Самый трудный день и что было потом

Когда Женя открыла глаза, на часах уже было семь вечера следующего дня. «Проспали семнадцать часов! — подумала она. — И не мудрено после такого-то марафона...» Повернувшись к Илье, она обнаружила, что он еще спит, и, решив не тревожить его, тихонько выбралась из-под одеяла и отправилась в душ. Стоя под ласковыми теплыми струями воды и чувствуя, как в ее усталое тело по капле втекает бодрость, она размышляла о прошедших двух сумасшедших сутках в больнице, о пострадавших, о погибших, которые наверняка были и до больницы их просто не довезли, о родственниках всех попавших в это страшное месиво людей, и невольно ее глаза наполнились слезами. Она в очередной раз отругала себя за то, что принимает работу настолько близко к сердцу. «Так же на собственную жизнь не хватит никаких нервных клеток!» — напомнила она себе, и одним движением стерла слезы, которые уже давно смешались с потоком воды. Вдруг через шум теплых струй и собственных мыслей Женя услышала, как у нее за спиной открывается дверца душевой кабины. Она обернулась, чтобы пресечь вторжение, но было уже поздно — Илья вошел, обнял ее сзади и, поцеловав в щеку, сказал: — Вот она, моя пропажа. Нашлась... Печальные мысли улетучились как по мановению волшебной палочки. Женя откинула голову в бок и, предоставив губам Ильи в полное владение свою длинную прекрасную шею, возразила: — А я и не терялась... Он целовал ее нежную кожу, смакуя каждое движение, а она одной рукой гладила его голову, зарываясь пальцами в намокшие волосы, а другой держалась за стенку, чтобы не потерять окончательно связь с реальностью, которая — она знала это — обязательно начнет ускользать, как только он доберется до заветного места у нее за ухом. Руки Ильи скользили по ее мокрому телу, неминуемо приближая Женю к той грани, когда назад дороги уже не будет. — Я смотрю... кто-то очень хорошо... уже отдохнул... — проговорила она, поворачивая голову и встречаясь взглядом с Ильей. — Более чем... — красноречиво глядя на Женю, ответил он возле самых ее губ. — Сил уже слишком много... — Поцелуй. — Нужно срочно... — Еще один. — ... куда-то их... — Еще. — ...девать... — Ммм.... — так же многозначительно посмотрела она, поворачиваясь и обнимая Илью за шею. — И куда же мы их денем?... — Ну... у меня есть пара вариантов... — Илья отвел назад ее мокрые волосы, упавшие на лицо. — Поподробнее расскажешь?... — игриво глядя на него, спросила Женя. — Я тебе лучше покажу... — предложил компромисс Илья и накрыл губы Жени долгим, глубоким поцелуем, который послужил началом несколько утомительному, но, несомненно, прекрасному, вечеру, переходящему в ленивое чаепитие в обнимку на диване в гостиной, в атмосфере романтической музыки, и спокойную, дарящую новые силы ночь. На следующее утро, собираясь на работу и накладывая макияж, Женя наткнулась в косметичке на начатый блистер с 28 таблетками и поняла, что с этой суматохой не прикасалась к нему уже целых четыре дня... Немного поволновавшись, — ровно столько, сколько нужно было времени, чтобы накрасить ресницы — она тем не менее решила оставить всё, как есть, и раз уж так случилось, то будь, что будет. Может быть, это знак? Времени уже прошло достаточно, и проблем быть не должно. Она знала, что Илья будет счастлив так же, как и она сама, если им выпадет еще один шанс. Илье она ничего не сказала. Просто выбросила блистер. В любом случае он уже не понадобится. Она так решила. Добравшись до работы Евгения Павловна и Илья Анатольевич моментально влились в рабочий процесс — нужно было принять смену у заменявших их врачей, проверить состояние еще находившихся в реанимации пациентов, перевести в профильные отделения шедших на поправку и выписать домой тех, здоровью которых уже ничего не угрожало. Как всегда забота о пациентах спасала Евгению от собственных, часто излишне волнительных мыслей. Так было и в этот день. Но когда со всеми прежними пациентами было всё улажено, а новых поступлений не случилось, Женя, не найдя Илью на месте, отправилась в ординаторскую выпить чаю и, конечно же, всё хорошенько обдумать. Видимо, у провидения были другие планы на Женину нервную систему, потому что через пять минут в ординаторскую вошла вовсю улыбающаяся Ольга Михайловна и с порога начала рассказывать: — Жень, представляешь, мне только что Беллочка рассказала, что рано утром на нашу Галину "наехал" родственник какого-то из наших пациентов, потому что решил, что она — это ты! Женя удивленно приподняла брови. — Это с какого такого перепугу он так решил? — спросила она. — Ну, как? Белла сказала, он за какими-то дополнительными справками приходил и возмущался именно потому, что ты их пациенту сразу не выдала при выписке. А Галина же теперь тоже Королёва. Так вот он бейджик прочитал, и пошло-поехало. А лично тебя он, наверное, не видел раньше. Представляешь, какая путаница теперь будет! Женя усмехнулась