Самый трудный день и что было потом

По дороге домой Жене безумно хотелось поскорее добраться до кровати и провалиться в сон, но дома она почувствовала, что сильнее, чем спать, ей хочется только есть, так что сначала нужно было удовлетворить потребность в пище. Поскольку последние двое суток и еще день они находились в больнице — Илья согласился, что Женя останется на вторую ночь, только когда она клятвенно пообещала ему, что будет спать у него в кабинете, а пациентами займется он сам, — содержимое их холодильника оставляло желать лучшего. Задумавшись, Женя встала посередине кухни и, когда взгляд ее упал на коробку с геркулесом, вдруг поняла, что если сейчас она не поест овсянки, то кого-нибудь загрызет. Молока, естественно, тоже не было. А ну и бог с ним — на воде. Лишь бы только овсянки. С сахаром. Вошедший в кухню Илья очень удивился, увидев Женю, с нескрываемым удовольствием поглощавшую кашу. — Жень, ты вечер с утром не перепутала? — усмехнулся он, садясь напротив нее. — Все претензии к твоей дочери, — проглотив содержимое очередной ложки, отпарировала Евгения. — Вот такие у нее нынче запросы. — Да, чувствую, что за следующие месяцев семь я еще много чего интересного буду наблюдать, — заключил Илья, с любовью глядя на жену. — Даже не сомневаюсь в этом, — подтвердила Женя, вспоминая свою первую беременность, когда хотелось самых неожиданных вещей в самое неурочное время. Съев еще пару ложек, она взглянула на Илью: — Может, ты тоже хочешь? Там еще осталось. — А тебе точно хватит? — осведомился он и, когда Женя кивнула, сказал: — Ладно, тогда и я тоже приобщусь. Все равно больше ничего нет. — Ну да, как-то так… — пожала плечами Женя. После каши и приготовленного Ильей травяного чая Женю разморило окончательно. Устроившись под боком у мужа, она моментально уснула, и сон ее был глубоким и спокойным, каким может быть сон только у совершенно счастливого человека. Утром Илья проснулся до будильника и предусмотрительно его выключил, чтобы не тревожить Женин покой. Он хотел, чтобы в эту субботу она осталась дома и отдыхала, а не снова провела весь день в больнице. Хоть дежурство и не ее, а его, но он прекрасно знал, что сидеть, сложа руки, она не будет, тем более, если привезут какого-нибудь тяжелого пациента. Именно поэтому Илья вернулся в спальню только перед самым уходом. Он присел на край кровати рядом с Женей и, нагнувшись к ее лицу, нежно поцеловал ее в губы. — Женя… — тихо, чтобы не испугать, позвал он. — Женечка, проснись… — Он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. Женя зашевелилась и, сонно простонав, открыла глаза. Поняв, что Илья уже, что называется, в полной готовности, она засуетилась: — А чего ты меня не разбудил?... Я уже встаю, — она откинула одеяло и собралась выбраться из постели. — Нет, ты остаёшься дома, — Илья бережно опустил ее за плечи обратно на подушки и укрыл. — После этой бешеной недели тебе выходной будет совсем не лишним. Женя тут же воспротивилась: — Да какая бешеная неделя? Обычная неделя в Приёме. И я уже очень хорошо отдохнула. Так что я иду с тобой. — Жень, подумай, пожалуйста, о Дашке хотя бы… — вздохнул Илья. — Ты лучше меня знаешь, что сейчас происходит в твоем организме. И на это ему нужно очень много сил. — Да есть у меня силы! — возмутилась Женя, резко вставая из постели. — Что ты как с немощной со мной…. Но договорить она не успела. Зажав рукой рот, она помчалась в ванную. Когда Женя через пару минут вышла, Илья протянул ей стакан теплой воды с медом. — Выпей, — просто сказал он. — Должно полегчать. — Спасибо… — она сделала несколько глотков. — Езжай в больницу. Я еще отдохну и попозже приеду. — Жень… — он обнял ее, подойдя сбоку, и в им обоим понятном жесте положил руку на ее еще плоский живот. — Илюш, — Женя жалобно посмотрела на него. — Ну, а что я тут делать буду? ... Ты в больнице… Я обещаю не работать. Просто буду рядом. Он сдался. И ему оставалось только надеяться, чтобы эта суббота прошла в облегченном режиме. Когда