Самый трудный день и что было потом

В день свадьбы на Илью невозможно было смотреть без солнечных очков — он буквально светился от счастья и даже не собирался скрывать этого от окружающих. Настроение зашкаливало, улыбка не сходила с лица и люди, непосвященные в происходящее, могли лишь строить самые смелые догадки на предмет безграничной радости заведующего отделением. Он считал минуты до конца рабочего дня, и ему казалось, что стрелки часов — вообще всех, по всему отделению — просто остановились. Ему хотелось не отходить от Жени ни на шаг. Точнее, от Жени с Дашкой — он просто был уверен, что они ждут девочку, именно ту, что приснилась тогда Жене — но работа требовала его профессионального участия и внимания, и как ни хотелось ему послать всё к чертям с самого утра, он не имел права позволить себе этого сделать. Зато мог позволить себе при каждой встрече с Женей — в коридоре, в смотровой, в процедурной, после обсуждения очередного диагноза или способа лечения — шепнуть ей на ухо что-нибудь милое и ласковое, поцеловать в щеку украдкой от пациента и получить в ответ любимую улыбку и теплое прикосновение руки. Женю, как и любую невесту перед свадьбой, вдруг начали обуревать сомнения. Конечно же, она была уверена в своих чувствах к Илье и в его чувствах к ней тоже, но что-то ее пугало, какое-то волнение поселилось в душе и омрачало своим присутствием такой, казалось бы, счастливый день. Ей в голову стали настырно лезть разные неприятные мысли — про Лану, про очередные соблазны из Москвы, про их разницу в возрасте, наконец. Она старательно гнала их от себя, выпихивала за дверь, а они снова проникали через окна. Тогда она мысленно вернулась к ночи, когда они с Ильей узнали о ребенке, который вот уже три недели — как показал анализ на ХГЧ — живет и развивается внутри нее. Эмоция была настолько сильной, воспоминания о том, какие глаза были у Ильи, когда он убедился в своей правоте, были настолько яркими, все прекрасные слова любви, которые он говорил ей тогда, настолько четко запечатлелись у нее в памяти, что волнительные, опасливые мысли и совершенно непрошенные сомнения в конце концов потускнели и ушли восвояси. От их возвращения как всегда спасала работа — чтобы окончательно отвлечь Евгению Павловну от личной жизни скорая доставила в приемное отделение очередную жертву не то недалекости, не то страха перед больницей, не то самоуверенности, и пришлось срочно разворачивать операционную. Увидев, что после уже привычной суматохи при доставке пациента, Евгения Павловна направляется в оперблок, Илья догнал ее и спросил: — Жень, что там? — Банальный аппендицит с осложнениями, — на ходу ответила она. — Так, может, переведем в хирургическое? — практически не надеясь на положительный ответ спросил Илья. Ему очень не хотелось, чтобы сегодня она делала операцию. Любую, даже самую несложную. Это всегда требует и моральных, и физических затрат. Конечно, это часть их работы и они всегда готовы к этому, но сегодня ему отчаянно хотелось этого избежать. — Илья, я же сказала тебе — с осложнениями, — Женя остановилась и повернулась к нему лицом. — У него с минуты на минуту перитонит разольется. Переводить времени нет. — Посмотрев ему в глаза она поняла, что он переживает, и взяв его за руку, сказала уже мягче: — Илюш, не волнуйся. Всё нормально. Я быстро справлюсь. — Я буду тебе ассистировать, — безапелляционно произнес он, и в ответ на ее вопросительный взгляд добавил с хитрой улыбкой: — Буду повышать свою квалификацию и расширять кругозор. А то уйдешь в декрет и некому будет аппендиксы удалять. Женя снисходительно улыбнулась. — Так уж и некому будет! Ладно, нечего стоять, пошли тогда быстрее. Оля уже пациента приготовила, наверное. С