Самый трудный день и что было потом

Дни шли за днями. Уже закончилась осень, и в свои права вступила зима. Женя постепенно привыкла вовремя останавливаться, не работать на износ и передавать своих пациентов коллегам. А еще она научилась в первую очередь думать о себе. Точнее не о себе, а о том крошечном существе, которое росло внутри нее, и делать всё, чтобы Дашкина жизнь была как можно спокойнее и безмятежнее. Илья продолжал пристально следить за тем, чтобы любимая жена точно выполняла все предписания Анны Дмитриевны, а так же за тем, чтобы Женя не ходила голодной, хотя это было несложно — ей постоянно хотелось есть. Сложнее было удовлетворить ее гастрономические капризы, но Илья всегда без проблем справлялся с любой поставленной задачей. — Жень… Ты чего не спишь-то? — сонным голосом проговорил Илья, проснувшись как-то ночью от того, что Женя постоянно ворочалась с боку на бок. — У тебя всё хорошо? — Нет, не всё, — капризно, что было ей совсем несвойственно, ответила она, и Илья, перепугавшись, мгновенно проснулся и, включив ночник, стоявший на прикроватной тумбочке, сел и посмотрел на Женю. — Что случилось? Где болит? — прищурившись от света, он стал всматриваться в ее глаза, взглядом умоляя скорее ответить. — Да ничего не болит, Илья. — Женя уперлась ладонями в матрас и, подтянувшись в сидячее положение, скрестила руки на груди. Ей не было больно, она была очень раздражена, но Илья не мог понять, с чем же это связано. — Я хочу спать и не могу, потому что твоей дочери срочно понадобились шпроты. Я прямо вкус их чувствую во рту! — Фух… — облегченно выдохнул Илья, проводя ладонью по волосам. — Как же ты меня напугала! А тут оказался такой пустяк. Он приблизился к Жениному лицу и поцеловал ее в губы. — Тебе пустяк, а у меня уже всё зудит, как хочется этой рыбы дурацкой. Я до утра не усну, понимаешь? — она жалобно посмотрела на Илью. — И как мне тогда работать завтра? Илья перевел взгляд на то место на одеяле, под которым скрывался Женин живот, и нежно проведя по нему рукой, сказал с улыбкой: — Эх, Дашка, Дашка, что ж ты маму так мучаешь по ночам? Ладно, будем решать эту проблемку. Он встал с кровати и потянулся за одеждой. — Илюш, ты куда? — забеспокоилась Женя. — Ну как «куда»? За твоими шпротами. Я уже в окрестностях все круглосуточные магазины выучил, — усмехнулся Илья, натягивая свитер. — Потерпите еще минут двадцать? — Потерпим, — довольно кивнула Женя, обнимая руками живот и сползая обратно в лежачее положение. — Спасибо тебе. — Чего ни сделаешь ради своих любимых девчонок! — он навис над Женей, замер на секунду, залюбовавшись ее зелеными глазами, и звонко чмокнув в губы, добавил: — Я скоро. Его не было около часа — непростая задача в круглосуточных магазинах Тулы среди ночи найти рижские шпроты. Тем не менее искомое было найдено, и довольный тем, что Женя всё-таки получит такой желаемый продукт, Илья поспешил домой. — Женя, я пришел, — громко объявил он из коридора, но в ответ ничего не услышал. Заглянув на кухню и оставив там «улов», Илья направился в спальню и, войдя, остановился в дверном проеме и прислонился плечом к косяку. Умильная улыбка расплылась по его лицу — Женя мирно спала на боку, обнимая скомканное в кучу одеяло. — Всё ясно с тобой… — на выдохе тихо сказал он, продолжая улыбаться и, стянув джинсы и свитер, забрался обратно в постель. Одеяло пришлось отвоёвывать. Женя недовольно застонала сквозь сон, но поделилась своим «сокровищем». Илья обнял ее, прижимая спиной к себе, и вскоре тоже уснул. Пронзительный писк будильника заставил Женю открыть глаза. Когда сон развеялся окончательно, она вдруг вспомнила ночную беседу с мужем, и ей стало очень совестно — заставила идти куда-то в ночь, а сама просто взяла и уснула. Она перевернулась на другой бок и, оказавшись лицом к Илье, аккуратно повела пальцем по его лицу, будто бы обводя