Илья уехал, Женя честно пыталась отдыхать, но она уже настолько отвыкла ничего не делать и расслабляться, что это было просто невыносимо. И к тому же, в голову лезла всякая ерунда на почве недели спасения жизней суицидникам. Поэтому, недолго думая, Евгения решила потратить образовавшийся выходной с пользой и устроить дома генеральную уборку, до этого, естественно, сходив в магазин, потому что в холодильнике по-прежнему было шаром покати, а кушать хотелось. Часам к трем дня квартира сияла и даже обед, он же будущий ужин, был готов, и Женя плюхнулась на диван, не чувствуя ни рук, ни ног, да еще и голова периодически слегка кружилась. Однако, это не помешало ей всё-таки собраться и поехать к Илье в больницу, ведь, если она не приедет, он станет беспокоиться, что с ней что-то не так. Войдя в отделение, Женя подошла к сестринскому посту, чтобы узнать у Гали, где Илья, но заметила, что та на нее как-то странно смотрит. — Что, Галь? Ты чего так загадочно меня разглядываешь? — поинтересовалась она. — Да так, ничего, — улыбнулась Галина. — Просто рада за тебя. Поздравляю! — И многозначительно кивнула в направление Жениного живота. — Ромка что ли Степану проболтался? — единственное, что могла предположить Женя. — Вот же... Ты только не говори никому тут пока, сами потом всё увидят. — Ну... — протянула Галина. — Как бы... уже поздно, Евгения Павловна. Мне это не Стёпка сказал, а Белла. Она сегодня никак уходить после дежурства не хотела, всё ждала чего-то, а когда Илья Анатольевич пришел, налетела на него с расспросами, почему он один и всё ли в порядке с тобой и с малышом. Он аж дар речи потерял. — Галина усмехнулась, вспомнив эту сцену. — А потом уже Изабеллу долго просить не нужно было. Ей, оказывается, Марья Васильевна свои наблюдения выдала, а вы оба с Ильей всё сегодня и подтвердили. Так что, принимай поздравления. Женя вздохнула — начавшее было возникать раздражение из-за болтливых и слишком уж наблюдательных, где не нужно, коллег так и не набрало силу. — Да уж, ничего не скроешь от родного отделения... — улыбнувшись Галине, сказала она. — Ладно, пойду к Илье. В этот самый момент в Приём ввезли каталку, на которой лежал мужчина без сознания и весь в крови. — Галина Ивановна, тут огнестрел! Несколько пуль в груди! Скорее всего повреждены и ребра, — отчитался фельдшер, отдавая документы. Забыв о своем обещании, данном Илье утром, Женя тут же включилась в процесс — рентген, анализы, анестезиолога, полицию, операционную — а сама помчалась переодеваться. Появившийся в коридоре Илья, которого вызвала Галина, увидел Женю и, тут же поняв, что происходит, последовал за ней в ординаторскую. Закрыв дверь, он взял ее под локти, пристально посмотрел в глаза и тихо сказал: — Женя, ты обещала. Я вызову дежурного хирурга из хирургии. И сам буду ассистировать, если ребра надо будет собирать. — Надо будет! — бросила Женя и запротестовала: — Времени же нет ждать кого-то! — Есть время! — безапелляционно заявил Илья. — Анализы, подготовка операционной, рентген — как раз хватит. А у тебя — выходной. Она сжала губы, посмотрела на мужа исподлобья и отступила. — Ладно. — Спасибо. — Жесткость исчезла из голоса Ильи. Он поцеловал Женю в лоб и быстро удалился на помощь пациенту. Женя попыталась заняться своими документами, чтобы хоть как-то заполнить время, пока Илья будет на операции. Ее обуревали противоречивые мысли. С одной стороны она понимала, что Илья заботится и волнуется, чтобы не повторилось то, что случилось с ней весной, да и она сама страшится этого, но с другой стороны ей было невыносимо сидеть сложа руки, когда людям нужна была ее помощь. Все эти мысли не улучшали настроение. Нужно было как-то разрешать ситуацию, чтобы не навредить ни себе, ни ребенку. Часа через полтора она решила всё же пойти в оперблок и хотя бы посмотреть, как идут дела. При первом же взгляде на операционную у нее возникло стойкое желание тут же помыться и оказаться там — оперировал Илья, ассистировала Галина. И