Самый трудный день и что было потом

Дело шло к концу февраля, и Жене до декрета оставалось чуть меньше месяца. Операции она больше не делала. Слишком уж велико было нервное напряжение в операционной, и на очередном осмотре у гинеколога Анна Дмитриевна настоятельно посоветовала Жене прекращать эту часть ее профессиональной деятельности. Евгения без особых возражений согласилась — операции действительно забирали много сил, как моральных, так и физических. Да к тому же сильно выросший живот осложнял весь процесс. Емельяненко был достаточно квалифицированным хирургом, чтобы справляться не хуже Евгении Павловны, но тем не менее, он периодически консультировался с ней перед хирургическими вмешательствами, и она не теряла чувство причастности. Кроме того, работы, как обычно, хватало из без операционной. Некоторые пациенты приходили и уходили, а некоторые еще надолго оставались в памяти. Очередным запомнившимся Жене пациентом стал восьмилетний мальчишка с грустными карими глазами. Его привезли как-то днем. Женя как раз пила с Ольгой чай в ординаторской. — Жень, там пациента по твоей части привезли, — сказала Галина, без стука открыв дверь. — Илье Анатольевичу тоже надо бы подойти, но у него операция не закончилась еще... — Хорошо, Галь, я посмотрю, — подняла на нее глаза Женя. — Регистрируй пока. Галина ушла, и Женя, быстро допив уже почти остывший чай, последовала за ней. — Где пациент? — спросила она у медсестры, не обнаружив никого в коридоре. — В смотровой уже, — Галина кивнула в направлении нужного кабинета и передала карту. — Ваня Рубецкой, восемь лет. Лоб распорот и рука травмирована. Может быть перелом. — Ясно. Мама там с ним, да? — поинтересовалась Женя и уже было направилась к пациенту, но ответ Галины ее остановил: — Нет, он там один. — Женя вернулась к стойке поста, вопросительно глядя на Галину. — Он детдомовский. Его вон она привезла. — Медсестра взглядом указала на сидевшую напротив смотровой женщину с очень недовольным выражением лица. Она была крайне раздражена и это было заметно невооруженным глазом. — Понятно... — протянула Женя. — Пойду-ка с ней сначала поговорю... Галина пожала плечами, склонив голову на бок, мол, твое дело. Подойдя к женщине, Евгения Павловна, поздоровавшись, представилась и спросила: — Это же вы привезли Ивана Рубецкого? — Да, — раздраженно выдохнула та. — Меня зовут Ирина Андреевна, я его воспитатель. Доктор, вы можете как-то побыстрее с ним всё закончить? Я не могу тут торчать до бесконечности! — Постойте-постойте, — остановила Евгения поток, наливающийся желчью. — Я собираюсь работать ровно столько, сколько понадобится, чтобы оказать ему всё необходимую помощь. Идемте со мной к Ивану и расскажете, что случилось. — Нет, — отрезала Ирина. — Он вам сам всё прекрасно расскажет, не маленький уже. А я должна уходить. Смена моя, между прочим, давно уже закончилась и начался выходной, а я тут с ним сидеть еще должна! — Подождите! — снова прервала Женя недовольство Ирины. — Я должна удостовериться, что ребенку не понадобится оперативное вмешательство, прежде чем вы можете куда-то идти. Поэтому, пожалуйста, ждите тут. — Хорошо, — зло выдохнув, Ирина уселась на стул. — Только побыстрее. Недоуменно качая головой, Женя направилась в смотровую. На кушетке сидел Ваня и тихонько разглядывал носки своих ботинок, периодически потирая травмированную руку. Лоб его был заклеен большим куском пластыря, который уже давно обильно напитался кровью. — Привет, — улыбаясь, поздоровалась с мальчиком Женя. Он посмотрел на нее исподлобья и, ничего не сказав, снова уставился в пол. Подойдя к нему, Женя подкатила стул и села, чтобы быть на уровне ребенка. — Я смотрю, у тебя целых две боевые раны, — начала она как можно дружелюбнее. — Расскажи, что случилось, и покажи мне свою руку. Ваня снова поглядел на врача из под сдвинутых бровей и медленно протянул ей перевязанные бинтом пальцы. — Дверью прищемил, — буркнул он. — Понятно, — Женя взяла руку мальчика и осторожно размотала бинт. Четыре пальца, кроме большого, были опухшими и синими, и по тому, как Ваня вздрогнул и поморщился, когда она коснулась их, Евгения поняла, что просто ушибом там не обойдется. — Мы тебе сейчас должны сделать рентген и помочь первым делом твоей руке, чтобы не так болела. А со лбом что? Ваня