Самый трудный день и что было потом

Илья провел в палате у Жени всю ночь, периодически всё же отлучаясь в Приём, чтобы оказать помощь ночным пострадавшим. Один из них, поздно возвращаясь домой, в темноте оступился и полетел с лестницы. Итог — перелом лучевой кости. Наложили гипс, оставили бедолагу до утра в отделении. Другой, через пару часов, был доставлен с сильнейшей болью в животе. Фельдшеры, передавая больного, сказали, что есть подозрение на аппендицит, и Илья Анатольевич уже даже распорядился искать дежурного хирурга, но всё обошлось без вмешательства работников скальпелей и зажимов — у пациента оказалось сильное несварение желудка, поэтому достаточным лечением оказалось промывание, капельница и спокойный сон до самого утра. Сделав назначения, Илья посмотрел на Галину и собрался сказать уже в четвертый раз за эту ночь, что он будет на телефоне, но она не дала ему даже рта раскрыть. Просто улыбнулась и с пониманием во взгляде сказала: — Да идите уже, Илья Анатольич. Если вдруг еще что, я вам позвоню. Илья благодарно улыбнулся в ответ и поспешил вернуться к Жене. Тихонько открыв дверь, он вошел в палату. На столике горел ночник, поэтому впотьмах пробираться не пришлось. Приблизившись к кровати, где, устроившись в своей излюбленной позе на боку, мирно спала любимая жена, он аккуратно улегся почти на край у нее за спиной и, обняв, пристроил голову на подушку рядом с Жениной. Почувствовав шевеление рядом с собой, Женя сквозь сон пробормотала: — Что там... было, Илюш?... Нормально всё?... Он приподнялся на локте, поцеловал ее в висок и тихо прошептал у самого уха: — Спи, Женечка. Утром расскажу... — Мхм... — выдохнула она, а Илья только улыбнулся — врач до мозга костей, даже во сне. Спать оставалось совсем немного — до начала утренней смены было всего два часа. Илья хотел было провести их просто слушая Женино дыхание и надеясь, что Галина не позовет на помощь очередному страждущему, но накопившаяся за день и уже почти за всю ночь усталость вкупе с волнением взяли свое, и он уснул, обнимая два своих самых драгоценных сокровища. ***** Утром Женя проснулась первая и счастливо улыбнулась, почувствовав объятия мужа. Повернувшись к нему лицом, она принялась нежно водить рукой по его щеке. — Илюша... — позвала она шепотом. — Просыпаться пора... Очнувшись ото сна, Илья с трудом открыл глаза и, не сразу сориентировавшись, где они находятся, сказал, проведя рукой по лицу, чтобы прогнать остатки дремоты: — Ммм... я не сплю, не сплю... Доброе утро! — ласковый короткий поцелуй. — Доброе, — Женя улыбнулась напротив его губ. — Сейчас Аня придет, и нужно будет идти на УЗИ — это последнее, что вчера не успели сделать. Через полминуты Илья проснулся окончательно и, встав с кровати, переместился на стоявший рядом стул, чтобы дать Жене больше места. — Значит, пойдем на УЗИ, — кивнул он, не отпуская Жениной руки. — Тоже пойдешь со мной? — она удивилась только для порядка. Она знала, что пойдет, и сама хотела этого. — Вот что у тебя за вопросы, Женечка? Конечно, пойду! И заодно расспрошу Анну Дмитриевну о твоем состоянии, — деловито заявил Илья. — А жене собственной надо верить, между прочим, — заявила Евгения, лукаво улыбаясь и склонив голову на бок. — Я же сказала тебе, что все в пределах нормы. — Хорошо-хорошо, — он поцеловал ее руку. — Я верю. Прости. Раздался стук в дверь, и в палату вошла Евстратова. — Доброе утро! — поздоровалась она, посмотрев поочередно на обоих присутствующих. — Ну что, Жень, можем идти? Ты готова? — Да, Ань, конечно, — отозвалась Женя. — Мы через минуту придем. — Хорошо, тогда жду вас в смотровой. Илья не в первый раз в жизни видел УЗИ беременной женщины, но он и представить себе не мог, насколько по-другому смотришь на процесс, когда на черно-белом экранчике шевелится крошечное существо, которое является твоей собственной плотью и кровью. Он с трудом сдерживал обуревающие его эмоции, но по тому, как он держал ее за руку и периодически сжимал ее пальцы, Женя поняла, что видимое относительное спокойствие на его лице — это результат серьезной работы над собой. Глаза же всё равно выдавали бурю эмоций и чувств внутри. Да и она сама тоже чувствовала, что с минуты на минуту потеряет всякое самообладание. Ромке было уже двадцать, и тогда, двадцать лет