Самый трудный день и что было потом

Ольга буквально вытолкала Женю из операционного блока со словами: — И чтобы тебя тут через десять минут не было! Женя обернулась через плечо, непонимающе сведя брови, на что Оля улыбнулась и просто сказала: — Иди давай! Женя дошла до ординаторской, быстро переоделась, собрала вещи и всё это время усердно убеждала себя, что Оля права, что Илья не заслуживает недоверия и что всё, что она себе уже успела навоображать еще на десять лет вперед, совершенный бред. Уже взявшись за ручку двери, она вспомнила про оставшийся лежать на столе телефон и вернулась за ним. На экране красовались надписи «25 пропущенных вызовов» и «10 новых сообщений». «Какая ж ты дура, Евгения Павловна!» — подумала Женя и, выйдя на улицу, собралась сразу же звонить Илье. Вдруг телефон залился мелодией входящего звонка. Это был Ромка. Женя не могла не ответить. Она соскучилась по сыну и очень хотела с ним поговорить, да и не дело игнорировать и без того нечастые звонки хоть и великовозрастного, но всё же ребенка. — Да, Ромка! Привет! — Женя надеялась, что радость в голосе звучала искренне, без примеси недавнего надрыва. — Как дела у тебя? — Привет, мам! — отозвался с другого конца линии сын. — У нас всё прекрасно. Вот соскучился и решил позвонить, узнать как там в Туле жизнь. — Да у нас всё как обычно, Ром. — Женя говорила, а мыслями постоянно улетала уже совсем в другой разговор. — Ты лучше расскажи как там твоя учёба? Как сессия? Сдали? У Оксаны как дела? — Ну мам, — усмехнулся Роман. — Прям засыпала вопросами. Ну, слушай тогда... И Рома принялся рассказывать матери про свою студенческую жизнь, про начинающуюся жизнь семейную, спросил даже пару советов и сказал, что этим летом они приедут только, может быть, всего на пару дней повидаться, потому что он устроился на работу и каникул не предвидится. Разговор оказался очень длинным — столько всего происходило в жизни сына. Женя уже успела дойти до остановки, сесть в автобус и даже проехать полдороги. Вдруг телефон начал издавать характерные звуки, Женя быстро взглянула на экран и только успела сказать Ромке, что батарея разрядилась. Аппарат выключился и признаков жизни больше подавать не собирался. Опять придется откладывать звонок. Да что же это такое!? «Да вы уж определитесь, Евгения Павловна, хотите вы звонить или нет, — съехидничала сама с собой Женя. — А то когда звони — не хочу, вам не надо, а тут — прямо вынь да положь.» По дороге от остановки до дома она теперь уже прокручивала в голове всё, что она скажет Илье. Попросит прощения и пообещает больше не ревновать и не запираться сразу на все засовы там, где нужно поговорить. Скажет, что очень любит его и дорожит их отношениями, что просто тоже очень сильно не хотела, чтобы он ехал, потому что не может и дня пробыть вдали от него. Нет, ну, может, конечно, но это сущая пытка. Врагу не пожелаешь... Войдя в квартиру и быстро скинув туфли, Женя тут же открыла сумку и стала искать зарядное устройство, но поиски не увенчались успехом. И тогда она вспомнила, что Оля просила утром зарядку и, наверное, она так и осталась на Олином столе. А дома... А дома больше зарядок нет. Илья свою забрал с собой... — Да что ж ты будешь делать! — вслух сказала в отчаянии сама себе Евгения и бросила в сердцах безжизненный телефон на тумбочку в прихожей. Хотелось злиться на себя за забывчивость и невнимательность и одновременно плакать от досады, что когда уже готова исправить допущенную ошибку, что-то обязательно встает на пути. Выпустив эмоции и выдохнув, Женя решила, что хоть уже и совсем поздний час, но она не сможет уснуть сегодня ночью, если не поговорит с Ильей, поэтому других вариантов не было — надо было возвращаться на работу. Ну, и остаться уже там на ночь. Потому что какая разница? Ильи все равно дома нет, а без него очень тоскливо... Снова собравшись, Женя открыла дверь и отшатнулась назад. На пороге стоял Илья, тоже немного опешивший от неожиданности. Они одновременно выпалили: — Ты куда? — Ты откуда? И улыбнулись. — Войти можно? — на всякий случай осторожно спросил Илья, хотя и видел, что грозовых туч на небосклоне нет. — Заходи, конечно. — Женя отошла в сторону и сбросила туфли. Идти сегодня больше никуда не надо. — Ты как тут оказался? — Жень, — Илья вошел и взял ее за руку, — ну, ты же трубку не берешь, на смс не отвечаешь, а мне жизненно важно слышать твой голос и сказать тебе, что я тебя люблю. И всё, что ты там себе придумала по поводу Ланы или любой другой женщины, выброси, пожалуйста, из своей умной головы. Договорились? — Договорились, — тихо произнесла Женя, и, подойдя вплотную к нему, подняла на него глаза. — Прости меня, пожалуйста, Илюш... Просто... — Женечка, да нечего тут прощать, родная, — он крепко обнял ее, потом взял в ладони ее лицо и встретившись с ней взглядом, сказал: — Просто верь мне. Мне, кроме тебя, никто не нужен, понимаешь? Я знаю, как бывает больно и никогда не допущу, чтобы ты снова это почувствовала. Никогда, слышишь? Я очень тебя люблю. — И я тебя очень