вдруг резко поднял голову и посмотрел через незакрытые жалюзи смотровой в коридор. В глазах его промелькнула надежда, за ней страх и разочарование. — Упал с лестницы, когда удирал от Ирины Андреевны после того, как пальцы прищемил. — А что ж ты удирал-то от нее? — поинтересовалась Евгения Павловна. — Боялся... — мальчик шмыгнул носом. — Она всегда очень кричит и говорит, что от меня одни проблемы... — Ну, со всеми бывает, — попыталась как-то разубедить его Женя. — Любой может упасть или еще как-то пораниться... Парень вздохнул и снова опустил голову, но в его глазах Женя успела заметить такую глубокую тоску, какой и у взрослого-то не так часто увидишь. — Так, ты пока сиди тут, — сказала она, вставая, — а я сейчас позову медсестру, чтобы отвела тебя на рентген и поговорю еще раз с Ириной Андреевной. Дав Галине указания насчет Вани, Евгения Павловна подошла к воспитательнице. — Ирина Андреевна, мы сейчас сделаем снимок руки, но по первичному осмотру я могу уже вам сказать, что, возможно, мальчику всё-таки будет нужна операция. Поэтому вам придется задержаться. — Знаете, Евгения Павловна, — нетерпеливо проговорила собеседница. — У меня совершенно нет времени с ним тут возиться. Дайте мне бланк, где подписать. Я оставлю свой телефон, и, когда его уже можно будет забирать, звоните. Женя не могла понять, как настолько нечуткий и даже жестокий человек может работать в детском доме. От этой женщины исходили какие-то необъяснимо-неприятные флюиды, и Женя инстинктивно положила руку себе на живот, укрытый рубашкой хирургической пижамы. — Ирина Андреевна, прошу вас, еще пятнадцать минут хотя бы, — сделала последнюю попытку Женя. — Я не имею права давать вам подписывать пустые бланки. Получим снимок, проконсультируемся с травматологом и после его заключения примем решение. — Хорошо, — бросила воспитательница, стиснув зубы. — Только быстрее, пожалуйста. — И сев обратно на стул, демонстративно уткнулась в телефон, который держала в руке. Укоризненно взглянув на нее, Евгения Павловна отправилась на поиски Ильи Анатольевича, которые с первой же попытки увенчались успехом — он был в своем кабинете. — Илюш, ты свободен сейчас? — с порога начала Женя, подходя к мужу. — Да. Теперь да. Только что закончили операцию, — он уже привычным движением коснулся ее живота, как только оказался рядом. — А что? — Твоя помощь нужна с пациентом, — объяснила Женя, накрывая руку Ильи своей. — Боюсь, что у него беда с пальцами. Сейчас рентген принесут. Посмотришь? — Конечно, посмотрю, Жень, — кивнул Илья и, переведя руку ей на спину, добавил, целуя в висок и направляя к двери: — Идем. По дороге в смотровую Илья заметил Ирину и, удивившись необычно равнодушному для родственников выражению лица, шепнул жене: — Не знаешь, кто это? Как будто силком тут держат... — Так похоже на то, — вздохнула Женя. — Она с моим пациентом. Рвется его тут оставить и уйти, а я не пускаю. На вопросительный взгляд Ильи, Женя открыла дверь смотровой, где уже немного повеселевший от Галиных рассказов Иван дожидался своего врача. — О! А вот и Евгения Павловна, — сказала Галина мальчику. — Я тебе потом дорасскажу, хорошо? Ваня кивнул, а Галина, посерьезнев, протянула коллегам снимок кисти мальчишки. — Вот, поглядите... — Спасибо, Галина, — поблагодарил Илья. — Пока можете идти, там на посту никого. Марина в послеоперационной помогает. — Так я и думала... — протянула Женя, глядя на рентген, и с надеждой в глазах спросила Илью: — Ты сможешь с этим что-то сделать? — Смогу, конечно, но вот с этим пальцем точно нужна будет операция, — он указал на средний палец на снимке. — Видишь? Тут смещение и несколько отломков еще. — Ясно... — вздохнула Женя. — Пойду объясню всё воспитательнице и дам документы подписать. Побудь пока с ним. Всё это время сидевший, как мышонок, Ваня вдруг громко и обреченно сказал: — Вы мне палец отрежете, да? Уже выходившая из смотровой Женя хотела было вернуться, но Илья взглядом дал ей понять, что все под контролем, и сел напротив мальчика, испуганно переводившего взгляд со снимка собственной руки на стене на врача и обратно. — Это же откуда такой вывод, а, Иван? — серьезно спросил Илья. — Ну, операция же... — Ваня посмотрел на свою руку. — Скажу тебе по секрету, не всегда на операциях что-то отрезают, — Илья потрепал