операцией справились достаточно быстро, как Женя и предполагала. Случай был, что называется, хрестоматийный, поэтому все прошло без сучка, без задоринки. После операции пациент был отправлен в палату под наблюдение мониторов, а врачи поспешили разоблачиться из операционной одежды. Время ждать отказывалось — на часах было уже полшестого. Через полчаса все, кто находился в отделении — и пациенты, и родственники, и сотрудники — замерли открыв рты. Из кабинета заведующего появился Илья Анатольевич при полном параде. На нем был идеального кроя серый костюм с изящной бутоньеркой из нежно-розовых цветов в петлице, белоснежно белая рубашка, элегантный галстук и до блеска начищенные ботинки. В руках у Ильи был небольшой аккуратный букетик из роз того же цвета, что и бутоньерка у него на груди. Он торжественно прошагал по коридору до двери ординаторской, из которой вышла Ольга Михайловна в нарядном лососевого цвета шелковом платье в греческом стиле. Она отошла чуть в сторону и, улыбаясь, пропустила Илью в помещение. Женя стояла спиной к двери и смотрела в окно. На ней было идеально сидящее по фигуре атласное платье цвета слоновой кости, узкое, чуть выше колена, а плечи закрывало шелковое болеро на один тон темнее с аккуратным воротничком-стойкой, расшитым золотистым узором тонкой переливающейся нитью, который спереди застегивался на изящную перламутровую пуговицу. Такая же золотистая отделка была и на платье — вышитая полоска выгодно подчеркивала тонкую Женину талию. Убрать волосы как-то по-особенному Жене не хватило времени, поэтому они просто струились по спине крупными локонами и только передние пряди были заведены назад и прихвачены сливающимися с цветом волос заколками. У вошедшего в ординаторскую Ильи перехватило дыхание и пересохло в горле. Он непроизвольно кашлянул и Женя, обернувшись на звук, улыбнулась. Илья не смог удержаться, увидев насколько она была прекрасна, и, подойдя к ней, притянул ее к себе за талию одной рукой и поцеловал в губы, но Женя не позволила углубить поцелуй и, немного отстранившись, приложила ладонь к его губам: — Илюш... не надо, а то помаду всю съешь. — Я тебя всю съем, Женечка, не то что помаду! — Он поцеловал ее в щеку. — Каждый раз, когда я, глядя на тебя, думаю, что красивее уже быть невозможно, ты меня всегда удивляешь. — А вот! — Женя кивнула и довольно улыбнулась. — Видишь, я полна сюрпризов. — Ты у меня самая лучшая, самая красивая, самая любимая и вообще самая-самая, — влюбленно глядя Жене в глаза говорил Илья. Они бы еще и дальше стояли, обмениваясь любезностями, флиртуя и утопая друг в друге, но в дверь ординаторской просунулась голова Антона, который уже заждался в машине и пришел забрать всю честную компанию. — Кхм... молодые люди, — громко обратился он, заставляя Женю и Илью вернуться к реальности и повернуть головы на звук. — Если вы всё-таки хотите сегодня успеть в ЗАГС, то я бы вам посоветовал поторопиться. — Мы очень хотим! — отозвался Илья и вручил Жене букет, который до сих пор продолжал держать в руке. — Это, кстати, вам, Евгения Павловна. Идем. А то и правда закроется всё. — Кстати, спасибо,— усмехнулась Женя и, взяв букет, и направилась к двери под руку с Ильей. —Идем. Две прекрасные пары вышли из приемного отделения, сопровождаемые восхищенными взглядами всех присутствующих. Те, кто уже оправился от неожиданности и удивления, желали Илье и Жене счастья и искренне радовались за их решение. Остальные обязательно вскоре обретут дар речи и непременно подарят свои пожелания позже, когда Илья Анатольевич и Евгения Павловна вновь появятся на рабочем месте, но теперь уже в совсем новом статусе. После регистрации счастливые молодожены и свидетели отправились праздновать это прекрасное