Самый трудный день и что было потом

Наутро Женя приехала на работу вместе с Ильей. Она сначала насторожилась, приглядывалась к коллегам и персоналу, прислушивалась к шепоту за спиной. Ей очень не хотелось стать темой для обсуждения в своем отделении. По счастью, в ночь, когда всё случилось, те, кто был на работе, были заняты пациентами, остальные же, закончив смену, разошлись по домам. Никто ничего не видел, и из всего отделения в курсе событий была только Ольга. Это успокаивало. А еще Женя была безмерно благодарна Анне Дмитриевне за то, что та смогла доходчиво объяснить своим коллегам и младшему медицинскому персоналу, что о некоторых вещах болтать не стоит. К тому же, «звездой программы» в тот день стал именно Илья, и это было Жене очень на руку. Всё отделение обрадовалось, увидев Илью Анатольевича снова в своем кабинете, на рабочем месте, принимающим пациентов и раздающим указания. Все спешили сообщить ему о том, что без него тут сразу стало бы очень плохо и что они уже не представляют себе никого другого своим начальником. Илья только и успевал благодарить за приятные слова и отшучиваться. Не разделял всеобщего ликования один лишь Вячеслав Александрович Мамин. Он прекрасно знал, каким способом получил свою должность заместителя главврача, и поскольку первоначальный план, где до самого последнего момента всё шло как по маслу, потерпел оглушительное фиаско в самую последнюю минуту, он начал очень сильно беспокоиться за своё место. Эти мрачные мысли не оставляли его ни на минуту. От этого он ходил чернее тучи, и пользы от него, как от терапевта, стало еще меньше, если это возможно. От Оли Женя узнала, что Степана перевели в хирургию, и поэтому Галя периодически туда бегала, выкраивая моменты, когда не было новых поступлений. Женя подумала, что ей, наверное, тоже надо было бы по-хорошему проведать его, но при одной мысли о том, что он снова заведет песню о своей любви и восстановлении семьи, ей становилось очень неприятно. Тем не менее, он был ей не чужой человек и она хотела удостовериться, что его выздоровление проходит как надо. Заметив, что Галя на посту раскладывает результаты анализов по карточкам, она подошла к ней. — Галь, ты была сегодня у Степана? — спросила Женя. — Да, была. Ты же не против, что я в рабочее время сбегаю? — умоляющим взглядом посмотрела медсестра. — Нет, конечно! Ты что! — поспешила успокоить ее Женя. — Я просто хотела узнать, как он. — Да нормально всё, — расслабилась Галя. — Лечащий врач говорит, что у тебя золотые руки и что только ты могла так зашить, что раны заживают в три раза быстрее. Женя подкатила глаза и улыбнулась. — Это кто там лечащий врач? Симонов что ли? — Галя кивнула. — Всё никак не угомонится! Ладно, Бог с ним. Ну, Галь, я рада, что Стёпка идет на поправку. До свадьбы заживет. Произнеся последнюю фразу, Женя замолкла и вгляделась в Галино лицо в поисках реакции. Та грустно вздохнула и отвела глаза. — Да... Заживёт уж... — пробубнила она себе под нос, вкладывая очередную справку в нужную карточку. — Что, Галь? Что такое? — «Неужто отменил всё? Зачем, Стёпа!?» — Да нет, ничего... — Галя немного помолчала, а потом ее как прорвало: — Ну вот почему, Жень? Почему он вечно лезет на рожон? То с этим ограблением в магазине, то с мальчишкой этим? Зачем он туда пошел, Жень? А теперь вот лежит... В бинтах весь... Она успокоилась так же вдруг, как и начала причитать, и стерла со щек пролившиеся слезы. Женя подошла ближе, обняла ее за плечи и сказала: — Не расстраивайся, Галка. Он сильный и всегда говорил, что на нем всё, как на собаке, заживает, — она улыбнулась, заглядывая Гале в лицо. — Скоро его выпишут и вы поженитесь. Галя подняла на нее удивленные глаза и произнесла: — Евгения Пална, ты святая что ли? Евгения Павловна усмехнулась и, погладив Галю по плечу, сказала: — Нет, Галь, я вовсе не святая. Я просто счастливая. И тебе того же желаю. Она уже хотела было уйти и поискать Илью, но тут в отделение на всех парах влетел Василий с очередным пациентом на каталке, корчившимся от боли в животе. — Галина Ивановна, регистрируйте скорее! Вот документы. — И протянул коллеге паспорт страдальца. — Евгения Павловна, вот скажите, пожалуйста, где у человека мозг? Три дня мучиться приступами аппендицита и думать, что само рассосется! — Тише-тише, Вася. Следи