Самый трудный день и что было потом

Илья усадил Женю обратно на диван и кинулся к телефону. К счастью, в эту ночь в гинекологии дежурила Анна Дмитриевна Евстратова. Она не стала задавать лишних вопросов, а, выслушав суть проблемы, просто сказала: — Везите. Будем разбираться. Женя сразу поняла, что произошло. Каких-то пару дней ее уже терзали сомнения, но, ввиду надвигающихся перемен и полной неопределенности, она всё же надеялась, что ошибается насчет беременности и организм выбился из графика просто из-за постоянных переживаний последних дней. Сейчас же всё стало предельно ясно, и на ее бледных щеках снова образовались блестящие мокрые дорожки. Пусть она разумом и надеялась, что всё же «нет». Но сердце-то хотело, чтобы было «да». Как бесконечно больно — в одну секунду обрести и потерять... Илье понадобилось чуть больше времени — ровно столько, сколько длился его разговор с Евстратовой по телефону. До отделения Илья вез Женю молча, да и ей совсем не хотелось разговаривать. Но тут слова были не нужны. Не время сейчас для слов. Илье было больно видеть Женины глаза в этот момент — такая печаль читалась в них. А ведь еще каких-то полчаса назад там уже начинали светиться счастливые огоньки. Хуже всего было то, что он ровным счетом ничего не мог сделать, чтобы сию же секунду вернуть их. И у самого у него сердце обливалось кровью, потому что это была и его потеря тоже. Как странно и как бесконечно больно — в одну секунду обрести и потерять... К моменту, когда он передавал Женю в заботливые руки специалиста, он уже только молился, чтобы всё обошлось без осложнений. Прежде чем выйти из смотровой, где Женю должны были осмотреть и сделать УЗИ, Илья подошел к ней, взял в ладони ее лицо и глядя прямо в полные слез и тоски глаза, тихо сказал: — Я люблю тебя. Всё. Будет. Хорошо. Слышишь? — И нежно поцеловал в соленые губы. — Иди, Илюш... Иди... — чуть слышно произнесла Женя и погладила его по щеке. — Обязательно будет... Я тоже люблю тебя... Считавшая до этого момента все сплетни исключительно сплетнями Анна Дмитриевна, оправившись от удивления, всё же взяла ситуацию под контроль и строго сказала: — Илья Анатольич, вы бы вышли за дверь. Чем быстрее мы начнем, тем больше вероятности, что всё действительно будет хорошо. Когда все процедуры были закончены и все необходимые анализы были забраны, Женя попросила Анну Дмитриевну позвать Илью, что она и сделала. В ответ на немой вопрос в его глазах врач поспешила всё объяснить: — Илья Анатольевич, всё на самом деле будет в порядке. Но в дальнейшем. В этот раз случилось то, что случилось. Срок был очень маленький, недели две. Максимум — три, судя по состоянию матки. УЗИ показало, что всё чисто, а значит, всё произошло... естественным образом... и моё вмешательство не нужно. — Но почему так? — нетерпеливо перебил Илья. — Я могу объяснить это лишь сильнейшим стрессом... – развела руками Евстратова. -- Сейчас мы перевезем Женю в палату и поставим капельницу с витаминами, дадим успокоительного. Если по результатам анализов утром будут показания, то прокапаем ацикловир. — Всё ясно. Спасибо, Анна Дмитриевна. — Илье стало немного легче от сознания того, что очень неприятная и болезненная во всех отношениях процедура всё же не понадобится. Анна Дмитриевна кивнула и вежливо, но грустно, улыбнулась. — Берегите Женю, Илья, — сказала она, выходя из помещения, и отправилась организовывать для коллеги, временно оказавшейся в роли пациентки, отдельную палату. — Как зеницу ока, — сказал он, глядя на любимую и целуя ее руки. Когда дверь за Евстратовой закрылась, Женя села на кушетке и прижалась к Илье. Он крепко обнял ее и услышал, как она шепчет ему сквозь слезы: — Прости, Илюш... Он отстранил ее от себя, чтобы посмотреть ей в глаза и, аккуратно заправив ей за ухо выбившиеся волосы, сказал: — Жень, не говори глупостей... Тут не за что просить прощения... По крайней мере, не тебе... Женя хотела начать что-то возражать, но пришла медсестра и сообщила, что палата для нее готова. Тут же зазвонил Женин телефон, который так и остался лежать у нее в кармане халата. Она дернулась было ответить, но Илья забрал аппарат и, увидев, что звонят из приёмного, ответил сам. — Да, Изабелла Львовна. Что случилось? — Ой, — удивилась Белла. — Илья Анатольич, это вы? А Евгения Павловна где же? — Белла, Евгения Павловна не может сейчас ответить. У вас что-то срочное? Женя забеспокоилась и хотела забрать у Ильи телефон, но он жестом показал ей, что разберется сам. — К нам тут по скорой привезли двоих, — затараторила Белла. — Драка была на улице, одному по голове дали. Наверное, шить нужно. А у второго плечо вывихнуто. Что мне делать? Никого нет. Евгения Павловна сегодня дежурить должна была... — Я сейчас приду, — Илья вопросительно посмотрел на Женю, она кивнула. — Но вы же уехали? — наконец дошло до медсестры, но ответа на вопрос она не дождалась, потому что Илья уже сбросил звонок. За время разговора Женю уже перевели в палату и поставили капельницу. Илья присел к ней на кровать и взял за руку. — Ты поспи, хорошо? А я там разберусь и сразу к тебе. — Хорошо, — выдохнула Женя. Спорить не было желания. Да и смысла никакого спорить тоже не было. А про Степана она ему расскажет потом. Осложнений сегодня ночью быть не должно. Илья поцеловал ее пальцы, потом, склонившись к лицу, мягко поцеловал в лоб и чуть дольше задержался на губах. — Я скоро, — пообещал он и вышел из палаты.