Самый трудный день и что было потом

— Я тебя очень люблю. — Илья прислонился лбом к ее лбу. — Прости меня, пожалуйста… У тебя вчера такой был тяжелый день… Женя отстранилась и вопросительно посмотрела на Илью. — Я знаю всё про Степана, — объяснил он. — Мне всё тут же доложили, когда я ночью пришел в отделение. Это же Белла! Она всё в красках и эмоциях пересказала. — Илюш, тебе не за что просить прощения, — возразила Женя. — Просто такое дурацкое стечение обстоятельств…. Утром я была уверена, что приеду к тебе и пусть будет как будет, а днем Гиппократ вызвал и стал говорить, как не хочет отпускать и в довершение свалил на меня этот приказ о назначении. — Она говорила всё быстрее и быстрее, в глазах снова собирались слезы. — А потом привезли Степана. Оля хотела вызвать хирургов, но я решила всё сделать сама — времени не было ждать. Во время операции я думала в один момент, что сознание потеряю, в глазах всё потемнело… Обошлось. А потом, после операции Степан вдруг решил пойти на попятную и сказал, что любит меня и хочет вернуть. Мне так хотелось сию секунду убежать оттуда, но я не могла, ему хуже могло стать. И вот слушала и уговаривала его. А потом… — она уже не могла сдержать всхлипы, и слезы текли ручьями. — А потом… вернулся ты… Я думала, у меня сердце выпрыгнет из груди, думала разорвется, как сильно колотилось. Ну, и вот теперь… Она наконец остановилась. Илья не прерывал ее, потому что понимал, что этот поток должен был вылиться рано или поздно, и вот наконец это случилось, и теперь его любимой Женечке должно стать хоть немного легче на душе. Он крепко обнял ее и сказал: — Прости, что оставил тебя одну. Я обещаю, что всегда буду рядом. Всегда. — Теперь пришло его время рассказать свою часть. — Ты знаешь, я до последнего был уверен, что то, что тебе не нашлось работы ни в одной из московских больниц — это просто недоразумение какое-то, которое обязательно разрешится, ну, максимум недели через две. А потом мне позвонил Вячеслав… И всё сразу встало на свои места. Меня, оказывается, не просто так позвали в Москву. К этому приложил руку Ланской, видимо, с подачи Ланы. А это значит, что мне стали бы очень долго обещать, но никогда бы не нашли места для тебя. А раз я не могу быть там с тобой, значит, меня там не будет вовсе. Просто, как дважды два. И я вернулся… Только нужно было раньше… Вдруг дверь тихонько открылась и из-за нее выглянула Ольга. Увидев Женю всю в слезах и успокаивающего ее Илью, она только шепотом сказала: — Ой, я, наверное, лучше попозже зайду, — и хотела закрыть дверь, но Женя ее остановила. — Нет, Оль. Что ты! Проходи. Всё в порядке. — Точно? — недоверчиво посмотрела на нее подруга, но в палату вошла. — Да, Ольга Михайловна, — ответил за Женю Илья. — Всё нормально. Ольга села с другой стороны Жениной кровати, посмотрела на подругу, на Илью, и сказала, снова переведя взгляд на Женю: — Мне очень жаль, Жень, что так получилось… Но я знаю, что всё будет хорошо. И… Жень… — Оля замялась. — Там Степан про тебя спрашивал. Я ничего ему не сказала. Правильно ведь? — Правильно, Оль, — кивнула Женя. — Знаете, девушки, — вдруг вмешался Илья, — я вас оставлю ненадолго. Ольга Михайловна, вы ведь побудете с Женей, пока я вернусь. Пойду с повинной к Гиппократу. Может быть, уговорю его взять меня хотя бы штатным травматологом в Приём. Буду под началом Евгении Павловны трудиться. Женя вытерла оставшиеся слезы. — Илья Анатольич, Евгения Павловна еще назначения не принимала, — наклонив голову на бок и улыбаясь, объявила она. — Поэтому вы можете попытаться уговорить его потерять ваше заявление об уходе. Как вам такое предложение? — Жень, ну ты что? — стал возражать Илья. — Зачем же разбрасываться такими возможностями? А мне всё равно в каком статусе. Лишь бы вместе с тобой. Женя молча взяла с прикроватной тумбочки свой мобильный и, не сводя с Ильи взгляда, набрала номер главврача. Через пару гудков он ответил: — Да, Женечка! Доброе утро! — Доброе утро, Гиппократ Моисеевич! У вас есть минутка? — Да о чем речь, Евгения Павловна! Я всегда готов тебя выслушать. — По поводу вчерашнего вашего приказа… — Илья отрицательно замотал головой, глядя на Женю, а она, не сводя с него глаз, только кивала и продолжала разговор. — Я отказываюсь от назначения. — Но, Женечка, как же так? — по голосу было слышно, что Гиппократ Моисеевич очень расстроился. — И ты всё-таки решила уехать в Москву, да? — Нет, я не уеду, — улыбнулась в трубку Евгения Павловна. — Сейчас к вам зайдет один человек, и вам все сразу станет ясно. — Что там за тайны мадридского двора у вас в приёмном? — усмехнулся главврач, постепенно догадываясь, в чем, собственно, дело. — Ладно, жду этого «одного человека». Женя положила трубку, а Илья, обращаясь к Ольге, спросил с улыбкой: — Ольга Михайловна, она хоть когда-нибудь хоть кого-нибудь слушает? Или всегда всё делает по-своему? — Ох, Илья Анатольич, — так же улыбаясь начала Ольга, — я думаю, что вы сами вполне можете ответить на этот вопрос. Все трое рассмеялись. — Ладно, — выдохнул Илья. — Пойду к Гиппократу. С Женей спорить бесполезно. Поцеловав на прощание Женю в щеку, Илья отправился в главный корпус больницы, а обе женщины понимающе посмотрели друг на друга.