Самый трудный день и что было потом

Как и надеялся Илья, после повеселившего всё отделение Геннадия новых поступлений больше не было. Те, у кого закончилась смена, пожелав остающимся спокойного дежурства, отправились домой в предвкушении уже много лет невиданного новогоднего празднества дома, а у оставшихся было время неспешно закончить запланированные дела. Время приближалось к одиннадцати. В коридоре Приёма свет был слегка приглушен. На информационных досках поблескивали развешенные для настроения разноцветные гирлянды. На сестринском посту подмигивала лампочками маленькая искусственная ёлочка и пахло мандаринами, которые Марина периодически чистила и с удовольствием уплетала, поддерживая праздничный настрой. Обойдя своих немногочисленных на этот вечер пациентов, Илья зашел в ординаторскую. Женя с обхода своих еще не вернулась. «Ну, да, нужно же с каждым побеседовать на сон грядущий. Особенно в праздник», — подумал Илья, улыбаясь, и уселся на диван дожидаться жену. На столике стояли заботливо приготовленные коллегами три бокала на красивых салфетках с новогодними мотивами, а рядом лежала Олиной рукой написанная записка со словами «Шампанское и закуска» и пририсованной стрелочкой, указывающей в направлении холодильника. — Шутники-затейники! — усмехнулся Илья. Кроме того, что было спрятано в холодильнике, на столе было приготовлено еще и большое блюдо с фруктами, где преобладали в основном мандарины, но присутствовала также и папайя, к которой у Жени неделю назад проснулся бешеный аппетит. Видно, с Олей она этим тоже поделилась, заподозрил Илья. На Женином рабочем столе красовалась небольшая ёлочка — живая, в горшочке — на которой поблескивали цветные лампочки, отражаясь в аккуратных круглых маленьких шариках. Цель была достигнута — праздник ощущался в каждом уголке. Илья откинулся на спинку дивана и задумался о чем-то очень приятном — это можно было понять по мягкой улыбке, появившейся на его лице. Вошедшая через некоторое время Женя первым делом увидела мужа и хотела было спросить, где же он витает, но заметив праздничное убранство тоже улыбнулась заботе коллег и, сев с Ильей рядом, сказала: — Ух ты! Какие у нас коллеги заботливые, правда? — Да, я тоже очень приятно удивился, — кивнул Илья, обнимая Женю за плечи и притягивая ближе к себе. — Видишь, я же говорил, что ночью будет тихо. Так что Новый год встретим. — Дай-то бог, — вздохнула Женя, всё же немного сомневаясь, но приметив в блюде с фруктами папайю, воскликнула: — Ох, Олюшка! Моя фея-крестная! А я уже думала, что придется жалобно смотреть на тебя и молить о спасении, потому что под вечер безумно захотелось именно этого. — Ах, как мне несказанно повезло! — иронично заметил Илья, беря фрукт и протягивая его Жене. — Наслаждайся, дорогая! — Слушай, — начала она, одновременно поглощая вожделенное лакомство, — а что ты тут такой задумчивый сидел? — Да вспомнил детство своё... — Илья с любовью глядел на довольную и расслабленную Женю, и рассказывал: — Новый год для нас с сестрой всегда был волшебным праздником. Подарки под ёлкой всегда появлялись каким-то неслыханным образом. Мы даже стали специально следить за родителями, чтобы не пропустить момент, когда подарки оказывались там, но нам ничего не удавалось. Родители всегда были в поле зрения, а игрушки будто бы материализовались сами собой. До сих пор не знаю, как им это удавалось. Так и не признались, представляешь? — Надо же! — удивилась Женя, дожевывая последний кусочек экзотики. — А я помню из детства, что у нас всегда была огромная ёлка. До самого потолка. И наряжали мы ее 31-го вечером всей семьей. Это была традиция, которую ни в коем случае нельзя было нарушать. — А давай мы тоже... — Илья протянул руку к Жениному лицу и стер капельку оставшегося в уголке рта сока, — ...