Самый трудный день и что было потом

Жизнь текла своим чередом, а самый важный день в семье Соколовых стремительно приближался. Казалось, что Женя совершенно не волнуется по этому поводу — просто живет, просто ждет, а когда случится, она будет знать, что делать. Об Илье сказать того же самого было нельзя. Уже в начале мая он стал удивляться, почему Женя даже не думает о покупке всех нужных для Дашки вещей и, когда так и не дождался от нее даже намеков просьбу поехать и закупиться, завел этот разговор как-то вечером сам. — Жень, послушай... — начал он, сидя возле кухонного стола. — Да, Илюш, — отозвалась Женя, разрезая только что вынутый из духовки яблочный пирог. — Что такое? — А когда ты думаешь покупать для Дашки кроватку, коляску и всё остальное? — спросил он, вставая и подходя к жене. — Времени-то уже вообще не остается... Женя шумно выдохнула и, выигрывая полминуты на обдумывание ответа, отправила в рот отвалившийся кусочек пирога. — Хватит еще времени, — прожевав ответила она. — Успеем всё. На. Неси на стол. Она вручила Илье тарелку с десертом и развернула его направлении стола. Выполнив доверенное ему поручение, Илья опять вернулся к разговору, который Женя очень хотела считать оконченным. — Ну, когда мы успеем? — снова спросил он. — А вдруг Дашка решит, что ей пора явиться миру чуть раньше, чем мы думаем? А у нас не готово ничего. — И что? — как можно беззаботнее сказала Женя. — Если так вдруг случится, значит, купим все при первой же возможности. — Ты так говоришь, как будто это все вообще не нужно и не важно, — Илья свел брови, не понимая, почему она противится таким нормальным желаниям подготовиться к рождению ребенка. — Илюш, важно, чтобы она родилась здоровой, — тихо сказала Женя, — а всё остальное — мелочи. Поверь. — Мелочи-то мелочи, — не унимался Илья, — но если без большинства всего, как ты считаешь, — Илья интонацией выделил последнюю фразу, — можно обойтись, то хотя бы какая-то одежда же должна быть... предметы гигиены... Женя улыбнулась, молча встала из-за стола и направилась в спальню, по дороге проведя рукой по плечу Ильи и поцеловав его в голову. Он обернулся и проводил ее взглядом, но решил ничего не спрашивать и дождаться, пока она объяснит сама. Через пару минут Женя вернулась с небольшим пакетом. — Вот, — сказала она, ставя пакет на стул. На вопросительный взгляд Ильи она продолжила: — Приданое для Дашки. Я подготовилась, не переживай. Илья заглянул внутрь и увидел там заботливо сложенные белые, желтые и розовые одежки, небольшую пачку самых маленьких памперсов и еще несколько предметов первой необходимости для младенца. — А мне поучаствовать? — полуобиженно спросил Илья, поднимая взгляд на Евгению. — Илюш, не сомневайся, у тебя будет масса возможностей поучаствовать, когда она родится, — уверила Женя и накрыла его лежащую на столе ладонь своей. — А почему ты заранее-то не хочешь? — продолжал искренне недоумевать Илья. — Если всё уже будет готово, мне не нужно будет отлучаться от вас, и я смогу тебе помогать. Женя опустила глаза, откинувшись на спинку стула, положила руки на живот и принялась медленно его поглаживать — признак того, что разговор ей не нравился и она хотела защититься. — Не надо заранее... — тихо сказала она. — Только самое необходимое заранее... — Она движением головы указала на пакет. — А остальное — потом. Когда родится. — А ну-ка... — Илья встал со своего стула и, переставив на него пакет с Дашкиным приданым, сел ближе к Жене. — Посмотри на меня. — Он взял ее за подбородок, и она послушно подняла глаза, в которых Илья тут же заметил какую-то тревогу или даже чувство, граничащее со страхом. — Что-то не так, и ты не договариваешь? — Да нет же, — Женя отвела голову чуть назад, освобождаясь от его руки. — Всё так, и я ничего от тебя не скрываю. Просто... — она замолчала, пытаясь подобрать слова, и принялась теребить край своей рубашки. — Суеверная... — догадался