назад, она была совсем девчонкой и во многих вещах не видела еще их истиной глубины в силу восторженности возраста. Зато теперь, глядя на такое нечеткое, но всё равно такое понятное ей изображение на экране, она понимала — это великое чудо. И ей выпало счастье снова прикоснуться к этому чуду и на этот раз полностью осознать свою причастность. Благоговение наполняло сердца обоих будущих родителей. Они с трудом улавливали слова Анны Дмитриевны, которые всё же задерживались где-то на краю сознания и обязательно проявятся, когда первое сильное ощущение чуть утратит свою яркость. Главное было услышать, что всё идет так, как задумано природой, без отклонений. — Ну, что, родители, — говорила Евстратова, глядя в монитор и водя аппликатором по Жениному животу, — похоже у нас тут всё в полнейшем порядке. Развиваемся по графику. Ты, Женя, правильно всё сказала — семь недель и есть. И по анализам так же. Никаких проблем не вижу, всё выглядит совершенно нормально. Так что, — она перевела взгляд на Женю, — никаких поводов для беспокойства нет. От нее не ускользнул чуть заметный вздох облегчения, вырвавшийся у Жени, а счастливый будущий отец, сияя улыбкой, добавил, ища поддержки у коллеги: — И чтобы они не возникали, нужно себя беречь. Ведь так, Анна Дмитриевна? Евстратова усмехнулась назидательному тону Ильи, но кивнула: — Именно так, Илья Анатольевич. — Илья, ну, может, хватит уже? — Женя, сдвинув брови, посмотрела на мужа. — Мне как будто шестнадцать, я как будто ничего не понимаю и как будто рвусь покорять Эверест! Понимая, что этим двоим нужно поговорить наедине, Евстратова поспешила ретироваться и сказала, направляясь к выходу: — Я вас оставлю. Подготовлю выписку, и минут через пятнадцать сможете забрать. — Спасибо! — поблагодарил ей вслед Илья и, глядя на Женю, сказал: — А ты именно, что рвешься Эверест покорять. Сквозь сон про работу спрашиваешь... — Ладно, всё! — раздраженно выпалила Женя, вытирая салфеткой гель с живота и опуская рубашку. — Хорошо-хорошо, — Илья обнял ее за плечи и поцеловал в волосы. Женя искоса посмотрела на него, пряча улыбку. Он понял, что гроза прошла мимо. — Ну что, надо же к Гиппократу теперь сходить, а потом поедешь домой. — Не поеду я никуда, — обернулась на стоящего позади нее Илью Женя. — Работать-то кто будет? И вообще, я уже два с половиной дня только и делаю, что лежу. Да, и больничный, кстати, закрыли. Если бы ей и правда было лет шестнадцать, то, говоря последнюю фразу, она бы, скорее всего, показала язык. Но Илья и без этого всё понял — Женя отдохнула и была полна сил. — Хорошо, Евгения Павловна, — он встал напротив ее. — Я смотрю, вы в полной боевой готовности? Тогда милости просим на рабочее место. — Вот то-то же! — усмехнулась она. — Ладно, идем за выпиской и к Гиппократу. Войдя в кабинет главврача, Соколовы были встречены самой гостеприимной улыбкой. — Доброе утро! — поздоровались они. — Доброе утро, мои дорогие! — с радостью ответил Гиппократ Моисеевич. — Проходите, проходите. Садитесь. Что же вас с самого утра ко мне привело? Устроившись напротив начальника, Илья и Женя на мгновение задержали взгляды друг на друге, и Илья без всяких предисловий перешел к самой сути вопроса. — Гиппократ Моисеевич, — начал он. — Мы пришли вам сообщить, что Женя теперь не сможет оставаться на ночные дежурства и нужно, чтобы вы распорядились о назначении в Приём дежурного ночного хирурга из хирургического отделения. От такого прямого заявления брови Гиппократа поползли вверх, а глаза удивленно расширились, но через некоторое время он начал подозревать, что понимает, с чем связана эта просьба. — Так-так, — загадочно улыбнулся он. — Я чувствую, что причиной этому разговору служит тот факт, что мы тут сейчас беседуем вовсе не втроем, а вчетвером. Так ведь, Женечка? Шульман вопросительно посмотрел на Женю, а глаза его светились радостью. Женя, немного засмущавшись, кивнула: — Ну... да. Мы ждем ребенка. Илья взял Женю за руку, и добавил: — К концу мая. Гиппократ не смог усидеть на месте, и тут же поднявшись, подошел к Жене, вставшей ему навстречу, и по-отечески обнял ее. — Поздравляю тебя, дорогая моя! — сказал он, глядя в счастливые Женины глаза, и отпустив ее протянул руку Илье: — И вы, Илья Анатольич, примите мои поздравления! — Спасибо, Гиппократ Моисеевич! — отозвались оба, и Илья продолжил: — Так что вот такие у нас новости. До марта нужно будет найти нового хирурга в Приём на время Жениного декрета, ну, и скорректировать ночные дежурства. — Сделаем-сделаем, — закивал главврач, возвращаясь на свое место. — Всё будет в порядке. Ох, как я рад за вас! Вдруг у Ильи в кармане залился трелью мобильный. Извинившись, он ответил на звонок и, выслушав обеспокоенную речь заступившей с утра на смену Беллочки, только коротко произнес: — Хорошо, Изабелла Львовна, я всё понял. Сейчас будем. Сбросив звонок, он поднялся со стула. Женя тут же последовала за ним. — Гиппократ Моисеевич, нам нужно идти. Сложного пациента привезли, — объяснил Илья. — Да-да, конечно, бегите, — отозвался Шульман, провожая их, вероятно, еще более широкой улыбкой, чем встречал. В отделении Илью Анатольевича и Евгению Павловну ждали, как манну небесную. Вячеслав Александрович с самого утра поехал на собрание в горздрав, поэтому из врачей на месте была только Ольга Михайловна. А пациенты случились далеко непростые. Не успев дойти до поста, Илья услышал из смотровой истошный крик и поспешил туда, чтобы узнать в чем дело. На кушетке лежала девушка лет семнадцати, а стоявшая рядом Марина пыталась снять с ее ног коньки. — Что тут у нас, Марина Леонидовна? — обратился к медсестре Илья. — Да вот девушку из спорткомплекса привезли... Упала очень неудачно. Наверное, перелом. И столкнулась еще с кем-то, так ей коньком еще и разрезали ногу. Сами поглядите, какой там ужас... И поглядеть было на что — перерезанное сухожилие и перелом малой берцовой кости. Илья в очередной раз вспомнил фразу одного из своих преподавателей о том, что любой спорт ведет к травматизму, и чуть заметно покачав головой принялся за работу. А в это время подбежавшая к посту, где уже была и Ольга, и Белла, Евгения Павловна обнаружила, что бригада скорой доставила мужчину лет сорока, который жаловался на сильнейшую головную боль, начавшуюся еще предыдущим вечером и только ухудшавшуюся. Он лежал на каталке, закинув голову назад и держа возле носа салфетку, почти полностью окрасившуюся в красный цвет. Стоявшая рядом с каталкой женщина, жена доставленного Михайлова Николая Ивановича, справляясь с волнением, принялась рассказывать, что под самое утро у него начались головокружения, рвота и диарея, и периодически он жаловался на потерю слуха. Внимательно выслушав супругу, Женя с Ольгой направили пациента в смотровую и дали Изабелле распоряжения собрать все необходимые анализы и первым делом провести экспресс-анализ крови и обязательно проверить на токсины. В результате всех проведенных манипуляций и исследований было обнаружено, что в крови присутствует токсин крысиного яда. Эта определенность значительно увеличила эффективность действий и после всех должных процедур, Николая Ивановича определили в палату под капельницу в витамином К и под пристальное наблюдение мониторов. Бог миловал, и никаких внутриполостных кровотечений не открылось, поэтому операция не понадобилась. Тем не менее, только через несколько часов Евгения Павловна смогла выйти к жене пострадавшего и успокоить ее, сказав, что причина установлена и ее муж чувствует себя значительно лучше. — Скажите, пожалуйста, Елизавета, — обратилась Евгения Павловна к супруге Михайлова уже после того, как та немного успокоилась, услышав хорошие новости, — вы не знаете, каким образом этот крысиный яд мог попасть вашему мужу? Насколько я поняла, живете вы вовсе не в частном секторе... — Нет, Евгения Павловна, — покачала головой Елизавета. — Мы живем в многоквартирной новостройке, и крыс там у нас никогда не было. Поэтому дома яд точно не мог оказаться. — Потом она задумалась, словно что-то вспоминая, и добавила: — А вот вчера как раз Коля вернулся из-за города. Там у него была какая-то встреча по поводу тендера... Он вернулся очень раздраженный, даже злой. И еще говорил, что тендер обязательно достанется ему, а не этому... как его... ну, не важно... конкурент его... — Хм... Конкурент, говорите... — задумалась Женя. — И за городом были? — Да, на чьей-то даче что ли... — кивнула Елизавета. — А вы не думаете, что вот этот яд крысиный... — Женя подбирала слова, чтобы поаккуратней высказать свое предположение. — Ну, что вашему мужу