невидимый контур. — Илюша… — позвала она. — Пора вставать. С трудом разлепив глаза, он стер с лица остатки сна и улыбнулся своему личному солнышку. — Доброе утро… — Прости меня, пожалуйста, — она виновато посмотрела на него. — За что это? — удивился он, делая вид, что совершенно не понимает о чем речь. — Ну, я же выгнала тебя в холодную декабрьскую ночь, — она погладила его по щеке. — А там еще и снег валил… — Во-первых, не ты, а Дашка, а ей можно всё, — лукаво прищурился Илья. — А во-вторых, не выгнала, а я сам пошел. Так что, не переживай. — Он поцеловал ее в нос. — Но мне приятна ваша забота, Евгения Павловна. — А мне — ваша, Илья Анатольевич, — Женя поймала его взгляд, и оба замолчали, наслаждаясь моментом близости. Первой очнулась Женя и тихо спросила: — На работу-то пойдем? — А куда нам деваться... — наигранно мученически вздохнул Илья и поднялся с кровати. — Идем завтракать. Тебя там твои шпроты ждут. При упоминании о рыбе Женя вдруг почувствовала приступ тошноты, который, впрочем, быстро прошел. — Ой, нет, — она мотнула головой. — Только не это. Илья красноречиво поднял брови вверх, вопросительно глядя на Женю. — Ну да, так бывает, — она пожала плечами. — Мы вчера, пока тебя ждали, наелись свежих огурцов с медом и нам полегчало. — Ох, уж эти мне девочки... — вздохнув, усмехнулся Илья и протянул Жене руку. — Вставай. Пойдем искать другой завтрак. *** В больнице Соколовы были встречены дружелюбной улыбкой Марины Леонидовны, старательно сверявшей приготовленные для пациентов лекарства с журналом назначений. — Доброе утро, Евгения Павловна, Илья Анатольевич! — Доброе утро, Марина! — поздоровались они, и Женя поинтересовалась: — Как прошла ночь? — Ох, — вздохнула Марина, — достаточно суматошно. Мы с Ольгой Михайловной двоих отправили в пульмонологию, троих в хирургию и еще одного в инфекционку. И у нас еще трое остались под наблюдением до утра. — Да, веселая ночка, — посочувствовал Илья Анатольевич. — Карты оставшихся у нас пациентов у вас? — Да, вот они, — она протянула Илье документы. — Ну что? С боевым крещением тогда, Марина? — улыбнулась медсестре Женя. — Это же первое твое ночное дежурство без Гали и Беллочки? — Да, первое, — подтвердила девушка. — Ну, раз выдержала, значит, приживешься у нас, — поддержал разговор Илья. — Хотелось бы, — смущенно улыбнувшись пожала плечами Марина. — Только устала очень. Но это не страшно. Галя уже пришла, так что я сейчас смогу отдохнуть. Эту милую беседу прервали на всех парах влетевшие в отделение Василий с напарником и с мужчиной лет сорока на каталке. — Евгения Павловна! — зашумел Вася. — У него прободная язва в конечной стадии! Была ремиссия, и они подумали, что всё обошлось, и скорую вызывать вчера не стали. А утром вот — как по учебнику! Женя, понимая всю серьезность ситуации, когда счет идет на минуты, тут же четко и ясно раздала указания и помчалась в ординаторскую переодеваться. Илья, зная, что тут лучше Жени не справится никто, пожелал ей удачной операции и отправился делать утренний обход. А вот без Ольги обойтись никак было нельзя, хотя ее смена уже закончилась. Но когда и кому это мешало работать в Приёме горбольницы номер шесть? В считанные минуты операционная была развернута, и врачи с предельной точностью принялись за спасение жизни. Женя как всегда четко просила инструменты и четкими же движениями отдавала использованные и забирала нужные. — Галя, зажим! — в очередной раз произнесла она, протягивая в сторону Галины руку, чтобы отдать скальпель и взять нужный предмет. Вдруг ее пальцы разжались и использованный скальпель со звоном упал на кафельный пол. Женя мимолетно вздрогнула, что не ускользнуло от внимания Галины и Ольги — шутка ли! Евгения Павловна роняет инструменты! — и обе женщины обеспокоенно переглянулись и посмотрели на Женю. — Жень, что-то не так? — осторожно спросила Ольга