Самый трудный день и что было потом

С того самого дня, когда Женя почувствовала первое Дашкино шевеление, у Ильи завелась традиция, нарушать которую строго-настрого запрещалось. По утрам он дожидался, когда Женя встанет с кровати — а она всегда вставала первой — быстро оказывался на ее стороне, садился, спустив ноги на пол, и, обхватив жену за талию прижимался ухом к ее животу. Потом, одной рукой продолжая обнимать Женю, другой поднимал край ее пижамного топика и целовал теплый живот, с каждым днем становившийся чуть круглее и капельку больше. Женя гладила Илью по голове и счастливо улыбалась, глядя на него сверху вниз. В конце ритуала будущий отец неизменно говорил «Дашка, веди себя хорошо сегодня» и добавлял какое-нибудь наставление. В предновогоднее утро он попросил дочь приглядеть за мамой, чтобы та не хулиганила. Женя, подавляя улыбку, закатывала глаза, наклонялась к Илье и, беря его лицо в ладони, коротко целовала в губы и, будучи не в силах промолчать, комментировала наставления, сдабривая их хорошей порцией иронии. — Да, за мамой нужен глаз да глаз! — сказала она утром 31 декабря. — Особенно вот в праздник. Илья усмехнулся. — Ну, сегодня и я Дашке помогу приглядеть. — Поможешь, поможешь, — Женя провела ладонью по его волосам, взъерошив их. — Идем собираться, а то опоздаем опять. — Начальство не опаздывает, начальство задерживается! — подмигнул ей Илья, вставая с постели. — Ой, всё. Пошла тебе кофе варить, начальство, — улыбнулась Женя и вышла из спальни. В предновогоднюю неделю и Женя, и Илья часто слышали, как их коллеги обсуждали — вполголоса и оглядываясь — новогоднюю ночь и возможность провести ее дома, сокрушаясь, что ничего неизвестно и запланировать день просто нереально. Именно поэтому, обсудив всё друг с другом, они решили, что дежурить останутся сами, а в помощницы им вызвалась Марина — попросила отпустить ее на три дня в январе к родителям в другой город, а за это обещала отдежурить в новогоднюю ночь. Прикрепив документ на информационную доску в ординаторской, по выражениям лиц своих сотрудников Илья Анатольевич мог безошибочно определить, кто уже изучил свежевывешенный график дежурств — обладающие этим сакральным знанием улыбались во все свои тридцать два. С самого утра 31 декабря все были в приподнятом настроении, предвкушая полноценный праздник дома с родными. Конечно же, без работы не прошел и этот день — особенно этот день — поскольку по традиции народ начинал праздновать, не дожидаясь вечера. Бессовестно мешая врачам и младшему медперсоналу привести ординаторскую в праздничный вид, чтобы создать настроение остающимся работать, в Приём доставляли людей с завидной регулярностью и всем спектром травм и недомоганий, поэтому заняты были все и практически постоянно. В один из коротких моментов затишья Илья, поймав выходившую из палаты Женю в коридоре, взял ее под локоток и молча увел в свой кабинет. — Илюш, ты чего это? — удивленно глядя на мужа спросила Евгения, когда он закрыл за ними дверь. — Соскучился, — просто сказал он, обнимая жену и проводя ладонью от ее уха, по щеке, по длинной шее и в довершение нежно целуя. — Я тоже, — ответила она напротив его губ и, прижавшись к нему, сцепила пальцы в замок у него за спиной и прислонилась лбом к его лицу. — Устала? — Илья погладил ее по спине и чуть отстранившись, заглянул ей в глаза. — Ну... чуть-чуть... — она не стала геройствовать, а просто призналась, как есть. От него же всё равно не скроешься. — Нда... — протянул Илья, — наверное, это была не очень хорошая идея — оставаться тебе еще и на ночное дежурство. Тебе вообще нельзя. Женя вдруг отпрянула от него, откинувшись немного назад. — Правильно, — закивала она, вкладывая в тон весь сарказм, на который была способна. — Я — дома, ты — тут, как новый год встретили, так его и провели. Так что ли? — Да ну, Жень, что ты такое говоришь! — пошел на попятную Илья. — Вот именно, — Женя склонила голову на бок. — Знаете что, Евгения Павловна, давайте-ка вы сейчас приляжете здесь, — предложил Илья, направляя Женю к дивану, — а мы там сами как-нибудь пару часиков без вас поработаем. Всех возможных сегодняшних уже, скорее всего, привезли. Теперь только новая волна после полуночи начнется. — Мне б твою уверенность... — улыбнулась Женя, укладываясь на диване. Илья хотел еще поспорить на эту тему, но раздался стук в дверь, и в кабинет вошла Изабелла, с трудом сдерживавшая смех. — Илья... Анатольевич, — запинаясь, проговорила она. — Там... по вашей части... пациент. Женя и Илья переглянулись, заражаясь Беллиными смешинками, и Илья спросил, удивленно приподнимая брови: — Такой смешной? — Да вы идите-то сами посмотрите! — медсестра кивнула в сторону коридора. — Он в смотровой. Жене тоже было безумно интересно, что же за «подарок» под Новый год им перепал, но усталость была сильнее любопытства, особенно, если учесть, что впереди еще целая ночь. — Илья Анатольич, — обратилась она к мужу, прежде чем тот успел выйти за Беллой. — Расскажете