Илья. Женя смущенно улыбнулась и поглядела на него из-под ресниц. По тому, как заметно расслабилось ее тело, Илья понял, что попал в яблочко. — Ясно всё с тобой... — он облегченно выдохнул и, обняв Женю за плечи, поцеловал ее в висок и ласково погладил Женин живот. — Всё будет хорошо. Ты же сама это постоянно повторяешь. Что ж теперь? — Ну... — протянула она, беря его ладонь в свою и переплетая их пальцы. — Как-то так... — Ладно, — Илья понял, что настаивать смысла нет и что позаботится обо всем сам, когда придет время. — Пусть будет, как ты хочешь, Женечка. — Спасибо. — Когда она поглядела ему в глаза, в ее собственных светилась искренняя благодарность за понимание. Она коснулась ладонью его щеки и потянулась к любимым губам, успев прошептать перед тем, как они соприкоснулись: — Я люблю тебя... — И я люблю тебя, родная, — прошептал Илья, когда их губы снова разомкнулись. Они посидели еще немного в тишине. Женя привычно уткнулась лбом в лицо мужа, прикрывая глаза от удовольствия, а он, обнимая ее, думал о том, что готов сделать всё на свете, лишь бы она была довольна и счастлива. — Илюш, тебе же завтра в больницу не к восьми? Позже? — спросила Женя, вдруг отстраняясь. — Да, к одиннадцати, — кивнул он. — Знаешь, что мы сделаем? — Он заинтересованно посмотрел на нее. — Давай поедем утром в магазин и всё выберем. А когда Дашка родится, сразу всё купишь, и не нужно будет тратить лишнее время на выбор. Илья расплылся в улыбке. — А вы мастер компромиссов, Евгения Павловна! — Я такая! — улыбнулась в ответ Женя. Обстановка была разряжена, и оба, почувствовав огромное облегчение, переключились на непринужденный разговор за давно уже требующим внимания пирогом с остывающим в чашках травяным ароматным чаем. С этого разговора прошла еще неделя. В отличие от Жени, Илья с каждым днем становился всё беспокойнее. Он понимал, что установленная дата родов — понятие очень относительное, и знаменательное событие может произойти теперь уже практически в любой день. По ночам будущий отец стал спать очень чутко, прислушиваясь к каждому Жениному движению, а она, иногда просыпаясь ночью под его настойчивым взглядом, старалась его уверить, что на этот раз еще пока ничего не происходит. Ровным счетом ничего. Утром она в шутку посмеивалась, что очень хорошо, что он уже сейчас тренирует чуткость сна, потому что, когда дочь родится, вставать к ней будет он. А Илья и не сопротивлялся, а только лишь целовал Женю в лоб и говорил: — С превеликим удовольствием! Немного спокойнее ему становилось, когда Женя приезжала в больницу — там всё было рядом, и можно было при необходимости оперативно всё организовать. До конца очередной смены оставалось чуть больше двух часов. Илья вернулся из Травматологии, куда его позвали для срочной консультации, и, не найдя Женю в своем кабинете, отправился в ординаторскую. Женя обнаружилась там, в компании Ольги и горячего чая с зефиром в шоколаде. — Ах, вот ты где скрываешься! — сказал Илья, подсаживаясь к жене на диван. — А я уж думал, не дождалась меня и домой уехала. — Ага, как же! Зря надеялся! — в Жениных глазах заплясали озорные чертики. — Мы теперь только с тобой. Илья улыбнулся и чмокнул Женю в губы, попутно коснувшись и живота с дочерью внутри. На мгновение ему показалось, что что-то поменялось в ощущениях — не так мягко, напряженнее. Но только на мгновение, и он тут же отбросил эту мысль. — Вот и отлично! — кивнул Илья и, обращаясь уже к обеим присутствующим дамам, спросил: — А для меня чай у вас найдется, девушки? — Конечно, найдется, — Женя собралась встать и налить ему чаю, но ее опередила Ольга. Вложив в свой голос весь пафос, на который она была способна, она произнесла: — Евгения Пална, вы позволите поухаживать за вашим мужем? — О, конечно, извольте, Ольга Михайловна! — ответила Женя, с идеальной точностью поймав интонации подруги. — Покорнейше благодарю! И все