Moй личный пcихoлoг

— Вот это, оказывается, мир тесен.. А мальчишка-то вылитый отец, видно, что многое перенял у Ли, хоть и видел его последний раз будучи совсем малышом. Признавайся, тоже ведь заметил? Пантомимикой он практически в точности копирует нашего старого друга! — Мэрлин все продолжал искренне удивляться превратностям судьбы и законам генетики, а Гарри все никак не мог покинуть свои чертоги воспоминаний.. Он снова и снова прокручивал их счастливые и печальные моменты, больше всего на свете в данный момент желая вернуться в прошлое, и исправить все, сделать так, чтобы Ли никогда не оставался без поддержки, принять его решение быть с семьей и следовать за ним тенью всю жизнь, смотря на него, влюбленного до одури, счастливого до безобразия.. Хоть и осознавая, что все это счастье принадлежит не ему, он бы мог себе представить... но это все лирика. Многолетние привычки отрешаться от чувств и отдавать руль разуму дали о себе знать, хоть и с большим трудом. — Да, они очень похожи, Лин. Но Гэри — не его отец, это абсолютно другой человек, судьба которого сложилась если не хуже, чем у отца, то явно могла бы привести к такому же концу, если бы у меня не появился шанс хоть как-то начать участвовать в его жизни. Я не скажу, что мы добились большого прогресса, но мы к нему идем. Он постепенно начинает открываться и разговаривать со мной охотнее, начинает тянуться к этому общению и прислушиваться к моим словам. В его случае кривую дорогу можно распрямить, потому что он очень сильный.. и уже справился со многим. Гарри рассказывал старому другу о прогрессе и успехах мальчишки, и Лин впервые за долгие годы видел настоящие, живые эмоции Гарри, который будто бы и забыл, что всегда нацепляет на себя какие-то маски и строит границы в общении с каждым человеком. Он уже практически забыл того юного Харта, с которым они только открывали части поистине многогранной жизни. — Друг мой.. скажи мне, только честно, ты и вправду видишь в Гэри его самого, а не Ли? — Мэрлин перебил своего друга, пристально заглядывая тому в глаза. — Да, — ответил Гарри, поколебавшись с минуту, и впервые открыто заглянул в глаза своему другу за очень продолжительное время, — раньше я видел только маленькую копию Ли, — голос предательски дрогнул, когда он, наконец, назвал это имя, не заменяя его никакими синонимами, — а теперь я в полной мере осознаю, что он другой. Да, Гэри точно так же самоотвержен, но у него есть здоровый эгоизм, он так же верно и преданно отдает главное место в сердце своей семье, но всегда старается сделать так, чтобы в случае его незаконных заработков какой-либо откат не задел маму и сестру. Он такой же упертый бунтарь, но его таким сделала жизнь, и это, скорее, его защитная скорлупа от опасного во многом мира, чем стиль жизни. А наш с тобой дорогой друг открыл в себе эту черту характера только благодаря общению с двумя малолетними идиотами, которые только и делали в свое время, что прожигали жизнь и старались перед всеми поставить свой авторитет, не всегда ограничиваясь только светскими беседами, но и доходя до откровенного запугивания. Гэри — не свой отец, и хоть я.. — Гарри чуть не обронил слово, которое ему до сих пор тяжко произносить даже мысленно, — ценил и уважал его, но Эггзи, как кажется мне, во многом превосходит своего родителя. У него есть потенциал. И я твердо намерен содействовать ему и оказывать всю возможную с моей стороны помощь. — Гарри переводит тяжелый взгляд на окно и бездумно смотрит на суету большого города, — ты знаешь.. он ведь мне рассказывает о своей семье, своей судьбе… О том, как его ненавидит отчим, и о том, как он обращается с Мишель. А когда я спросил что он знает о своем отце, Гэри лишь сказал, что тот познакомился с мамой после своего выступления с научным проектом, поднимал семью с нуля, а потом попал в нелепую аварию, — ком в горле мешает говорить, но Гарри, сквозь усилия, продолжает, — мы разговариваем с ним, а он даже не знает, из-за кого погиб его отец. Из-за кого его семья так страдает.. — не выдерживая всех этих тяжелых мыслей, Гарри утыкается лбом в раскрытые ладони, и понимает, что его жизнь решила после долгих лет затишья поиграть в американские горки, доводя мужчину до нервных срывов. — Гарри, мы были молоды и наивны, а наши амбиции перекрывали все по-настоящему ценное. А собственная гордыня и самомнение мешали абсолютно каждому трезво смотреть на мир. В смерти Ли виноват лишь тот ублюдочный, что пристрелил его. Твоей вины здесь нет, ты ведь.. — Мэрлин пытается обойти острые углы в этом непростом разговоре, но с губ чуть не срывается бесспорная, но ранящая правда, поэтому он лишь шумно выдыхает, и