Часовщик

Тоннель черной змеей тянулся вперед и заканчивался маленькой белой точкой. – Ребята! Мы сделали это! – Ману хлопнул по плечу Часовщика и поймал протянутую руку Тиля. – Согласно карте, там должна быть белая пустыня. – Мы выжили, – Тиль смотрел на белую точку и счастливо улыбался. – С рыбой подается белое вино, – Часовщик кивнул друзьям и поднял в руке невидимый бокал. – Только... – Ману помрачнел, – я не смогу идти дальше. – Мы тебя донесем, – ответил ему Тиль, – ты же защищал меня во сне от Червя? – С чего ты это взял? – насупился Ману. – Может, я просто стоял и смотрел, как Червь тебе голову откусывает. – Не верю, – засмеялся Тиль, – ты бы не бросил меня в такой ситуации. Даже во сне. Потому что мы друзья. – Ну да... друзья – вздохнул Ману и тут же добавил: – давайте втроем поднажмем на рычаг. Я думаю, что через пару часов мы доберемся до выхода. Белое пятно росло. Солнечный свет освещал мрачное нутро тоннеля. Оно было похоже на изгнивший скелет огромного животного с торчащими костями ребер. Иногда в спертый воздух тоннеля проникал легкий свежий ветер, пахнущий раскаленной солнцем солью. – Нужно думать, как нам перемещаться дальше, – Ману смотрел на обрывающиеся железные полозья тоннеля, – телега дальше не поедет. – Может, ее просто толкать? – предложил Тиль. – Колеса маленькие и узкие. А сама телега тяжелая. Да еще на ней железки. Она увязнет в земле, и мы ее даже сдвинуть не сможем. – Я предлагаю для начала вынести вещи. Скоро ночь, и нам нужно думать о привале, – Тиль спрыгнул с телеги и стал надевать на себя заплечную сумку, набитую железом, – у нас есть непромокаемый материал. Я нашел его внутри Червя. Из него можно сделать крышу. Одежда теплая у нас есть. Соорудим кровати. Поедим и поспим. А завтра будем думать, как продолжать путь. Пожалуй, это было разумно. Конечно, можно было и не таскать вещи из тоннеля, а просто переночевать в нем, а утром уже решать, что делать, но... Так хотелось увидеть солнце. Так хотелось вдохнуть полную грудь свежего воздуха. Хотелось одеться в сухую одежду и залечь спать не на жестких досках телеги, а на мягкой земле. Ману таскал вещи на ровне с остальными. Он до хруста сжимал зубы, пытаясь претерпеть боль в ногах. На предложения Тиля передохнуть и пропустить ходку Ману только зло отмахивался. Через два часа, когда он выносил из тоннеля железную канистру с водой, силы покинули Ману, и он без чувств упал на белую от соли землю. Очнулся он от прикосновений к лицу тряпки, смоченной водой. – Слава богу, ты очнулся, – Тиль сидел над ним и заботливо прикладывал к его лбу холодную тряпицу, – я не знал, что делать. – Что случилось? – Ману отодвинул от себя руку Тиля и огляделся вокруг. Он лежал на ворохе одежды. Над его головой был натянут полог из плотной ткани. В метре от палатки тихо потрескивала жаровня, на которой варился крысиный суп. – Часовщик... – Тиль вздохнул, – он ушел от нас. – Как ушел? Куда? – Ману попытался встать, но руки Тиля уперлись в его грудь. – Лежи. Тебе нужно отдохнуть. Скоро станет совсем темно. Как расцветает, я отправлюсь его искать. – А как это вообще случилось? – Он носил с нами вещи. Потом вдруг увидел вон ту гору, – Тиль показал рукой направление. Там на фоне неба чернел горб небольшой горы, – он заговорил о каком-то соусе из тама... тамаков... табаков... Не важно! Пока я разбирал вещи, он исчез. Теперь давай поедим и ляжем спать. – Его нельзя бросать одного, – начал было Ману, но Тиль остановил его движением руки. – Я тоже за него волнуюсь. Но какой смысл искать в темноте в незнакомом месте? Он не взял с собой еды, но забрал сумку с железками и канистру с водой. Вряд ли он с этой тяжестью мог далеко уйти. Ману проснулся от странного звука. На крыше палатки сидела необычная пестрая птичка и громко орала свою песню. Ману прогнал наглого гостя, запустив в него ботинком, потом огляделся по сторонам. На потухшей жаровне стояла миска с чаем. На куске железа рядом лежала зажаренная крысиная ляжка. Тиля нигде не было. Он вернулся в сумерках. Уставший и голодный. На вопрос Ману об успехе похода Тиль только покачал головой. – Белая земля тянется на сотни километров. Следы Часовщика заканчиваются около склона горы. Я обошел ее три раза, но не нашел ни подъема на нее, ни других следов. Следующие три дня Тиль ходил на поиски. Он почти ничего не ел, несмотря на то, что Ману к его приходу старался приготовить очередную пойманную в тоннеле крысу. Тиль выпивал сладкий медовый чай и падал замертво, проваливаясь в тяжелый сон. «Конечно мы друзья, – думал Ману сидя рядом и глядя на спящего Тиля. – Если бы ты это сказал мне несколько месяцев назад, я бы рассмеялся тебе в лицо. А сейчас... Ты умный, Тиль. Объясни мне, что со мной происходит?» На пятый день, видя, насколько устал Тиль, Ману принял решение. – Послушай меня! Только не кричи и не ругайся. Часовщик, скорее всего, мертв. Мы только теряем время. Я предлагаю запастись водой. Еды у нас вдоволь. Можно придумать что-то вроде носилок. Сделаем их из этой ткани. Сколько смогу, я буду идти. Потом ты будешь меня вести на носилках, сколько хватит сил. Пойдем налегке. Пусть медленно, но мы дойдет до Мертвой воды. – Я согласен, – Тиль прерывисто вздохнул и вытер накатившие слезы. - Почему он ушел от нас? Что произошло в его больном мозге? Мы ведь заботились о нем и не обижали. Почему он ушел, Ману!? - и Тиль разразился громкими рыданиями, уткнувшись лбом в плечо друга. Ману в растерянности сидел рядом и прхлопывал его по плечу. Утро выдалось солнечным и прохладным. Ветер трепал края пролога, а на хиленьком дереве, стоящем недалеко от места ночлега, орала целая стая пестрых птиц. – Ману! – крик Тиля разрезал дрожащий воздух утра, как нож. Ману обернулся. Тиль лежал на белой соляной земле, а над ним склонился огромный железный дракон. Его железное тело блестело в лучах утреннего солнца, а из ноздрей вырывались струи горячего пара...