Самый трудный день и что было потом

А жизнь в Туле и в отдельно взятой тульской больнице шла своим чередом. Изо дня в день трудились врачи и младший медицинский персонал приёмного отделения больницы №6, спасая людям жизни. Да и их собственные жизни, как будто бы в благодарность за их преданность делу, самоотверженность и искреннее желание помогать, начали налаживаться, приближая каждого из них к желаемому счастью. Беллочка, перестав смущаться и отнекиваться, наконец, окончательно и бесповоротно приняла ухаживания Василия, который на радостях решил продолжить образование, чтобы быть не просто фельдшером, а настоящим врачом. И вот тогда его любимая сможет по-настоящему им гордиться! Степан, находясь в санатории, очень много размышлял о жизни, о том, что произошло, почему это всё случилось и как поступить, чтобы никому не было больно. Размышлял он, конечно, и о своих чувствах к Евгении и к Галине. Будучи вдали от обеих, ему было легче понять, чего он всё-таки хочет, и постепенно он начал осознавать, что гораздо чаще его мысли возвращаются к Гале и к Вовке, который называет его папой Стёпой и смотрит как на небожителя. Ему, Степану, хорошо с ними. Он чувствует заботу и любовь. И в сущности, это и есть самое главное в семье, и не стоит разбрасываться этим, когда тебе выпало счастье обладать таким сокровищем. А Женя... да, она родной человек, но с его собственного, можно сказать, «благословения» она выбрала другую дорогу и открыла сердце другому мужчине. Она имеет на это право, а ему, Степану, просто остается пожелать ей счастья, ведь тому, кто дорог, всегда желают счастья. Вернувшись из санатория, Степан явился к Галине с огромным букетом роз и сообщил, что был в ЗАГСе и внес ясность относительно перенесенной на неопределенное время даты их свадьбы. Торжество было назначено на 15 сентября, а значит у них есть еще целый месяц, чтобы возобновить оставленные весной приготовления и всё устроить в лучшем виде. — Ой... Стёпа... я так тебя люблю... — сквозь набежавшие слезы радости только и смогла вымолвить Галина, прислонившись к стойке сестринского поста и прижимая к сердцу букет. — И я тебя тоже... — на секунду замешкавшись, он всё же закончил фразу: — ... люблю. Антон наконец уговорил Ольгу переехать к нему. Каждое утро он провожал ее до больницы и каждый вечер встречал у выхода, а Оля бежала ему навстречу, словно школьница, и была совершенно счастлива. В их отношениях было много романтического и легкого, но она не боялась, что в один момент всё может обрушиться, потому что замечала такие, казалось бы, незначительные мелочи, которые очень красноречиво говорили ей о том, что в основе всей красоты и счастья, которыми Антон окружал Ольгу лежит самое настоящее и глубокое чувство. И она отвечала Антону тем же. Счастливее этих двоих могли быть только Женя и Илья. И никто не сомневался, что именно так оно и было. Все только удивлялись и по-хорошему завидовали тому факту, что Илья Анатольевич и Евгения Павловна, проводя вместе двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, умудряются не то что не поссориться, но даже и не говорить на повышенных тонах. Случалось, конечно, что то один, то второй прикрикнет, но это было лишь в условиях рабочей обстановки, когда на кону стояла жизнь человека и нужно было действовать молниеносно. В другое время все окружающие практически видели невооружённым взглядом сияющий ореол любви вокруг этих двоих, в котором не было места ссорам и разногласиям. Единственное, о чем они спорили был извечный вопрос — нужно ли одному из них идти домой и выспаться в нормальной постели или всё-таки оставаться на дежурство вдвоем, а такая роскошь как постельное белье и горячий душ может подождать и до следующего вечера. Очередной насыщенный событиями день наконец-то закончился, и Женя села за свой стол, чтобы заполнить карты пациентов и попутно попросить провидение сегодня ночью обводить десятой дорогой всех хворых, потому что, как она ни храбрилась, но никаких физических сил уже не осталось. И не мудрено! За сутки по скорой привезли: пострадавшего в ДТП, у которого обнаружилась травма печени с излитем желчи, мужчину с приступом острого панкреатита, которому из-за гнойного поражения требовалось немедленное хирургическое вмешательство, и пострадавшую от выходок нетрезвого мужа женщину с отекшей гортанью и внутренним кровотечением, затрудняющим дыхание. Конечно же, Илья ассистировал на всех трех операциях, но это был Женин профиль и она гораздо быстрее и