Михайловна. — Всё в порядке, Оля, — как ни в чем не бывало ответила Женя. — Продолжаем. Галя, зажим мне нужен! Галя подала необходимый инструмент, и операция продолжилась так же точно и четко, как и началась. Ушив рану, Женя поблагодарила коллег за слаженную работу, попросила Олю проследить за состоянием пациента и быстро вышла. Ей очень нужно было срочно найти Илью. Оставшись в операционной и занявшись заключительными манипуляциями, Ольга и Галина не могли не обсудить случай, прецедентов которому не существовало в природе, но так и не найдя никакого логичного объяснения, Ольга решила, что обязательно должна рассказать об этом Илье. Уж слишком это необычно, а, учитывая Женино положение, может оказаться опасным. Илью Женя не нашла ни в кабинете, ни в ординаторской. Оказалось, что его вызвали в травматологию — на операции возникли осложнения, и срочно нужна была его консультация. — Я буду у Ильи Анатольевича, — сказала Евгения Марине и направилась в кабинет зав.отделением, прижимая руку к животу. Если бы сейчас с ней встретилась Ольга, то тут же растеряла бы все свои тревоги относительно подруги — Женины глаза светились счастьем, а на губах играла легкая радостная улыбка. Илья освободился только через пару часов. Возвращаясь из отделения травматологии, он столкнулся в коридоре с Олей, которая только что вышла от прооперированного язвенника, удостоверившись, что его состояние наконец стабилизировалось. — Илья Анатольевич, подождите! — окликнула она. — Да, Ольга, что случилось? — Илья остановился и заметил выражение беспокойства у нее на лице. — Скажите, Женя себя нормально чувствует? — тихо, чтобы не привлекать внимания, начала она. — Не жаловалась... — Илья взволнованно свел брови. — А почему вы спрашиваете? — Она скальпель выронила на операции... — объяснила Шмелева, теребя край своей хирургической рубашки. — Так... — Илья постарался успокоить себя, вдохнув и выдохнув чуть глубже, чем обычно. — Где она? Оля пожала плечами: — После операции ушла. Я была с пациентом в реанимации всё это время. — Ладно, спасибо, — поблагодарил Илья коллегу. — А вы идите домой, Ольга Михайловна. Ваша смена давно уже закончилась. — Позвоните мне, как Женю найдете, — попросила Ольга. Она хотела дождаться, но сил уже не оставалось никаких — почти двое суток на ногах. — Обязательно, — уверил Илья. — Идите, Оля. Заглянув в ординаторскую и не найдя там Женю, Илья направился в свой кабинет. Она была там. Спокойно дремала, лежа на диване. Илья приблизился и, тихонько прикоснувшись к ее руке, позвал: — Женя... Жень, проснись... Она открыла глаза и, сев, тряхнула головой, сбрасывая остатки дремоты. — Ну, как там, на операции? — поинтересовалась она и, заметив его беспокойный взгляд, предположила: — Всё плохо? — Да нет, Жень, там всё успешно завершилось, — отмахнулся Илья. — Ты мне скажи лучше, что с тобой происходит? — Да отлично всё у меня, — улыбнулась Женя, не понимая, почему он так встревожен. — Ты чего такой нервный? Она встала и, взяв его лицо в ладони, поймала его взгляд. — Будешь тут спокойным, когда ты на операции скальпели роняешь! — выпалил Илья, кладя руки Жене на талию. — Вот же девчонки! — усмехнулась она, окончательно запутав Илью. — Просто находка для шпиона! — Жень, ну, хватит темнить уже! — не выдержал Илья. — Я ничего не понимаю. Оля себе места не находит, я волнуюсь, а ты смеешься. — Я от счастья смеюсь, Илюш, — она положила руки ему на плечи. — А скальпель выронила от неожиданности — Дашка двинула меня по мочевому пузырю прямо во время операции. Я не готова была к таким выкрутасам. Это первый раз. Похоже, она уже доросла до того, чтобы как следует заявить о себе изнутри. Илья слушал ее и понимал, что пропустил что-то очень важное в своей жизни, но, тем не менее, он был счастлив. Вся тревога была смыта в одну секунду, и на лице его возникла широченная