мальчика по волосам и, аккуратно взяв травмированную ладошку, добавил: — Мы сейчас сделаем тебе укол, чтобы не было так больно, и, когда Евгения Павловна разберется с твоим ранением на лбу, мы вернемся к руке. Хорошо? Ваня кивнул и немного расслабился, а когда в комнату снова вошла Женя, мальчик даже улыбнулся — дети всегда лучше взрослых чувствуют людей. Обменявшись с Женей парой фраз по поводу порядка действий, Илья отправился давать распоряжения по подготовке операционной, а Евгения занялась Ваниным лбом. Аккуратно сняв уже порядком напитавшийся кровью пластырь и вычистив рану, она принялась за восстановление целостности кожи. — А у меня шрам останется, да? — вдруг на середине процедуры спросил до этого внимательно следивший за процессом Иван. — Буду как Гарри Поттер? — А кто это? — Женя что-то слышала краем уха, когда Ромка еще учился в школе, но в подробности не вдавалась. Она только обрадовалась, что похожий на колючего ёжика мальчик успокоился и почувствовал себя свободнее, и поэтому решила поддержать разговор и отвлечь его от малоприятной процедуры. — Ну как же!? — воскликнул Ваня, даже немного подскочив, за что Женя строго посмотрела на него, положив руку на плечо, и он заговорил спокойнее: — Это же самый сильный волшебник из Хогвартса! Нам на прошлый новый год целую кучу книжек про него подарили эти... как их... — он задумался, вспоминая непривычное для него слово, — ...волонтеры... во! — Ах, вот оно что? — заинтересованно произнесла Женя, накладывая стягивающий пластырь. — Волшебник — это здорово. А причем тут шрам? — А у него на лбу был такой, как молния! — Ваня пальцем здоровой руки провел зигзаг на Жениной коленке. Она замерла на секунду, удивившись, но виду не подала. Прикрепив последнюю полоску пластыря, она поймала Ванин взгляд и сказала: — Знаешь, я думаю, тебе лучше будет без шрамов. Я сделала так, чтобы рана зажила без следов. — Ну, вооот... — искренне расстроился мальчик. — А я хотел быть как Гарри Поттер... Может быть, тогда мне бы прислали письмо из Хогвартса, и я бы уехал отсюда навсегда... Понимая мысли и желания парнишки, Женя искала, что ему сказать, но в смотровую вошла Галина сообщить, что в операционной всё готово и Илья Анатольевич ждет пациента. — А потом меня сразу домой... ну... обратно отправите, да? — Ваня испытующе и с надеждой в глазах смотрел на Галину. — Нет, это будет завтра, — ответила та, обменявшись с Женей понимающими взглядами. — После операции останешься в отделении на ночь. Мальчик довольно улыбнулся и, уже выходя, обернулся к Жене и спросил: — А ты зайдешь ко мне? Я тебе про Гарри Поттера расскажу! У Жени подступил ком к горлу. Она кивнула и только смогла ответить: — Зайду... Оставшись одна в смотровой, она подняла голову вверх, чтобы остановить собравшиеся в глазах слезы и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Она и без того всегда принимала очень близко к сердцу подобные истории, но теперь, когда она была в положении, казалось, они действуют на нее в сто раз сильнее. Собравшись с силами и уговорив свои нервы успокоиться, Женя вышла в коридор. — Евгения Павловна! — позвала с поста Марина. Не даст родное отделение надолго погружаться в печальные мысли. — Со скорой звонили! Везут женщину с гипертоническим кризом, а Вячеслав Александрович только что в горздрав уехал. — Мариночка, не переживай, не впервой, — снова улыбнувшись отозвалась Женя. — Справимся и с кризом. Вскоре привезли пациентку, и Женя занялась ею, а также ее слишком нервными и чересчур взволнованными родственниками, которые настолько беспокоились за здоровье своей бабушки, что в пору было уже и им выдавать сердечные капли. После бабули, как по конвейеру стали доставлять пострадавших с разными недугами и буквально все до самого вечера были заняты, но Женя не переставала думать о Ване, и ее обещание фоном звучало у нее в голове. — Ну, что? Готова? Едем домой? — Илья обнял, подойдя сзади, задумавшуюся и глядевшую куда-то в себя Женю и поцеловал ее в щеку. Очнувшись от собственных мыслей, она рассеянно улыбнулась и повернув голову, поймала взгляд мужа. — Да... Сейчас поедем, — сказала она, — только мне нужно еще к пациенту заглянуть, к Ване. Я обещала. — Хорошо, — выдохнул Илья, отпуская ее. — Только, Жень, давай недолго, хорошо? Тебе нужно