заведем такую новогоднюю традицию? И я снова попытаюсь выяснить у родителей, как им удавалось тайно подкладывать подарки. Хочу, чтобы Дашка тоже верила в волшебство, — он нежно погладил Женин живот. — Ты даже согласен лишиться своего волшебства? — лукаво улыбаясь, спросила Женя. — А то узнаешь секрет — и всё. — Ну, я уже большой мальчик, — улыбнулся он в ответ. — Так что переживу как-нибудь эту потерю. Они оба засмеялись. — Давай, что ли, старый год проводим? — предложила Женя. — Пойду Марину тоже позову, а ты пока посмотри, что они там для нас припасли, а то что-то кушать хочется, — кивнула она в сторону холодильника. Женя поднялась и пошла за медсестрой, оставив Илью в ординаторской, но только она успела подойти к посту, как в отделение влетела бригада скорой помощи. На каталке лежал совершенно бледный мужчина, который дышал очень прерывисто и слабо и периодически произносил какие-то совершенно лишённые смысла слова. «Проводили...», — подумала Евгения, но вслух спросила: — Что здесь? — Сняли с поезда идущего из Москвы через Тулу куда-то дальше, не помню уже, — начал объяснять фельдшер. — Проводница говорила, что он стал вдруг носиться по вагону, кричать какой-то бред и вообще очень неадекватно себя вел. А потом, когда он накинулся на одного из пассажиров с кулаками и пытался покусать, его скрутили и заперли в купе, которое он разнес, пока до Тулы доехали. А здесь вызвали нас. Нас он тоже пытался покалечить, но мы ему вкачали успокоительного, так что пока он мирный. Женя взглянула на пациента и заметила ненормально расширенные зрачки и слишком блестящие глаза, а также от ее внимания не ускользнуло, что пальцы рук начали синеть, что могло свидетельствовать о сердечной недостаточности. — Так, везите его в смотровую, — обратилась она к фельдшерам. — Марина, позови Илью Анатольевича. Он в ординаторской. И сама тоже приходи. Будешь нужна. — Проводили, да? — саркастично заметил Илья, входя в смотровую, где Женя уже проводила первичный осмотр. — Что тут с ним? — Да сложно сказать... — Женя глядела на лежащего на кушетке мужчину, продолжавшего бредить и не воспринимавшего реальность. — Посмотри, какие глаза — я бы сказала, что он под наркотиками. Но это не просто доза. Скорее, передоз. Бешеная тахикардия, дышит плохо и давление зашкаливает. — Этого нам еще не хватало... — Илья провел рукой по волосам. — Ладно... В лаборатории-то есть кто-нибудь? — Дежурный должен быть, — сообщила Марина. — Хорошо, тогда возьмите у него анализы, и пусть делают экспресс и токсикологию. — Пойду звонить в хирургию, — сказала Женя. — Нам нужен реаниматолог. А пока вколи ему допамин, чтобы сердце не остановилось чего доброго. Илья согласно кивнул, а Женя вышла к посту, чтобы связаться с хирургическим отделением. После непродолжительного разговора она раздраженно положила трубку — реаниматолог ушел. Дежурил только хирург. Толку мало. Набрав номер Травмы, она услышала в трубке веселые возгласы и взглянула на часы — полдвенадцатого. Уже не надеясь ни на что, она спросила, может ли их реаниматолог подойти, но там сказали, что он на операции. Женя не стала вдаваться в подробности, и, сосредоточенно продумывая дальнейшие действия, положила трубку и собралась возвращаться в смотровую. — Женя! — радостно окликнула ее Ольга, вдруг появившаяся вместе с Антоном в дверях отделения. — С наступающим! — С наступающим... — автоматически ответила Женя и удивленно спросила: — А вы что тут делаете? По привычке заехали? Оля усмехнулась. — Да нет, мы ехали к друзьям и решили заглянуть к вам, поздравить. Все равно по дороге, — наконец она заметила озабоченное лицо подруги и, посерьезнев, спросила: — А что тут у вас? Как будто и не до праздника... — Да привезли «подарок», — Женя кивнула в сторону смотровой. — Реаниматолога не найти, а пациент отключится с минуты на минуту — сердечная недостаточность, плохо дышит... Так что, ребята, простите. Не до праздника. Надо думать. Ольга, обернувшись, вопросительно-умоляюще взглянула на Антона. Тот понимающе и одобрительно кивнул. — Пойдем тогда думать скорее. — Оля скинула пальто и взяла с вешалки «дежурный» белый халат. — Да ну, прекрати! — запротестовала Женя. — В кои-то веки выходной у тебя на Новый год. Езжайте. Отдыхайте. — Жень... — Ольга красноречиво посмотрела на подругу, склонив голову на бок. — Показывай уже. — Спасибо, Олюшка, — выдохнула Женя, благодарно