за словами! — остановила его Женя. — Везите его в смотровую. Нужно подтвердить аппендицит и тогда в операционную. Диагноз, поставленный фельдшером, оказался верным, поэтому выйдя из смотровой, Женя быстро раздала распоряжения найти Олю и готовить пациента к операции. На суматоху вышел из кабинета Илья Анатольевич и, подойдя к Жене, спросил: — Жень, что тут у вас? — У нас трехдневный аппендицит привезли. Галя будет ассистировать. Мы идем мыться. — Подожди. Давай я проведу операцию? — предложил он, хоть и подозревал, что этот номер не пройдет. — Тебе бы еще отдохнуть... — Илья Анатольич, кто у нас в отделении общий хирург? — с вызовом в голосе и с чертиками в глазах спросила Женя. — Женя,... — начал он, но договорить ему не дали. — Вот именно! И если мы не хотим разбираться с перитонитом, то этот разговор нужно прекращать, — она была сама решительность, и Илья понял, что с этим бессмысленным спором они и правда рискуют навредить пациенту, поэтому, повернувшись к стоявшей рядом Галине, сказал: — Галина Ивановна, готовьте пациента, а ассистировать буду я сам. — Илья... Анатольевич! — Женя хотела начать злиться, но не смогла. Его забота обезоруживала. — Перитони-ит! — игриво напомнил Илья. — Быстро мыться, Евгения Павловна! Операцию они провели вместе. Илья удостоверился, что для Жени самый лучший способ забывать плохое — это погружаться с головой в работу. В течение дня он периодически замечал надрывную грусть в ее глазах, но это когда она не работала. Когда же перед ней был пациент, она затрачивала все усилия на оказание помощи, и это помогало ей быстрее восстановить моральные силы. По графику, который еще не успели поменять после ухода Ильи, дежурить в эту ночь должен был именно он. Зайдя в ординаторскую, Илья Анатольевич обнаружил, что все уже ушли, и только Евгения Павловна продолжала работать — делала записи в карточках своих пациентов прошедшего дня. — Женечка, а что же ты домой не собираешься? — ласково спросил он, подходя к ней и кладя руки на плечи. Она выпрямила спину, и Илья принялся медленно, но сильно разминать пальцами затекшие мышцы. — М-м-м... — простонала она и закрыла глаза от удовольствия. — Дома... мне массаж... никто не сделает... Зачем мне туда идти?.. Илья довольно улыбнулся, но прекратил свои манипуляции и, нависнув над Женей, сказал: — Родная моя, тебе нужно восстанавливать силы, — и коротко поцеловал ее в губы. — Илюш, вот скажи мне, как я могу ехать домой, если ты остаешься дежурить? — она развернулась на стуле к нему лицом и посмотрела в глаза. — Я не хочу без тебя, понимаешь? Он очень хорошо понимал, потому что сам не хотел провести ни одной минуты вдалеке от нее. — И что же нам теперь делать, Евгения Павловна? — задал он риторический вопрос, беря ее за руку и уводя к дивану. — Ну... не знаю... — лукаво улыбаясь протянула Женя. — Перекроить весь график дежурств? — А толку? Женя пожала плечами. Илья уселся и, усадив Женю рядом, обнял ее. Она положила голову ему на плечо, он поцеловал ее в макушку, вдыхая аромат ее волос, и ласково сказал: — Ложись, поспи. А я буду рядом. Женя подняла голову и посмотрела на него. Она улыбалась, а глаза ее излучали любовь. — Так и будем теперь дежурить? — А кто нам помешает? — Илья не отрывал взгляда от ее глаз. Он видел в них счастье и испытывал ошеломляющее чувство от того, что он смог стать причиной счастья женщины, которая сделалась смыслом его жизни. — Никто... — Женя коснулась мягкой ладонью его щеки. Он медленно, ласково принялся обводить пальцами контур ее лица, как будто рисовал ее портрет. Женя не верила, что это всё происходит с ней. Но она так хотела, чтобы это волшебство никогда не заканчивалось! Они тонули в глазах друг друга и их губы оказывались всё ближе и ближе, пока наконец не слились в поцелуе. Оба понимали, что распалять друг друга будет жестоко, ведь Женин организм должен еще восстановиться, поэтому они с трудом, но всё-же остановились вовремя. Илья чуть отодвинулся и уложил Женю головой к себе на колени. — Засыпай, — сказал он, накидывая на нее лежавший на спинке дивана плед. — А я буду всегда рядом. Женя блаженно закрыла глаза и, взяв ладонь Ильи, переплела его пальцы со своими. Свободной рукой он принялся перебирать ее волосы, тем самым убаюкивая ее, и совсем скоро она уснула.