и загадочно посмотрела на Ольгу. Проницательная подруга сразу же начала соображать, что Евгении есть, что ей рассказать. — Ооой, а что это мы так таинственно улыбаемся, а, Жень? Ну-ка, колись! — потребовала Оля. — Ну, что-что мы улыбаемся! — засмущалась Женя. — Скоро тут снова останется только одна Королёва. Ольга переменилась в лице, и улыбка потухла, словно перегоревшая лампочка. — Женька, вы что, опять в Москву собрались уезжать? Ну, Жееень... — Да какая Москва, Оленька! — воскликнула Евгения. — Упаси Бог! Не едем мы ни в какую Москву! Просто... — она замялась на секунду. — ... просто Илья сделал мне предложение. Мы в то утро опоздали, потому что в ЗАГС ездили заявление подавать. Вот так. Оля просияла и тут же подскочила к Жене обниматься. — Женя! Тогда я вас обоих поздравляю! Это же так здорово! — Да, это очень здорово. Я очень счастлива, Оль, — тихо, но очень искренне сказала Женя. — А по тебе видно, — подмигнула подруга. — Сияешь вон вся, как солнце, Соколова Евгения Павловна. — Да ну, Оль, прекрати, — отмахнулась Женя. — Еще не Соколова. Еще целый месяц. — Но красиво же, согласись! — Красиво-красиво, — засмеялась Женя. — Давай-ка лучше чай пить. — Давай! — кивнула Оля. — Поднимем кружки за такую прекрасную новость. И обе стукнулись кружками и рассмеялись. За весельем они не заметили, как в ординаторскую вошел Илья: — Так, девушки! Перерыв окончен! — скомандовал он, и обе повернули на него головы. — У нас разрыв печени и перелом малой берцовой кости. Вы мне обе нужны в операционной. Женя встала и, выходя вслед за Ильей, повернулась к Оле и шепнула: — Как Беллочка говорит, «началось в деревне лето!» — Вот точно! — согласилась Ольга, и все вместе врачи направились в оперблок. Когда операция закончилась, Илья неожиданно официально обратился к Жене: — Евгения Павловна, как освободитесь, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет. — Хорошо, Илья Анатольевич, — отозвалась она тем же тоном, подозрительно прищурив глаза. — Обязательно зайду. Стоявшая рядом Ольга спросила, когда Илья вышел из операционной: — Чего это он? — А я знаю? — пожала плечами Женя. — Сейчас пойду разбираться. Зайдя в кабинет заведующего, Евгения обнаружила, что Илья ее уже ждет, причем, целенаправленно ждет — сидит за столом и сосредоточенно сверлит глазами дверь. Она насторожилась. — Илюш... что-то случилось? — осторожно начала она, подходя ближе. — Ты так официально меня вызвал к себе... Илья встал ей навстречу. — Ну, конечно, официально, — кивнул он, и в глазах промелькнула тень озорства. — Я же тебя по официальному поводу позвал. — Правда? — усомнилась Женя, перебирая в мыслях, что за официальный повод мог возникнуть в отделении. — И по какому же? Илья ничего не ответил, а только молча подошел к ней, взял под локти, бережно довел до своего кресла и усадил. Женя терялась в догадках. Дело начало проясняться, когда Илья вынул из кармана маленькую темно-синюю бархатную коробочку и опустился перед Женей на одно колено. — Женечка, любимая, ты выйдешь за меня замуж? — торжественно произнес он, любящим взглядом глядя на нее и протягивая ей подарок. — Да, конечно, — ответила она, не очень понимая смысл всего происходящего, ведь заявление в ЗАГС было уже подано. Но эти размышления отошли на второй план, когда Илья открыл коробочку и достал из нее аккуратное золотое колечко, усыпанное камешками по всей окружности, и надел ей на безымянный палец. — Какое красивое! — воскликнула она, разглядывая официальный знак того, что вскоре она будет принадлежать этому мужчине не только в своем сердце. Потом перевела взгляд на Илью и он, поднявшись с колена и увлекая Женю за собой, нежно поцеловал ее в губы, и сказал: — Красивее тебя все равно никого и ничего нет на свете! Она засмеялась и спрятала лицо у него на плече. — Так вот где ты пропадал, — догадалась она. — Я тебя искала, когда со всеми пациентами разобралась, а тебя нигде не было. Илья поцеловал ее в лоб у самой линии волос и сказал: — Ну, я же должен был сделать всё, как полагается. Теперь ты официально моя невеста. — Невеста... — усмехнувшись, повторила Женя. — Кто бы мог подумать, что через столько лет опять буду в этом статусе... — Нет, Женечка, ты не опять в этом статусе, — Илья сел на кресло и посадил Женю к себе на колени. — Моей невестой ты еще не была. И больше ничьей не будешь. — Не буду, — тихо сказала Женя, прислонившись лбом ко лбу Ильи. — Потому что я очень тебя люблю, Илюш. — И я люблю тебя, Женя. И всегда буду любить. Если бы в этот момент кто-то проходил по уже затемненному по случаю позднего часа коридору приемного отделения, то он мог бы заметить сияющий из-под двери свет, но это не был свет электрической лампы. Это светился воздух вокруг двоих влюбленных, которые излучали любовь друг к другу из самой глубины своих сердец и освещали этим прекрасным чувством пространство вокруг себя, где бы они ни находились.