улыбнувшись. — Антош, подождешь в ординаторской? — обернувшись к своему спутнику, сказала Оля. — Конечно, подожду, Оленька, — ответил Антон, сияя своей неизменной улыбкой. — Тебя готов ждать хоть вечность. — Спасибо! — шепнула Ольга и последовала за Женей в смотровую. А в смотровой пациент уже снова пришел в состояние возбуждения, хватался за живот, сгибаясь пополам и выкрикивая, что его разрывает изнутри и, задыхаясь через вдох, пытался отмахиваться руками от Ильи, старающегося вколоть ему транквилизатор. Женщины подбежали и хотели помочь, ограничивая действия пациента, но тот вырвался и махнул тяжелой рукой в сторону Жени. Она успела увернуться и удар пришелся на спину в районе поясницы. Илья не на шутку перепугался, но Женя тут же поймала его взгляд и сказала: — Всё в порядке, Илья! — Не подходи! — только бросил он, поверив ее глазам, и им вдвоем с Ольгой удалось чудом вколоть буйному лекарство. Оценив ситуацию и обсудив наблюдения Ильи и Жени, Оля дала свои указания и, не дожидаясь Марины, которая для более быстрого результата убежала в лабораторию дожидаться ответа анализов там, врачи сами произвели все необходимые манипуляции и инъекции. Непонятна была только возникшая внезапно боль в животе — такого при наркотической передозировке быть не должно. Когда вернулась Марина с результатами, догадки врачей подтвердились — в крови и в моче пациента была обнаружено огромное количество алкалоидов. — Господи, где ж он такую дозу кокаина взял-то? — удивленно приподняв брови, произнесла Женя, оглядывая пациента, внешний вид которого свидетельствовал о том, что он не принадлежит к тому слою общества, который может позволить себе такое «удовольствие». — Ладно... Не наша забота. Марина, иди, звони в полицию. Пусть присылают кого-нибудь. — Так, тогда его в процедурную, — распорядился Илья. — Надеюсь, еще выдержит. Будем промывать и потом в палату, под капельницу и мониторы. — Ребята, — сказала Оля, слушая сердце пациента. — Быстрее надо, не выдержит он. Переместившись в процедурную, они кое-как привели пациента в чувство настолько, чтобы можно было провести все необходимые действия. Когда наконец содержимое желудка оказалось снаружи, врачи заметили в отвратительной массе желчи — желудок оказался пустым — нечто похожее на прозрачную капсулу или мешочек. — Что это? — Илья свел брови, поднимая пинцетом странный предмет. — Там внутри что-то есть. Больной очередной раз взвыл от приступа боли и согнулся пополам. Илья разрезал скальпелем капсулу — показался белый порошок. — Слушайте... — осенило Ольгу. — Это же... как их там называют... «мул»! Я недавно читала, как их выслеживают в самолетах по странному поведению. Только что он в поезде-то делал? — Да какая разница, Оль, — вмешалась Женя. — Надо понять, что он так с желудком корчится, если вот это уже вышло. И это было целое. Откуда передоз? УЗИ показало, что в желудке таких капсул еще как минимум двадцать, и одна из них, видимо, лопнула, приведя бедолагу в полное беспамятство. По общему состоянию не было времени доставать эти капсулы «естественным» путем, поэтому единственным выходом на импровизированном консилиуме посчитали хирургическое вмешательство. — Оль, ты сможешь еще остаться? — спросила Женя, понимая, что операция без анестезиолога — это полный нонсенс. — Ну, что за вопрос, Женя! — воскликнула Ольга и на подозрительный взгляд Ильи Анатольевича добавила: — Я за рулем сегодня. Мне можно. — Так... А у Марины, похоже, будет еще одно боевое крещение... — вздохнула Женя, понимая, что девочка еще слишком неопытна, чтобы работать на операции, но выхода не было. — Думаю, что ни в Травме, ни в Хирургии нам операционными сестрами не помогут... — Хорошо, разберемся по ходу дела, — заключил Илья. — Ольга Михайловна, везем его в оперблок. Женя, найди Марину и быстрее туда. Выйдя в коридор, Женя увидела, что возле стойки поста Марина разговаривает со Степаном, а рядом стоит Галина и на стуле напротив понуро сидит Вовка. — Привет! — подошла она к ним. — А вас-то каким ветром? — Привет, — поздоровался Степан и не слишком дружелюбно продолжил: — Так вашими же