же потом? — А это зависит от того, как вы себя вести будете, Евгения Павловна, — подмигнул он и, выходя, добавил уже совершенно без шуток: — Расскажу, конечно. Отдыхай. Дойдя до смотровой, он хотел было открыть дверь, но Изабелла его остановила. — Нет, вы загляните так сначала, — кивнула она в сторону окна. Илья последовал ее совету и, увидев пациента, тут же понял, что поступил правильно. Сдержать смех он не мог. — Я ж говорила! — торжествующе воскликнула Беллочка. — Старый концерт Задорнова опять показывали, что ли? — подавляя веселье задал риторический вопрос Илья. — Так, ладно. Белла, серьезнее лицо! Нужно же помочь человеку, в конце концов. — Нужно, — Белла глубоко вдохнула и выдохнула. — Идемте. На кушетке сидел жалобного вида мужчина средних лет, который сразу оживился, увидев вошедшего доктора. Он попытался что-то сказать, но в силу того, что посторонний предмет во рту не позволял ему двигать языком, можно было только догадываться, что конкретно он говорит. Хотя, это было совсем нетрудно — он буквально умолял поскорее вынуть эту треклятую лампочку у него изо рта! — Вы знаете... — начал Илья и вопросительно посмотрел на стоявшую рядом Изабеллу. — Геннадий, — сообщила она. — Вы знаете, Геннадий, такого, конечно, в моей практике еще не было, — признался Илья Анатольевич, — но не волнуйтесь, всё обязательно будет в порядке. Пациент закивал, что-то еще пытался сказать, но в глазах уже сейчас читалась благодарность. Задача оказалась непростой и, чтобы справиться с ней, понадобилось немного больше времени, чем хотелось. После внимательных и предельно аккуратных манипуляций — нужно же было еще позаботиться о том, чтобы тонкое стекло не раскрошилось прямо во рту у горе-экспериментатора — лампочка была извлечена, и Геннадий с бешеным энтузиазмом принялся благодарить Илью, тряся его руку и рассыпаясь в комплиментах по поводу его профессионализма. — Спасибо, конечно, за ваши слова, — кивнул Илья, — но, правда, не стоит. Вы, главное, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы этот случай так и остался единственным в моей практике. — Илья не смог сдержать улыбку, и добавил: — По крайней мере, в этом городе. — Кто ж вас надоумил-то такое делать? — сама непосредственность Изабелла решила-таки выяснить всё, иначе как же рассказывать эту историю кому-то, если не знать преамбулы? — Вы ж взрослый мужчина, а такие глупости творите! Геннадий слегка смутился, но на вопрос всё же ответил: — Да поспорил с другом, что смогу засунуть эту чертову лампочку в рот. Мы уже начали провожать уходящий год. Ну, сами понимаете, не компотом же, — нервно усмехнулся он. — Вот. А по телевизору концерт этот... — Ааа, Задорнова. Да? — вмешалась Беллочка, поглядев на Илью Анатольевича. — Да, его, его... — выдохнул Геннадий. — Старый какой-то концерт. И вот он эту историю рассказывал. Ну, мы с другом и стали спорить — реальный он случай рассказывает или выдумал всё, и такое вообще невозможно. Я решил доказать, что реальный... И сами видите, что вышло... Белла с Ильей сочувственно посмотрели на мужчину. — Заберете с собой трофей? — поинтересовался Илья, протягивая ему лампочку. — Издеваетесь, доктор? — полуобиженно произнес он. — Простите, не хотел, — извинился Илья. — Но знаете, у этой ситуации есть и положительные стороны — вы выиграли спор и теперь стало ясно, что случай вполне реальный. — Да уж... — вздохнул пациент, направляясь к двери. — В любом случае, спасибо, доктор! И с наступающим вас! — И вас тоже! — одновременно ответили Изабелла и Илья Анатольевич. — До свидания! Когда за ним закрылась дверь, Белла больше не видела причин сдерживаться и дала волю своему заразительному смеху. — Да, не думал я, — проговорил Илья, смеясь, — что это кто-то повторит, и мне придется стать тем спасителем-врачом. — А вот видите, как бывает, — успокаиваясь, утерла слезы Изабелла. — Идите, расскажите Евгении Павловне, а то ее же, наверное, любопытство мучит. — Непременно расскажу, — кивнул Илья и, выйдя из смотровой, направился в свой кабинет. Любопытство и правда мучило Женю, поэтому уснуть она так и не смогла и сразу же потребовала у Ильи подробного рассказа. Его не нужно было долго уговаривать и, присев к ней на диван, он во всех красках рассказал о причине Беллочкиного смеха, насмешив до слез и Женю. — Нет, ну ты представляешь? — смеялся он. — Разве же такое может прийти в голову? — В трезвую — нет, — ответила Женя, утирая оставшиеся слезы, — но он же сам сказал, что они уже напровожались. И знаешь, что сейчас самое главное? Чтобы у них еще спорщики не нашлись, а то всю ночь будешь руку набивать. — Смотри, не накаркай, Женечка, — сказал Илья. Они оба снова засмеялись. Жене так и не удалось поспать, но порой смех снимает любую усталость еще эффективнее. В Женином случае так и было — рассказ про нерадивого спорщика они запили ароматным горячим чаем, и в конце чаепития с любимым мужем Евгения была снова полна сил и энергии для предстоящего новогоднего дежурства.