отдохнуть. Сегодня был непростой день. — Я быстро, Илюш, — пообещала она и вышла из кабинета. Открыв дверь Ваниной палаты, Женя тихонько заглянула внутрь, но Иван вовсе не спал, как она думала. Мальчик встретил ее широченной улыбкой. — А я знал, что ты не будешь, как все, и не бросишь меня! — радостно выпалил он. Женя немного растерялась от такой детской непосредственности и откровенности и судорожно стала подбирать, что бы ему сказать на это, но мальчик сам продолжил разговор, избавив ее от такой необходимости. — Я знал, что ты всегда выполняешь обещания и не врешь! — Улыбка ребенка чуть потускнела: — В детдоме-то все врут... Ну, кроме Алисы... — А кто это — Алиса? — Женя с радостью ухватилась за эту ниточку в разговоре, ведущую совсем в другую сторону. — Алиса — моя подруга. Она из... — он опять напряженно сморщил лоб, вспоминая, — ... из волонтеров. Ей уже целых двадцать лет, но она любит со мной играть. Каждую неделю приходит, и ей даже иногда разрешают меня забрать погулять! — Как здорово! — подхватила Женя настроение Вани. — Да, это очень здорово! — закивал он. — Алиса и сюда уже приходила ко мне сегодня. Ей рассказали, что я тут. — Женя сидела на стуле напротив Вани и постепенно заражалась его восторгом, которым он наполнялся, говоря об этой девушке. «Как же хорошо, что вот у таких детей на пути встречаются такие Алисы...» — Смотри! — не унимался Ваня, показывая Жене книгу и немного затасканную плюшевую сову. — Она привезла мне моего Буклю и книжку про Гарри Поттера, чтобы я тут не скучал до завтра. — Как, ты сказал, зовут сову? — добродушно усмехнулась Женя забавному имени. — Букля! Так звали сову Гарри Поттера. — Ааа... — с понимающими видом закивала Женя. — Ну, значит, ты точно не будешь скучать. — Неа, — помотал головой мальчик. — А как твои раны? — поинтересовалась Евгения, заметив, что при некоторых движениях он слегка морщится. — Ну... побаливает... — тихо признался Иван, но продолжил бодро и громко: — Но я же мужчина! Я должен терпеть и не ныть. — Да, я тоже так считаю. — Женя обернулась на голос вошедшего в палату Ильи. — И я смотрю, ты очень хорошо с этим справляешься. Ваня, засмущавшись, немного затих и сказал: — Стараюсь. — Вот и молодец, Иван, — похвалил его Илья. — А теперь знаешь, что? Час уже поздний, тебе пора отдыхать. Ты сегодня много всего пережил. — Да, Ваня, — поддержала мужа Женя, которая и сама уже чувствовала, что скоро останется без сил. — Илья Анатольевич прав. И к тому же, во сне все раны заживают быстрее. Так что отдыхай. А мы с тобой еще завтра увидимся, перед выпиской. Женя улыбнулась мальчику. — Хорошо! — кивнул он. — И я вас тогда с Алисой познакомлю. Она меня будет забирать. — Обязательно познакомишь, — сказала Женя, вставая со стула. — Спокойной тебе ночи! — Спокойной ночи, Иван! — Илья подмигнул своему маленьком пациенту. — Спокойной ночи, — умиротворенно произнес мальчик и, обняв плюшевую сову, улегся на бок. Выйдя в коридор, Илья повернул Женю к себе лицом и озабоченно спросил: — Ты как? — Да нормально всё, — отмахнулась она, глубоко вздыхая. — Я же вижу, что ты жизнь этого мальчика через всю себя пропустила... — ловя ее взгляд и беря за руки, сказал Илья. — Ну... как-то так вышло... — пожала плечами Евгения и, немного помолчав, добавила: — Я его когда первый раз увидела, эти его глаза, этот взгляд глубокий, из-за которого он намного старше кажется порой... И еще Ирина эта, которая зло срывает на и без того несчастном ребенке... — Жень, — Илья положил руку жене на поясницу и повел в сторону выхода. — Ты же знаешь, что всякое в жизни случается... Просто Ване не повезло почему-то... — Да знаю, конечно, — согласилась Женя, прижимаясь головой к плечу Ильи. — Но когда с этим не сталкиваешься, то и не задумываешься даже. А тут... — она немного помолчала. — Хорошо, что в его жизни появилась эта Алиса. Кем бы она ни была, но мальчику она дарит радость. — Вот! — зацепился Илья за ниточку, ведущую прочь от упаднических настроений. — Алиса обязательно о нем позаботится, я уверен в этом. И у тебя тоже есть, о ком позаботиться. — Илья ласково погладил Женин живот. — Поехали домой. Ты уже с ног валишься... — Поехали, — устало улыбнувшись согласилась Женя, подумав, что очень важно, когда в жизни есть кто-то, кто всегда о тебе позаботится...