четче могла действовать, поэтому большая часть работы легла, естественно, на нее. Сделав вечерний обход, Илья зашел в ординаторскую, где и нашел Женю, склонившуюся над столом. — А я надеялся, что ты уже давно спишь крепким сном, — сказал он, садясь на стул напротив нее. — На последней операции я думал, что придется тебя на руках выносить из оперблока. — Да какой там спать! Смотри вон сколько еще писать... — устало кивнула Женя на разложенные по столу карты. — Жень, ты меня слышишь? — Илья поднялся, подошел к столу с Жениной стороны и, закрыв все открытые карты, сложил их стопкой на край. — Илья, что ты делаешь? — она раздраженно посмотрела на него снизу вверх, сведя брови. — Я должна закончить. — Ничего ты не должна, Евгения Павловна, — настаивал на своем Илья. — Хотя нет... Ты должна сейчас собраться и поехать домой, лечь в горячую ванну, а потом — в мягкую постель и сюда приехать не раньше девяти часов завтрашнего утра. — Илья, прекрати, — она снова открыла одну из карт и безуспешно попыталась вчитаться в уже написанное. — Ты прекрасно знаешь, что за меня это никто не сделает. И вообще, я дежурю сегодня. — Это не аргумент, — возразил Илья Анатольевич. — Мы тут с тобой вечно дежурим вместе. Сегодня подежурю один. А тебе я сейчас вызову такси. — Не надо, Илья, я никуда не поеду. — Сказала, как отрезала. И посмотрела, как выстрелила. Давно Илья не видел у нее таких эмоций. И это послужило ему лишним подтверждением, что она вымоталась, как никогда, поэтому нужно было всеми правдами и неправдами уговорить ее поехать домой. В больнице ведь даже в самую спокойную ночь полноценно отдохнуть невозможно. — Женечка, дорогая, — он решил зайти с другой стороны. — Не мучай себя, пожалуйста. Я же вижу, что ты уже на пределе своих возможностей. — Всё со мной нормально, — огрызнулась Женя, продолжая изображать рабочий процесс, но буквы перед глазами сливались в одно синее пятно. Илья пододвинул стул и сел, повернувшись лицом к Жениному боку, пока та усиленно делала вид, что занята, а хотелось просто закрыть глаза. — Ты меня любишь? – просто спросил он. Женю вопрос застал врасплох, потому что совершенно не вписывался в контекст имевшего место разговора. Она перевела непонимающий взгляд на Илью, но не ответить не могла: — Люблю. Только это ты сейчас к чему? — А это я сейчас к тому, Женя, — начал Илья, беря ее за руки, — что раз ты меня любишь, то ты ведь не захочешь, чтобы я завтра переживал за тебя весь день, потому что ты не отдохнула по-человечески. Я же работать не смогу. Напутаю еще что-нибудь... Лекарства не те назначу... — Илья Анатольевич, — вздохнула Женя. — Вот только не надо дешевого шантажа... Можно подумать, ты самый тот, который всё путает... — Жень, мы все знаем, что ты сильная и тебе всё по плечу, — не оставлял своих попыток Илья. — Но, пожалуйста, побереги себя… Я волнуюсь. Мне придется завтра с тебя глаз не спускать, чтобы ты в обморок не хлопнулась от переутомления. — Да что ты ерунду говоришь! — попыталась возмутиться Женя, но заметив искренне обеспокоенное выражение лица Ильи, сдалась и, вздохнув, сказала: — Ладно, хорошо. Я поеду домой... — Вот и молодец, — Илья встал и, притянув ее за собой, обнял и повел к шкафу. — Давай, переодевайся. А я пока такси вызову. Пока он был занят организацией машины, Женя переодевалась и думала, что ей безумно повезло, что у нее есть Илья, который вот так просто и непринужденно позволяет ей роскошь побыть слабой женщиной, бросить всё и сказать «Я устала!» — Ну вот, — сказал Илья, когда она уже была готова. — Пойдем. Такси приедет через пять минут. — Ну, пойдем, раз уж ты так хочешь меня сплавить отсюда... — у Жени уже не было сил ехидничать и шутить, но всё равно очень хотелось. Получилась не совсем та интонация, но Илья и так всё понял. — Да, Женечка, очень хочу, — он заботливо поцеловал ее в лоб, обнял за талию и повел по коридору к выходу. — Чтобы ты тут на месте от работы не расплавилась. Когда они вышли, такси уже подъехало. Илья открыл Жене дверь и, поцеловав на прощание, погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. — Я тебя очень люблю, — тихо сказал он. — Отдохни, пожалуйста. Ладно? Женя кивнула, потому что сил говорить больше не было, и села в машину. Через пятнадцать минут мобильник Ильи громко возвестил о входящем сообщении. Открыв послание от Жени он прочитал: «Я дома. Спасибо тебе, Илюш... Я очень тебя люблю.» Улыбнувшись из глубины души, он тут же набрал ответ. «Спокойной ночи, Женечка. Люблю тебя.»