молитвами, Евгения Павловна. В отделение звонили? Звонили. А там салаги-дежурные. С наркотой они разбираться не поедут. Вызвали меня. Мы к Галиной матери ехали уже все вместе, вот и заехали сюда. Что здесь? Рассказывай. — Стёп... слушай... — Женя понимала, что времени нет на разговоры, и ей было ужасно совестно, что праздник испорчен и у них тоже. Тем не менее, жизнь пациента — кем бы он ни был — стояла на первом месте. — Я не могу сейчас. У нас срочная операция. Марина, иди мойся. — Куда она мыться пойдет? — вмешалась Галина. — Она же понятия еще не имеет, что там делать. — Галь, у нас выбора нет — все, кто есть, уже празднуют, и в операционную им путь заказан, — серьезно посмотрев на нее отрезала Женя. — Господи... Ладно, нам все-равно ждать тут, — вздохнула Галина. — Я два часа назад шампанского бокал выпила. Всё нормально. — Галь... — повернулся к ней Степан. — Ну, ехали бы с Вовкой к матери. Справятся они, раз Женя так говорит. — Да ни черта Маринка одна не справится! — не соглашалась старшая медсестра. — И на посту кто останется? Ветер будет гулять? — Делайте, что хотите, — махнул рукой Степан, но Евгения с Галиной, не дожидаясь его одобрения, уже быстрыми шагами направились в оперблок. Во время операции было извлечено из желудка пациента двадцать пять капсул с порошком. Операция прошла без осложнений и достаточно быстро, поэтому уже через час, пока Ольга с Галиной в реанимационной палате проводили манипуляции по очищению организма от токсинов и восстановлению нормальных функций, Женя с Ильей рассказывали Степану всю ситуацию с самого начала. Королёв, конечно, был совсем не рад такому повороту событий, потому что это означало, что оставлять этого Поддубного Виталия Андреевича — как выяснилось из найденного при нем паспорта с шенгенской визой и печатью о прибытии из Германии — без присмотра категорически нельзя, а организация конвоя, да еще и в новогоднюю ночь, займет массу времени. Еще нельзя было забывать о том, что те, кто не получил вовремя свой «новогодний подарок», тоже могут объявиться, чтобы вернуть себе то, что не довез нерадивый курьер. В конце концов, часам к четырем утра все вопросы были решены, все бумаги были заполнены, все меры предосторожности приняты, все наркотические вещества по описи были заперты в сейф до прибытия представителей соответствующих органов, и все участники ночных событий собрались в ординаторской. Как бы там ни было, но Новый год встретить нужно, поэтому, уже никуда не торопясь, все расселись вокруг столика с нехитрыми закусками и наполнили бокалы игристым напитком. — Ну что ж, уважаемые коллеги и сочувствующие, — начал Илья и, устало улыбаясь, оглядел всех присутствующих. — Во-первых, мы с Женей хотим вас всех поблагодарить за ваше участие и преданность делу. — Все понимающе заулыбались и закивали, мол, а куда нам было деваться? это же наш Приём. — А во-вторых, поздравляю всех с наступившим Новым годом! В помещении раздалось радостное «Ура!», звон бокалов и взаимные поздравления и пожелания счастья и всего самого хорошего в новом году. Вдруг дверь открылась и, появившиеся на пороге Белла с Василием, удивленно раскрыли рты: — Ух ты! А у вас тут весело, оказывается! — воскликнула Изабелла, и наигранно обиженным голосом добавила: — А нас и не позвали... — Беллочка, ты очень хотела ассистировать на операции в новогоднюю ночь? — смеясь, спросила Ольга. — Что ж ты нам не сказала! Мы бы тебе обязательно позвонили. — А что тут было-то? — заинтригованная Изабелла подошла к столу и, принимая бокалы с шампанским и передавая один Васе, потребовала «хлеба и зрелищ»: — Ну, расскажите нам! — Ну, если коротко, — начала Евгения Павловна, — то сегодняшняя ночь означает одно — что без работы мы и на весь наступивший год не останемся. Как встретишь — так и проведешь. — Ай, не хотите — не рассказывайте! — махнула рукой Изабелла. — Мы вас, Евгения Павловна, поздравлять приехали, так что вот и поздравим! С Новым годом всех! С новым счастьем! — С новым годом! — прозвучало в ответ на разные голоса и в ординаторской Приёма, наконец, воцарилось праздничное настроение.