продолжает, — ты ценил его.. И оберегал настолько, насколько мог. Прекращай жалеть о прошлом и подумай о настоящем. У Мэрлина после монолога друга созрел еще один очень важный вопрос, но Гарри, предчувствуя, что совсем к этому не готов, задал свой вопрос первым, опережая друга: — Что же, хватит обо мне и моей работе, давай поговорим о тебе, — Гарри загадочно улыбнулся и сощурил глаза, — рассказывай, что у тебя с мисс Мортон. Мэрлин от такого вопроса даже поперхнулся своим напитком: — А что у меня должно быть с мисс Мортон? Это просто одна из моих студенток, безусловно, прилежная и подающая большие надежды, но не более того, — говоря это, Лин все равно как мальчишка зарделся и отвел взгляд, начав пристально рассматривать трещинки на потрепанной жизнью столешнице. — Когда это ты успел стать таким слепым в делах амурных, дружище? Я более чем уверен, что ты замечаешь ее интерес к твоей, безусловно, наискучнейшей персоне. Не понимаю, что она нашла в тебе, но совершенно очевидно, что девочка влюблена, — Гарри отсалютовал бокалом с виски своему приятелю, — и насколько я понимаю, она точно так же небезразлична тебе. — Гарри, ты, конечно, весь из себя распрекрасный психолог, но я, допустим, готов согласиться, что испытываю к ней некоторый.. интерес. Но меня ты знаешь уже несколько десятков лет, а с ней общался буквально 5 минут. С чего ты взял, что я нужен ей в романтическом плане? — Мэрлину очень хотелось просто поверить проницательному другу, но значительная доля сомнений и противоречивых мыслей роилась в его голове. Он всегда верил, что рано или поздно его человек появится на жизненном пути, но с годами его бездействия и ожидания своего идеала он совсем перестал понимать, что ему на самом деле нужно. Ждал несчастных бабочек в животе как второго пришествия Христа, но ни одна дама не могла разжечь в нем внутренний огонь. Все казались пустышками. Разукрашенные тонной косметики, привлекательные только снаружи, за душой они не имели ничего. Роксана же была красива настоящей, натуральной красотой. Она также пользовалась косметикой, но это не бросалось в глаза и не выглядело вульгарно, как у большинства его студенток. Она выглядела так, как ей самой хотелось, нравилось, и было комфортно, и это подкупало. Но главное — она и чувствовалась настоящей. О, как Лин соскучился по робеющим девушкам! Они же теперь взялись отстаивать равноправие полов, сами первыми объясняются в чувствах и чуть ли цветы не дарят желанным кавалерам! Проще говоря, идут на таран и не отступают, пока не добьются своей цели. Нет, безусловно, идея феминизма хороша, потому что дискриминация в любом ее виде ужасна, но лично мистеру Стронгу уже надоело чувствовать себя в отношениях кисейной барышней, за которой пытаются неловко ухаживать различного вида дамы, а развитие отношений и переход их на новый уровень воспринимают как должное. Просто куда-то теряется вся романтика. в которой Мэрлин находил главную прелесть взаимоотношений человеческих. Вспоминая эту совершенно умилительную неуклюжесть и робость девушки, Мэрлин наконец задумался о том, что, возможно, есть смысл попробовать пообщаться с ней поближе, ведь кто знает, может, и он наконец дождался свою судьбу? Гарри же, наблюдая за молчаливыми размышлениями своего друга, и за меняющимся спектром эмоций на его лице, просто ответил: — Ты и сам теперь это понимаешь, Лин. Не упусти ее. Мэрлин лишь кивнул, улыбнувшись своему приятелю, и перевел тему в более расслабленное русло: — Дружище, давай просто выпьем. Сколько с тобой вдвоем уже так не сидели, даже не припомню.. Они уже собирались расходиться, и Лин, на прощание, легко сжал плечо Гарри, и все равно озвучил ту мысль, которая крутилась у него в голове весь вечер: — Мы оба с тобой прекрасно понимаем, что Гэри — не просто твой клиент, и не просто сын нашего лучшего друга, и в особенности очень близкого тебе человека, которого ты любил — Харту стоило титанического труда не выдать бурю эмоций, окруживших его, и он судорожно пытался заставить себя не тревожиться, и успокоить бешено колотящееся сердце, — будь честным с собой, Гарри. Тогда и поймешь, как тебе дальше поступать, ты ведь хотел поговорить именно об этом? Гарри чувствовал приближающуюся паническую атаку, поэтому просто кивнул другу и резко развернувшись зашагал в сторону своего дома. Он знал, что ему нужно прекратить прокручивать слова друга снова и снова в своей голове, чтобы банально успокоиться и вернуться в стабильное самоощущение, но слишком долго он держал все свои чувства взаперти, и пришло время, наконец, определиться. Отголоски ли это тех, болезненных и безнадежных чувств, или что-то новое, и совершенно иное?