могли его подсыпать там... — Как? — испугалась женщина. — Понимаете, доза, которая была обнаружена у него в крови, очень уж большая, — принялась объяснять Евгения. — Такое количество случайно проглотить невозможно... — Но... но... как же так? — Елизавета не могла справиться с мыслью, что кто-то мог желать смерти ее мужа. — Кто же мог хотеть его убить?... — Нет, не совсем так, — поправила Женя. — Такой дозой убить вряд ли можно, если вовремя оказать медицинскую помощь, вот как сегодня случилось. Поэтому не думаю, что хотели убить. Возможно, хотели устранить на время, но так, чтобы наверняка. Женщина совсем растерялась. — Я не знаю, Евгения Павловна... — Знаете что, Елизавета, мы должны о случае отравления сообщить в полицию, — медленно и спокойно говорила Женя. — Дождитесь вот здесь следователя. Может быть, сможете что-то еще вспомнить из того, что муж говорил... Ну, и он скоро придет в себя и, возможно, сам что-то расскажет... — Да, хорошо, я подожду. А когда мне можно будет к Коле? — с нетерпением и тревогой спросила Михайлова. — Пока нельзя, чуть попозже. Мы вас позовем. Подождите здесь. — Женя усадила женщину на диван за сестринским постом и ушла звонить Степану. После всех разговоров с потерпевшим, который к вечеру уже мог адекватно воспринимать происходящее, и с его женой, Степан сделал несколько звонков с запросами по базам и прежде, чем уехать обратно в участок решил заглянуть к Жене в ординаторскую, ведь ему было, что сказать... Она сидела за столом, заполняя карту Михайлова, и на звук открывшейся двери подняла голову. — Привет еще раз, Жень! — поздоровался Степан. — Есть минутка? — Да, Стёпа, заходи, конечно, — она встала из-за стола. Ноги что-то затекли. — Что там с Михайловым-то этим? — Да с ним сложно всё. Надо будет разбираться, — отмахнулся Королёв. — Похоже, что они там не поделили какой-то тендер и плетут козни... Да я, в принципе, не по этому к тебе зашел. Женя насторожилась. Неужели снова?... Не надо... — А что тогда? — поинтересовалась она, стараясь не выдать своего напряжения. — Да вот узнал тут новости, — улыбнулся Степан. — Галя рассказала вчера, что ты у нас будущая молодая мать, оказывается. Правда, что ли? Не сплетничают медсестры? Женя мысленно выдохнула — говорил Степан очень доброжелательно, что не могло не радовать. — Да нет, не сплетничают, Стёп, — сказала Женя, улыбаясь и инстинктивно кладя руку себе на живот. — Всё правда. Я жду ребенка. — Ну, тогда поздравляю! — радостно произнес он и обнял Женю. В этот момент дверь ординаторской открылась, и вошел Илья. Мгновенно оценив ситуацию, представшую перед его глазами, он тут же вспыхнул ревностью, гневом, еще бог знает чем. Желваки задвигались, и это не ускользнуло от Жениного взгляда. Увидев вошедшего Илью, Степан отпустил Женю и протянул ему руку: — И вас поздравляю тоже, Илья Анатольевич! Мне тут сорока на хвосте новости принесла. — Спасибо! — Илья напряженно протянул руку в ответ, но, переведя взгляд со Степана на стоявшую позади того Женю, так же резко успокоился как и загорелся — она просто улыбнулась и на мгновение закрыла глаза, давая понять, что всё в полном порядке, и нет ни малейшей причины для тех чувств, которые — она прекрасно это видела — разбушевались в душе Ильи. — Надеюсь, нам сорока о вас весточку тоже принесет, — уже доброжелательно произнес он. — Да, Стёп, — поддержала мужа Женя, подходя ближе к мужчинам и вставая рядом с Ильей, который тут же обнял ее за талию. — Что вы там с Галиной? Не собрались еще? — Ну, не все ж такие быстрые! — отшутился Степан. — Ладно, пойду я. Надо еще в участок заехать. Ты мне позвони, Жень, когда этого Михайлова переведете в другое отделение, чтобы я знал, где искать. — Конечно, Стёп, — кивнула Женя. — Пока! — Пока! — попрощался Королёв и вышел в коридор. Женя повернулась лицом к Илье и, хитро прищурившись, сказала: — Что, напрягся, да? — Нууу, — протянул Илья. — Совсем чуть-чуть. — Да видела я, — Женя склонила набок голову, улыбаясь. — Не надо нервничать по пустякам, хорошо? — Хорошо, не буду, — пообещал Илья и добавил уже бодрее: — Я вообще-то чаю зашел попить после сложной операции. — Значит, будем пить чай, — сказала Женя, посмотрев Илье в глаза, потом поцеловала его ласково и, выбравшись из его объятий, пошла включать чайник.