Самый трудный день и что было потом

Когда дверь в палату закрылась за Ильей, Ольга серьезно спросила: — Жень, у тебя правда всё в порядке? Нет никаких осложнений? Из-за чего это произошло? Я Илью не стала допрашивать. Неудобно как-то… Женя грустно улыбнулась. — Олюшка, Аня сказала, что жить буду. — Это-то понятно, Жень, — не унималась Оля, — но почему так случилось? — Потому что много на себя беру, — ответила Евгения Павловна и заодно призналась себе в том, в чем отказывалась признаваться уже очень давно. — Хватит уже. Жизнь меня решила научить вот таким вот изощренным способом… — Да ладно тебе, Жень, не накручивай себя. — Оля погладила подругу по плечу, а потом ее словно осенило: — Это поэтому ты отдала должность обратно Илье? Женя усмехнулась и закатила глаза. — Смешная ты, Олька, — снисходительно сказала она. — Во-первых, я ее не забирала даже, чтобы отдавать обратно, а во-вторых, я, может быть, и старомодна, но считаю, что мужчина должен быть главным в семье. А поскольку мы практически живем на работе, то в нашем случае на работе он тоже должен быть главным. Вот и всё. И к тому же… Она замешкалась, сомневаясь, стоит ли делиться с Олей своими надеждами, но потом всё же решила, что ничего страшного не случится. — К тому же, сегодня ночью мы с Ильей поняли, что это была для нас очень большая потеря… И я решила… Как только смогу… В общем, мы хотим, чтобы у нас был ребенок… Так что я буду работать над этим, а Илья Анатольевич пусть руководит, — подытожила Евгения Павловна. — Значит, всё так и будет! — радостно улыбнулась Ольга, обняла подругу и, отстранившись, добавила хитро подмигнув: — Ведь Евгения Павловна никого не слушает и всё делает по-своему! — О да! — ответила Женя. — Евгения Павловна такая! Они звонко рассмеялись от души, а потом Женя вдруг замолчала и тихо сказала: — Олька, знаешь, даже несмотря на то, что тут вчера произошло, я такая счастливая! Я так люблю его. И вижу, что он очень любит меня. Нет, не так — чувствую, что любит. Понимаешь? Это ни с чем не спутаешь. — Понимаю, Жень, — кивнула Ольга Михайловна. — К счастью, мне это чувство тоже очень знакомо. Я так рада за тебя! — Да, — вдруг задумавшись, сказала Женя. — Только бы Степан еще угомонился, наконец…. — А что Степан? Ты говорила с ним вчера? Когда? — посыпала вопросами Оля. — Да после операции, — вздохнула Женя, нехотя вспоминая тот разговор. — Сказал, что свадьбы с Галей не будет, что любит меня и хочет вернуть. Надеюсь, это было просто действие наркоза и временное помутнение рассудка, потому что в противном случае несчастных людей в этом городе станет больше… Галин Вовка вон его уже папой называет, а Степка всё мечется. — Но ты же не собираешься к нему возвращаться? — настороженно спросила Оля. — Оль, ты пару минут назад тут была? Или выходила куда-то? — улыбнулась Женя. — Я же сказала, что хочу родить ребенка Илье. Степан — это прошлое. Большая часть моей жизни и отец Ромки, но прошлое. Надеюсь, что он это поймет. — Ну да… — задумчиво произнесла Оля. Она еще что-то хотела сказать, но в палату вошла медсестра, чтобы снять капельницу и позвать Женю на осмотр перед выпиской. — Ладно, Жень, — сказала Оля. — Я пойду в приемное. Слава сегодня снизошел до работы со своего высокого поста, так что, чего доброго, хватится меня и начнет потом допрашивать с пристрастием, где я пропадала. Не хочу лишний раз общаться. — Иди, конечно, — кивнула Женя. — Скоро уже Илья придет. А мы с тобой завтра увидимся. — Если кто спросит, я скажу, что ты сегодня взяла отгул, — подмигнула Жене Оля, выходя из палаты. — Спасибо, подруга! — крикнула вдогонку Женя. *** Когда вернулся Илья, Женя уже успела сходить к Анне Дмитриевне на осмотр и теперь дожидалась в палате, пока медсестра принесет ей выписку. — Ну что сказал Гиппократ? — с нетерпением спросила она, как только Илья вошел. — Он был несказанно рад, что мы с тобой оба остаёмся! — улыбаясь, как Чеширский кот, сообщил Илья. — И прямо так и сказал, позвонив в отдел кадров, «Потеряйте, пожалуйста, заявление об уходе Соколова». Женя засмеялась. — Я бы очень по нему скучала, если бы всё сложилось по-другому, — вздохнула она. — Я бы тоже, — поддержал Илья. — Ну что, поедем домой? Я смотрю, Оля уже обо всём позаботилась? А то я собирался прокрасться в ординаторскую и стащить твои вещи, прячась от всевидящего ока Вячеслава Александровича. — От всевидящих очей всей честной компании, — исправила Женя. — Думаешь, Марья Васильевна или Беллочка упустили бы этот факт? Просто диву даюсь, как они еще не в курсе, что я здесь! — Наверное, Анна Дмитриевна — очень авторитетный руководитель, или… — он заговорщически понизил голос, — она держит в кабинете щипцы для вырывания языков и все ее сотрудники об этом знают… Женя прыснула со смеху. — Илья, ты чего? Сериалов про Средневековье насмотрелся вчера, пока поезда ждал? — Нет, — он подошел к ней, обнял за талию и поцеловал в лоб. — Я просто люблю тебя и очень счастлив, что мы вместе. Она нежно провела ладонью по его лицу и потянулась губами к его губам, прошептав: — Я тоже. Их губы встретились, и этот безумно нежный, долгий, ласковый и сладкий поцелуй стал доказательством того, что, если есть любовь, то ради этого можно выдержать всё и ещё чуточку больше. Просто потому что есть, ради чего.