событие в ресторан. Илья ни на секунду не выпускал Жениной руки из своей и никак не мог наглядеться на нее, а она с трудом верила своему счастью. — Антош, — сидя за столом напротив новоиспеченной четы Соколовых, Ольга толкнула Антона легонько плечом, — ты только посмотри на них! Как бриллианты сверкают! — Да, — согласился Антон. — А давайте-ка мы поднимем тост за то, чтобы ничто не могло заставить этот свет потускнеть! — Ого! Какие слова, — улыбнулась Ольга. — Давай, разливай шампанское! Антон взял бутылку и потянулся к Жениному бокалу, чтобы наполнить его, но она только чуть смущенно посмотрела и сказала: — Мне лучше просто воды. Оля, понимая, что в такой день без особой причины обычную воду не пьют, посмотрела испытующим взглядом сначала на Илью, потом на Женю. — Ребят? — требовательно обратилась она к обоим сразу. — Мы, похоже, чего-то не знаем? А нам очень хочется узнать! Илья перевел взгляд на Женю. — Жень, им очень хочется узнать. Скажем? — Ну... всё равно скоро узнают все... — пожала плечами Женя. Ольга не выдержала, ведь она и без объяснений догадалась, в чем дело. — Да вы что! Ребята! Женя, Илья, я так рада за вас! — Она взглянула на Антона. — Мы так рады! — И когда же ждать прибавления? — поинтересовался Антон. — Дашка собирается явиться миру в конце мая, — гордо сообщил счастливый будущий отец. — Дашка? — Оля недоуменно посмотрела на Женю. — Уже знаете, что девочка? — Да нет, Оль, — усмехнулась Женя. — Просто Илья уверен... — она перевела многозначительный взгляд на теперь уже мужа, — что у нас будет девочка, и слушать ничего другого не желает. — Конечно! — подтвердил Илья. — Сначала родим принцессу и будем ее баловать, а потом уже поработаем над наследником. — Ничего себе! — Женя вдруг повернулась к нему, уперев руки в бока, но озорные огоньки в глазах всё равно выдавали ее игривое настроение с потрохами. — А меня спросил кто-нибудь? — Да ладно вам. Не успели пожениться, уже спорят, — вмешался Антон. — Давайте-ка мы лучше выпьем шампанского, наконец. Теперь уже по двум наипрекраснейшим поводам. А вам, Евгения Павловна, воды тогда газированной. Чтобы тоже было празднично. Все дружно рассмеялись и, наполнив бокалы, утвердили тост звоном хрусталя. Еще немного посидев маленькой, но очень душевной компанией, молодожены и свидетели всё же решили, что пора расходиться — день был непростой, вечер волнительный, да и завтра рабочий день никто не отменял даже в честь такого великолепного повода. Доставив Женю и Илью к дому, Ольга с Антоном еще раз поздравили их с событием и со скорым прибавлением и отправились домой. Новоиспеченные Соколовы поднялись на свой этаж. Илья открыл дверь, но, когда Женя уже собралась войти, он остановил ее. — Подожди, — сказал он. — Я же должен внести тебя на руках. Женя засмеялась: — Это по мосту на руках носят. — Значит, представь, что тут мост. Через порог, — не собирался оставлять свою идею Илья. — Хорошо, представлю, — вздохнула Женя и отдала себя в полное распоряжение мужа. — Ну вот, Евгения Павловна Соколова, теперь ты моя и навсегда, — тихо сказал Илья, бережно поставив Женю на пол уже в квартире. — Давно уже твоя, Илюш... — так же тихо и глядя на него излучающим любовь взглядом произнесла Женя. — Как же я счастлив... — Илья медленно приблизился к Жениному лицу и сказал напротив самых ее губ: — Я очень тебя люблю, Жень... — И я очень люблю тебя, Илюш... Его имя растворилось в нежном поцелуе двух самых счастливых на планете людей. Они еще долго не могли оторваться друг от друга, даря любимому человеку всю свою ласку, любовь и заботу. Они будто бы угадывали желания друг друга, и от сознания этого сердца обоих переполнялись еще бóльшим чувством счастья, если такое вообще возможно.