Самый трудный день и что было потом

— Жень, Женечка, милая, что же ты? — Илья бросил табличку со своим именем на стул возле стены и, обняв Женю обеими руками, развернул ее обратно к себе. Она только слабо улыбалась сквозь слезы и медленно, чуть заметно мотнула головой, мол, ничего, всё хорошо. Теперь всё хорошо. Взяв Женино лицо в свои теплые ладони, Илья принялся, чуть касаясь, стирать большими пальцами влагу с ее побледневшего от перипетий прошедшего дня лица. Наконец она смогла встретиться с ним взглядом, и ей показалось, что время остановилось. Ей было всё равно, что они стоят посередине коридора приемного отделения. Ее совершенно не волновало, что кто-то может их увидеть. Пусть. И так уже всем и всё давно известно. Илья тонул в Жениных глазах. Он понимал, что это слишком жестоко — радоваться, что любимая женщина плачет, но он ничего не мог с собой поделать. Он радовался. Он знал, что это вовсе не слезы от горя. А еще его переполняло безмерное счастье от того, что он всё-таки не совершил непоправимую ошибку и не уехал в Москву. — А говорила, что из-за меня не будешь никогда плакать, — припомнил Илья, чтобы слезы высохли быстрее — она ведь не сможет промолчать, не в ее это обычаях. Женя прерывисто вздохнула, а во всё еще влажных глазах начали появляться огоньки. — Знаешь, как говорят? — тихо сказала она, крепче прижимаясь щекой к его ладони и прикрывая от удовольствия глаза. — Никогда не говори никогда. Уныние, тоска и печаль плелись по пустому коридору приемного отделения в сторону выхода, озираясь назад и надеясь, что им всё же выпадет шанс остаться. — Ну, я постараюсь, чтобы всё же на моем счету не было ни одной твоей слезинки. — Решительно произнес Илья. Он понимал, что смотрит сейчас на нее и улыбается как полнейший идиот, но бывают в жизни такие моменты, когда это происходит помимо твоей воли. Вот такие моменты счастья. — Поживем — увидим, — Женя обняла Илью за талию и снова прислонилась лбом к его лицу. Он провел ладонями по ее спине, ощущая еще не оставившее ее напряжение. Вдруг посерьезнев, он тихо сказал: — Я люблю тебя. Очень. Женя подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Очень люблю, Жень, — повторил Илья и коснулся губами ее губ. Так нежно, медленно, как будто у них в запасе была еще целая вечность. Женя чуть слышно выдохнула и, обняв Илью за шею, принялась ласково перебирать пальцами короткие волосы у него на затылке, наслаждаясь вкусом его мягких губ. Вдруг всё её тело пронзила резкая острая боль и сконцентрировалась в одном единственном месте. Женя вскрикнула и согнулась, обхватив руками живот. Илья не на шутку испугался и даже на секунду растерялся от неожиданности, но профессионал в нем не позволил замешательству задержаться надолго. — Что, Жень? Что с тобой? — он поддерживал ее и пытался заглянуть ей в лицо, чтобы определить дальнейшие действия. — Ужасная острая боль... — сквозь стон проговорила Женя, одной рукой хватаясь за Илью. — Как ножом режут... Илья тут же подхватил ее на руки и отнес на диван в бывшем своем кабинете. Опустившись рядом на колени, он хотел было осмотреть ее и попытаться выяснить, в чем дело, но она отвела его руки: — Не надо... Сейчас пройдет... Он сомневался, но настаивать не стал, а принялся гладить Женю по волосам и внимательно наблюдать за происходящим. Через несколько долгих минут ее черты всё же расслабились — боль чуть утихла. — Как ты? Прошло? — обеспокоенно спросил он, щупая ее лоб. — Ты бледная, как простыня... — Чуть полегче... — Женя открыла глаза. Комната кружилась. — Давай-ка я позову Изабеллу. Пусть возьмет у тебя кровь на анализ. Не нравится мне это... — Илья поднялся с колен, чтобы отправиться за медсестрой, но Женя остановила его. — Подожди, не здесь же... — слабым голосом проговорила она, садясь на диване. — Я дойду до процедурной... — Может всё-таки... — начал Илья, но, встретив ее взгляд, просто подошел и помог подняться. Женя оперлась на его руки и сделала пару шагов к двери, но вдруг остановилась. Илья взволнованно посмотрел на нее, ожидая нового приступа. — Звони в гинекологию... — прошептала она и посмотрела вниз. Последовав за ее взглядом, Илья с ужасом увидел, что зеленая ткань ее пижамы напитывается красным...