода потекла из бутыли по растрескавшимся от жара губам и бледным впалым щекам. Часовщик посмотрел на друзей и сглотнул вязкую слюну. – Красное вино лучше немного разбавить минеральной водой, – сказал он, облизывая сухие губы. – Заткнись! – зло рявкнул на него Ману. Тиль снова забылся тяжелым болезненным сном. Ману размотал его руку, чтобы посмотреть на рану. На месте отрубленного пальца была черная обугленная короста. После того, как Ману отрубил трупную синь, Тиль, пересиливая боль, приказал ему прижечь рану огнем. Несмотря на страшный вид, вокруг раны кожа была чуть припухшая, но светлая. Ману промыл водой место ожога, наложил на него мазь и забинтовал новой тряпкой. «Тиль смелый! – думал Ману, глядя на спящего друга. – Как он хотел кинуться в стаю крыс, чтобы мы не умерли от голода! И еще он сильный! Я бы не выдержал боли и орал, как ненормальный. А он только выл, пока я бил камнем по ножу, чтобы перерубить кость. И еще он… странный он». Ману так и не смог сформулировать у себя в голове, в чем была эта странность. Тиль быстро шел на поправку. На четвертый день он уже сидел на полу, облокотившись спиной о деревянную палку рычага, и с аппетитом уминал паек из банки. – Вода еще осталась? – спросил он, бросив пустую банку с площадки телеги. – Держи, – Ману кинул ему початую бутылку, и Тиль с жадностью присосался к ее горлышку. – Вы ели? – Тиль оторвался от воды и пристально посмотрел на осунувшегося Ману и Часовщика, который явно с трудом качал рычаг телеги. – Ели, – утвердительно кивнул Ману, – тебе сейчас нужно хорошо питаться, чтобы выздороветь. – А вода… вода еще есть? – Тиля, видимо, не удовлетворил ответ друга. – С водой напряженка. Это была последняя бутылка, – ответил Ману, – много ушло на промывку раны, на холодные компрессы. – Ты с ума сошел? – взревел Тиль. – Почему ты мне про это не сказал?! Я ведь только что допил последнюю воду! – Одна бутылка нас бы не спасла. С едой тоже хреново. Мы съели трех крыс. Одну пришлось выбросить. Она протухла. В общем… из еды осталось только две банки пайка. – Черт! – Тиль попытался приподняться. – Нам нужно остановиться и устроить охоту на крыс. Иначе мы сдохнем и станем едой для них. – Ты лежи. На охоту пойду я. Постараюсь поймать самую жирную крысу. – А как твои ноги? – Тиль с тревогой смотрел на собирающего в путь друга. – Ничего. Дойду как-нибудь. Он ходил на «охоту» уже третий день. В первый день он вернулся, так и не поймав ни одной крысы. На второй день охота тоже прошла неудачно. На третий день, когда была съедена последняя банка с пайком, Ману снова стал собираться в путь. – Вот, – через два часа на деревянный помост упала тушка огромной крысы, – я, кажется, понял, как их привлечь. – И как же? – спросил Тиль, забирая у друга нож, чтобы освежевать добычу. – Старая охотничья тайна, – устало улыбнулся Ману, пряча за спиной замотанную тряпкой руку, – если я ее расскажу, то мне придется тебя убить. Несмотря на то, что Ману периодически приносил убитых крыс, силы медленно покидали путешественников. Первым не смог встать Тиль. Он силился встать и взяться за руль телеги, но ему удалось лишь чуть приподнять голову. – Я на охоту, – Ману с трудом сполз с телеги и, оперевшись о ее край, встал на ноги. Через пару часов Тиль услышал шуршание камней и увидел ползущего по ним Ману. Часовщик оторвался от своих вечных железок, поднялся и помог ему взобраться обратно на телегу. – Я… я не смог, – Ману упал на спину и закрыл глаза, – у меня нет больше сил. – Что с твоей рукой? – Тиль посмотрел на тряпку, которой была замотана рука друга. Пока Ману полз по камням, она развязалась, открывая взору мелкие порезы. – Это и есть старая охотничья хитрость, – Ману улыбнулся, и на потрескавшейся губе выступила капелька крови, – они выходили на запах моей крови. Только не ругай меня. Мне нужно было добывать еду. Я не хотел, чтобы вы умерли. – Мы все равно умрем от жажды. Знаешь… я рад, что у меня есть такие друзья, – Тиль вздохнул, – только умирать не хочется. Я надеялся, что мы будем друзьями вечно. Они несколько часов лежали в полузабытьи, когда небольшой камушек ударился о деревяшку между ними. – Часовщик! Ты одурел? – Ману приподнялся и с укором посмотрел на мальчика. – Мясо нужно жарить на сильно разогретой сковороде, – Часовщик многозначительно поднял палец вверх. – Ты совсем сошел с ум… – но Ману не договорил. Часовщик снова поднял камушек и бросил его в Ману. – Черт! Тиль! Тиль, прислушайся! – он дергал спящего Тиля за рукав. – Слышишь? Тиль с трудом открыл глаза и прошептал: – Что? Ману прижал палец к губам. В наступившей тишине путешественники услышали тихий звук. Это был звук падающей капли. Звук надежды на жизнь.