Самый трудный день и что было потом

Бывают такие дни, когда решительно всё валится из рук и нет никакого спасу от накатывающей меланхолии. С Женей такое происходило нечасто, но всё же иногда случалось. Проснувшись утром в уютных объятиях Ильи задолго до сигнала будильника, она не ощутила уже ставшего таким привычным блаженства. Что-то точило ее изнутри, что-то неприятное должно было случиться в этот день — она была уверена в этом, и поэтому до последнего тянула с пробуждением. Ей не хотелось, чтобы этот день начинался. Открывший глаза с трелью часов Илья через минуту заметил, что с Женей что-то не так. Обычно такая расслабленная, мягкая и довольная по утрам, на этот раз она показалась ему очень задумчивой и колючей. Конечно же, она отвечала на его утренние поцелуи и даже пыталась улыбаться, но глаза не врут, а в ее глазах Илья умел читать безошибочно. — Тебе снова что-то нехорошее приснилось сегодня? — не дождавшись от нее добровольного рассказа, решил спросить Илья, когда они пили в кухне кофе. — Ты такая молчаливая всё утро… — Да нет… — протянула Женя, медленно размешивая уже давно растворившийся сахар в чашке. — Просто предчувствие такое идиотское… будто бы сегодня что-то очень неприятное произойдет… — Жень, иди сюда… — позвал он, отодвигаясь от стола, чтобы она могла сесть к нему на колени. Женя послушно подошла, Илья усадил ее и, обняв, поцеловал в плечо. Она обняла его голову и оставила легкий поцелуй на волосах. — Послушай, — продолжил Илья, медленно поглаживая ее руки. — Даже если и случится в нашей жизни какая-то неприятность, мы с тобой справимся с ней вместе. Помнишь, я обещал тебе, что всегда буду рядом? От своих слов я не отказываюсь. — Я знаю, Илюш… — Она принялась задумчиво выводить пальцем замысловатые линии на тыльной стороне его ладони. — Но я ничего не могу поделать с этим чувством. Оно есть и всё. — Понятно… — выдохнул Илья, решив, что если затягивать этот разговор, то она заберется в свою раковину еще глубже. — Ладно, давай тогда уже поедем, что ли… Навстречу всем неприятностям. Раньше сядем — раньше выйдем, как говорится. Женя покосилась на него и усмехнулась. Илья был рад, что смог вызвать у нее улыбку хоть ненадолго. Прибыв в больницу, они каждый разошлись по своим делам — Илью вызвал Гиппократ Моисеевич, а Женя отправилась на обход. Работа немного отвлекла ее от неуютных мыслей, да еще и Оля за утренней чашкой чая повеселила рассказом об их с Антоном недавнем приключении со сбежавшим из соседской квартиры вараном («И держат же некоторые дома таких жутких тварей!»). Женя уже начала думать, что интуиция ее подвела и это просто погода с утра была премерзкая, но в разгаре рабочего дня в ординаторскую вошел Степан. После его откровения в день операции Женя старалась лишний раз не оставаться с ним наедине. Пару раз ходила его проведать в хирургию вместе с Галиной, а потом еще несколько раз просила Олю ей звонить через пять минут и вызывать в отделение. Детский сад, конечно, но она не хотела больше об этом говорить. Она по глазам видела, что Степан хочет вернуться к оставленной ими уже почти месяц назад теме, но до сих пор не давала ему никакой возможности это сделать. — Привет, Жень, — сказал Степа, проходя в помещение. — Привет, Степ, — она напряженно улыбнулась. — Смотрю, тебя выписали уже. Это здорово! — Да, выписали… Я что зашел-то… — замялся Степан. Казалось, что он ищет какой-то предлог завязать разговор. — Меня тут… в санаторий на реабилитацию отправляют… Нужна выписка из карты, об операции. — А, ну… Так это Галя тебе может скопировать. Карты все в архиве, — пожала плечами Женя. — Да? — Разговор получался какой-то заторможенный и никуда не идущий. — Хорошо, спрошу у Гали тогда. — Спроси, конечно. — Женя слишком хорошо знала Степана, чтобы не понимать, что не за этим он сюда пришел и ждала «привета» с минуты на минуту, молясь всем богам, чтобы миновала ее чаша сия. Ей было