обстановка не казалась такой ясной и уверенной. Евгения видела через стекло — по выражению глаз, положению тел, порой резким действиям, — что что-то идет не так. И где вообще второй хирург? В помещение вошла Марина, недавно принятая новая медсестра, и принесла присланную для переливания кровь. Операционная сестра забрала посылку, и Женя тут же обратилась к Марине: — А где второй хирург? Разве Илья Анатольевич не вызывал его? — Вызывал, — кивнула Марина. — Но тот не мог прийти. У одного из их пациентов в отделении разошлись швы после операции и срочно нужно было восстанавливать. — Так почему тогда?... — начала Женя. — А вас он звать запретил, — опустила глаза девушка. — Сказал, что у вас выходной и что он сам справится. — Ясно. Я моюсь, — глядя через стекло в операционную, произнесла она. — Подожди, пожалуйста. Поможешь халат надеть. Когда Женя вошла, первым желанием Ильи было отправить ее обратно, что он и попытался сделать, но она пропустила его слова мимо ушей и тут же перешла к делу. Она знала, что он не станет тратить время на споры. — Что здесь? Давай всё по порядку и быстро. — Вынул три пули, сложил два задетых ребра. Было пробито легкое. Кровь в полость приливает с ненормальной скоростью, давление падает. Уже два раза переливание делали. Ищу разрыв, — объяснил Илья. Женя быстро, но предельно внимательно осмотрела открытую полость, произвела все нужные манипуляции, чтобы в очередной раз всё высушить, но по началу тоже не могла понять откуда кровит. Жизненные показатели пациента были очень далеки от нормы и найти проблему нужно было в считанные минуты. Иначе будет поздно. И Илья, и Женя покрывались испариной с ужасом думая, что угроза потерять пациента близка как никогда. Наконец Жене удалось обнаружить причину кровотечения. С молниеносной скоростью и предельной точностью проблема была устранена. Можно было ушивать легкое и заканчивать операцию. Кризис миновал, работа пошла спокойнее, и Илья стал не только смотреть в рану, но и поглядывать на Женю, наблюдая за ее состоянием. Из-за маски видны были лишь одни глаза, но этого было достаточно, чтобы заметить, что даже такой кратковременный стресс отобрал у нее массу сил. Закончив операцию и покинув оперблок, они вдвоем направились в кабинет заведующего. Что-то выяснять там, где их могли услышать, совершенно не хотелось. Войдя первой в помещение и дождавшись, когда Илья закроет дверь, Женя резко обернулась и спросила в лоб, без лишних предисловий: — А если бы я туда не пришла? — Значит, я бы сам нашел тот сосуд и всё было бы отлично! — ответил Илья. — Ты всё время обвинял меня в том, что я слишком много на себя беру, — напомнила Женя. — Так вот, сейчас я тебе могу сказать то же самое — слишком много. Ты не справился бы один. Я же не собираю кости вместо тебя! — По рентгену и предварительному обследованию никаких кровотечений не было. Оно открылось во время операции... — начал защищаться Илья, но заметил, что у Жени в глазах пропадает гнев и появляется тревога, и не на шутку забеспокоился сам. — Что с тобой? Она прижала руку к животу и, опустившись на стул, сказала: — Тянет... Илья аккуратно поднял ее, довел до дивана и, уложив, сел рядом на край. — Знаешь что? Хватит уже, Женя. — Он поймал ее взгляд и не позволял отвести глаз. — Сейчас мы едем домой, завтра ты лежишь весь день, а в понедельник идешь к Евстратовой. На учет не встала же еще даже! И пока я не увижу, что результаты всех необходимых анализов в пределах нормы, ты будешь на больничном. Я его тебе лично выпишу. Она не сопротивлялась. Просто виновато глядела на мужа. Она понимала, что он бесконечно прав. Нужно было уже давно идти к гинекологу, сразу, как узнала, ведь — как когда-то сказал Степан — не девочка уже, а она всё что-то тянула и непонятно чего ждала. Теперь только оставалось надеяться, что эта слабая боль просто скоро утихнет и больше не вернется. Женя молча взяла руку Ильи и, положив ее себе на живот, накрыла своей ладонью. — Всё будет хорошо, Илюш...