улыбка. — Господи, а я уже всё на свете себе представил! — и от радости, что всё даже лучше, чем в порядке, он прижал Женю к себе крепко-крепко, потом отстранился и, посмотрев в ее смеющиеся глаза, опустился перед ней на колени, чтобы оказаться на уровне живота, который только чуть заметно начал округляться. Поцеловав еще едва различимый бугорок, он сказал, почти касаясь губами ткани Жениной рубашки: — Дашка, привет... Женя погладила его по волосам и, почувствовав внутри легкий толчок, тихо сказала, чтобы не нарушить волшебство момента: — Она с тобой только что тоже поздоровалась... Илья поднялся на ноги и, не отрывая взгляда от Жениных глаз, коснулся ее губ в нежном, медленном и ласковом поцелуе. Наверное, если бы Дашка была немного побольше, она бы толкнула маму еще раз так, чтобы смог почувствовать и стоящий совсем близко папа, но для этого у нее будет еще очень много возможностей. Весь оставшийся вечер до окончания смены Илья ходил под впечатлением от новостей. Ему хотелось не отходить от Жени ни на шаг, чтобы не пропустить еще что-нибудь столь же важное и значимое в их жизни. Он прекрасно понимал, что Дашка еще слишком маленькая, чтобы и он тоже мог почувствовать ее движения, приложив руку к Жениному животу, но всё-равно был не в силах удержаться от прикосновений, когда им удавалось оставаться наедине. Наконец, сдав дежурство Вячеславу, остававшемуся на ночь, Женя и Илья поспешили домой. Войдя в квартиру и освободившись от тяжелой зимней одежды, Илья помог Жене сделать то же самое и, когда она собралась было пройти в комнату, поймал ее за руку и притянул к себе. — Слушай, — он обнял ее одной рукой за талию, а ладонью другой прикоснулся к ее щеке и нежно погладил мягкую, чуть разрумянившуюся от мороза кожу, — я, правда, сегодня так испугался за тебя, когда мне Ольга про скальпель рассказала. Как представил, что тебе придется вдруг снова пройти через весь тот ужас... Вот почему, оказывается, она весь вечер видела в его глазах тень печали, или тревоги, или подобного невеселого чувства — он никак не мог отпустить эти мысли. А она не вмешивалась с допросом. Просто была рядом и ждала, когда он сам расскажет. — Илюш, — Женя не дала ему договорить, прижимаясь сильнее щекой к его ладони и беря его лицо в собственные. — Не думай больше об этом, пожалуйста. Всё у нас хорошо. — Я просто очень люблю тебя, Женя, — сказал он, глядя прямо в ее зеленые глаза. — И я очень жду нашу дочь. Очень. — Я тоже очень люблю тебя, — она переместила руки дальше, зарываясь пальцами в его волосы. — Я не представляла даже, что можно быть настолько счастливой... Женины глаза заблестели, а уголки губ чуть заметно приподнялись в улыбке. Илья переместил руку ей на затылок, пробираясь через струящиеся по спине локоны. Не разрывая зрительного контакта, будто бы ведя неспешную беседу одним только взглядом, они медленно сокращали расстояние, и лишь только они почувствовали тепло губ друг друга, по их телам разлилось такое знакомое и такое необходимое чувство блаженства, что оба вмиг поняли, что сегодняшний вечер несомненно наполнится чем-то новым и особенным только для них двоих. Бережные и нежные движения мягких, теплых рук. Вкус любимого человека на губах, такой неповторимый, единственный в своем роде, такой жизненно важный. Слова любви, произнесенные едва слышным шепотом, словно они могли быть украдены, если сказать их чуть громче. Ласковые имена, слетавшие с губ вместе с горячим дыханием, одним на двоих. Глаза обоих, светящиеся от счастья, граничащего с надрывом, и наполняющиеся слезами радости и совершеннейшего благоговения, от того, что им было даровано узнать это чувство и разделить его друг с другом. Засыпая этой ночью, тесно прижавшись друг к другу и ощущая себя одним целым, они мысленно благодарили бога за то, что позволил их дорогам пересечься и пойти в одном направлении.