люблю, — прошептала она и, обняв его за шею потянулась губами к его губам. Этот поцелуй был какой-то особенный, не такой как все другие до него. Он был пропитан такой нежностью, был такой невесомый, осторожный и безумно ласковый, что Жене показалось, что она сейчас потеряет сознание от нахлынувшего благоговения. — По-моему... самое время... — сквозь поцелуй начала Женя, — завязывать... с диетой... Илья отстранился и вопросительно посмотрел ей в глаза. — Уверена? — переспросил он. — Если... Но Женя приложила палец к его губам, не дав договорить. — Уверена. Всё в порядке, — улыбаясь сказала она. — И сил уже больше никаких нет. — Вот тут не могу с тобой не согласиться... — проговорил Илья, и не разрывая зрительного контакта поднял Женю на руки и понес в спальню. Это была волшебная ночь. Весь последний месяц они сознательно ограничивали себя, и в ласках и нежностях доходили лишь до определенной грани. Это скрадывало добрую половину удовольствия, потому что обоим постоянно приходилось контролировать себя, чтобы не стало только хуже от накопившегося и невыпущенного напряжения. Но теперь можно было отпустить тормоза и насладиться друг другом в полной мере. Притупившиеся за время «диеты» ощущения наполнялись новыми красками, и по телам обоих разлетались неимоверной силы импульсы, отрывая влюбленных от земли. Безумно утомившиеся и счастливые, Илья и Женя уснули только под самое утро, крепко обнявшись, будто бы превратившись в единое целое, и проспали всё на свете: Женя — начало рабочего дня, а Илья — вторую часть семинара по травматологии. Но в это утро такая ерунда их заботила меньше всего. В полдень первой приоткрыла глаза Женя. Лениво потянувшись и повернувшись лицом к Илье, чтобы поцеловать его и пожелать доброго утра, она бросила мимолетный взгляд на стоявшие на прикроватной тумбочке часы. Секунда паники неожиданно сменилась полнейшим спокойствием, ведь может же она позволить себе хоть раз в жизни опоздать на работу. Или вообще не прийти... Женя нежно поцеловала Илью в губы, потом в щеку, потом потерлась носом о его нос. Он заулыбался, но продолжал притворяться, что спит. — Просыпайся, соня, — со счастливой улыбкой на лице прошептала Женя. — Знаешь, сколько времени уже? Илья открыл один глаз и, лениво посмотрев на любимую, притянул ее ближе к себе и коротко поцеловал в губы. — Не знаю, но раз ты еще здесь, значит, мы никуда не опаздываем, — уверенно заявил он. Женя усмехнулась. — Я еще здесь, Илюша, потому что мы уже везде опоздали и торопиться особого смысла не вижу. Полдень уже. Илья открыл глаза и на всякий случай взглянул на часы — вдруг шутит. Не шутила. — Ничего себе вы, Евгения Павловна, умеете утомить! — улыбаясь проговорил Илья, и потянулся губами к Жениной шее. — А то! Да и вы тоже не промах, Илья Анатольевич! — отпарировала Женя и наклонила голову в сторону, предоставляя Илье большую площадь для манипуляций и блаженно прикрывая глаза от удовольствия. — Да уж... два сапога... — пара... — согласился Илья, не отрываясь от своего увлекательнейшего занятия. — Ммм... — Жене очень не хотелось вставать и прекращать эту прекрасную идиллию, но нужно было хотя бы позвонить Оле, а то после вчерашнего она бог весть что могла себе надумать. — Мне надо Ольге позвонить... сказать, что опаздываю... Она нащупала в ногах кровати свой халатик и села, чтобы одеться. — Ну, подожди... потом позвонишь… Начальник тебе даёт отгул… — Илья потянул ее обратно. — С тобой тут так хорошо... Женя повернулась к нему, удивленно приподняв брови. — Какой у меня щедрый начальник! — она поцеловала его, но от своих намерений не отказалась: — Я сейчас телефон возьму и вернусь, — и тут ее осенило. — Ай, черт... он же в ноль разряжен. И зарядки нет. — Так вот почему телефон был выключен! — понял Илья. — И ты бы мне не позвонила до сегодняшнего утра? — Не дожила бы... — Женя опустила глаза, а потом добавила: — Потому и собралась вчера на работу возвращаться за зарядкой. — Вот видишь, как хорошо, что я приехал, — Илья сел на кровати, притянул Женю спиной к себе и поцеловал за ухом. — А то бы ходила одна по темноте... — Очень хорошо, что ты приехал... — тихо сказала Женя. — Я очень скучала... — Я тоже... — так же тихо произнес Илья и, поцеловав Женю, пристально посмотрел ей в глаза. — Что ты так смотришь? — с любовью во взгляде спросила она. — Мне хочется, наперекор всему, Сказать тебе: — Давай не разлучаться! Я думаю, что ты меня поймешь: К плечу плечо — и ни тоски, ни стужи! А если и поссоримся — ну что ж, Разлука все равно намного хуже!* Жене уже очень давно не читали стихов. Последний раз, наверное, когда она училась в меде. Был там один поклонник... Но это было давно, и восприятие тогда было совсем не такое. Счастливые Женины глаза заблестели, и одна слезинка сбежала по щеке. — Эй, ты чего? — Илья улыбнулся и нежно стер соленую каплю. — От счастья, Илюш... — Женя провела ладонью по его щеке. — То ли еще будет, Женька! У нас с тобой двести лет впереди! — многообещающе произнес Илья и накрыл Женины губы долгим и нежным поцелуем.