предельно всё ясно, она уже всё сказала и не хотела больше переливать из пустого в порожнее. — Ладно, я пошел… — он уже почти дошел до двери, а Женя уже почти выдохнула, как вдруг Степан развернулся и быстрыми шагами подошел вплотную к ней. — Жень, если ты скажешь хоть одно слово, я тут же отменю всё с Галей. «Вот оно», — подумала Женя и собрала всё имеющиеся в запасе силы. — Степа, послушай, — она обогнула его, вышла из-за своего стола и встала чуть дальше. — Я уже всё тебе сказала. И тогда, после операции. И еще раньше. Понимаешь, я люблю Илью. Я хочу быть с ним. И он меня тоже любит. Мы вместе. — Но Женя… — перебил ее Степан. — Я не смогу без тебя. Ты нужна мне. — Стёп, успокойся. И давай прекратим этот разговор. Он всё равно никуда не ведет. Ты уже сделал свой выбор, ты дал надежду двум людям, которые полюбили тебя всем сердцем. Отвечай за свои поступки. — Она вдруг почувствовала, что начинает даже злиться на него. — Это ты мне так мстить собралась за измену? Так ты сама виновата, что так вышло! — вдруг чуть громче, чем следовало бы, заявил Степан. Женя горько усмехнулась. — О какой мести ты говоришь? Зачем? — она пожала плечами. — Да, я не скрою, что сначала я злилась, мне было ужасно больно. Просто безумно. Но потом всё стихло. Ты свободный человек и имеешь право выбирать. Ты сделал свой выбор. Я приняла его. Да и моя жизнь наладилась. Я счастлива, Стёп, понимаешь? И хочу и дальше оставаться счастливой. — Останешься ты, как же! — фыркнул Степан. — Да он бросит тебя через две недели. — Где-то я это уже слышала, — припомнила Женя. — А тем временем минуло полгода. И всё, Стёп, давай закончим на этом. Ты обещал и ты должен держать своё обещание. Никто не виноват. Тебя никто не заставлял. Это только твоё решение. — Женя, но я же люблю тебя, — он сделал в направлении нее несколько шагов, а она инстинктивно отшатнулась, выставив руку вперед в останавливающем жесте. — А я — нет, понимаешь? То, что было между нами уже давно разбито. Не склеишь. Всё закончилось и осталось только в прошлом. — Женя говорила тихо, и это служило лишним доказательством тому, что она не сдаст своих позиций. Она взглядом умоляла Степана понять её. Умоляла понять, отпустить и больше никогда не мучить ее этим разговором. Но Степан не умел читать в ее глазах. Просто никогда даже не пытался научиться. Он открыл было рот, чтобы сказать еще что-то, но Женя перебила его: — Всё, Стёп. Уходи. Хватит. — С последним звуком последнего сказанного слова между Женей и Степаном опустилась каменная стена. Озлобленно посмотрев на бывшую жену один последний раз, он вышел из помещения и громко хлопнул дверью. Женя подошла к дивану, медленно опустилась на него и, уперев локти в колени, накрыла ладонями голову. Ее трясло, и она не могла совладать со своими мышцами. Напряжение по капле вытекало из ее тела и дрожь постепенно стала сходить на нет. Она не часто молилась, но в этот момент она умоляла бога послать Степану покой и способность быть счастливым с теми, кто его любит и кто им очень дорожит. И позволить ей быть счастливой тоже. В таком состоянии ее застал Илья. Заглянув в ординаторскую в прекрасном расположении духа, он тут же переменился в лице, увидев сжавшуюся в комок Женю и стремглав кинулся к ней. — Женя, Женечка! — позвал он, беря ее похолодевшие руки в свои. — Что произошло? Она подняла голову и, увидев родные глаза Ильи, просто прошептала: — Обними меня, пожалуйста... Он поднялся на ноги вместе с ней и крепко обнял ее, мысленно упрекая себя за то, что не сделал этого сразу. Женя вжалась в Илью всем телом, чувствуя непреодолимое желание раствориться в нем, если бы это было возможно. Она не плакала. Нет, для слез здесь не было места. Просто слишком много сил было нужно, чтобы отвоевать свой покой и право на любовь. Ей это удалось и она знала только одно единственное место, где можно восполнить силы. И сейчас она находилась именно там.