трое рассмеялись. Наслаждаться чаем со сладостями и обществом друг друга им было суждено всего от силы десять минут, по истечении которых в ординаторскую буквально влетела Беллочка и затараторила: — Мне только что Вася звонил! К нам сейчас кучу народу привезут! — Тихо! Поспокойнее, Изабелла Львовна! — остановил ее Илья. — Что там случилось? Расскажите толком! Внимание всех троих врачей было полностью направлено на медсестру. Белла выдохнула. — Вася сказал, — уже спокойнее продолжила она, — что в школе тут, неподалеку, случился пожар. Подробностей пока не знаю, но там и ожоги, и порезы, и ушибы, и всё, что угодно, включая сердечные приступы... Пожар на втором этаже начался, так старшеклассники из окон сигали вниз! В общем, везут к нам. Почти всех. Потому что мы ближе остальных больниц. — Понятно, — Илья стал быстро думать над самым оптимальным планом действий. — Изабелла, вызовите к нам еще Вячеслава Александровича. Будет нужна и его помощь. И Сергея Николаевича тоже предупредите обо всем. Он где сейчас? — С пациентом в смотровой, — ответила Беллочка уже спокойнее. — Хорошо. Мы с Ольгой Михайловной тоже сейчас придем. А вы с Галиной подготовьте еще и двадцать четвертую палату, — продолжал давать распоряжения Илья Анатольевич, — потому что смотровой и процедурной явно будет мало. — Да, бегу, — кивнула медсестра и умчалась в коридор. — Я помогу им, — сказала Ольга, вставая и выходя их ординаторской. — Уехали домой... — протянула Женя, когда они с Ильей остались вдвоем. — Ну, ты же знаешь... — сочувственно посмотрел на нее Илья. — Естественно, знаю! — хмыкнула Женя. — Классическая смена в Приёме. Давай, может быть, я тоже помогу, раз там столько народу, как Беллочка говорит. Нельзя же людей мучить ожиданием... — С ума сошла?! — Илья не на шутку испугался, что она может его переспорить. — Тебе рожать со дня на день! Мы справимся. Вячеслав придет. Всё будет хорошо. Женя недоверчиво посмотрела на мужа. — Уверен? — Да, — отрезал он. — Может, ты и правда лучше домой поедешь? Я тебе такси вызову. — Нет, не хочу домой, — безапелляционно произнесла она. — Я тут, на диване буду тебя ждать. — Уверена? — А ты знаешь, что с беременной женщиной спорить нельзя? — ответила она вопросом на вопрос, хитро улыбаясь. — Иди. Илья вздохнул, признавая поражение, и улыбнулся: — Ладно, как вам будет угодно, госпожа Соколова. Хотите — ждите тут. Она довольно улыбнулась в ответ и, когда Илья уже взялся за ручку двери, сказала: — Но если совсем уж будет аврал, зови. Хорошо? Илья просто покачал головой, глядя ей в глаза, и вышел. Согревшись изнутри вкусным чаем и сладким зефиром, Женя поуютнее — насколько это было возможно — устроилась на уже ставшим родным диване ординаторской и уснула, но сон ее был недолгим, потому что уже через полчаса в коридоре начался переполох, сдобренный достаточно громким шумом. Голоса, требования, иногда даже крики, попытки успокоить. Было понятно, что народу в Приёме действительно намного больше, чем этот самый Приём может через себя пропустить без потерь для морального состояния всех участников событий. Жене очень сильно хотелось встать и отправиться принимать посильное участие в работе своего отделения, но она также и понимала, что Илья был бесконечно прав, отбросив ее предложение помощи. Уснуть снова не позволял шум за стеной — травмированные дети, волнующиеся родители. Задремавший было на время декрета врач в Жене настойчиво не хотел больше пребывать в забытьи, и данная когда-то клятва Гиппократа жгла сердце. Последней каплей в чаше самообладания Евгении Павловны стала вбежавшая еще через полчаса в ординаторскую Ольга — нужны были бланки перевода в другие отделения, а на посту все закончились. — Как вы там? — спросила у нее Женя. — Справляетесь? — А? — рассеянно переспросила Ольга, ища нужные документы в спешном порядке. — Да... Нормально всё. Справляемся. До Славы только не дозвонились. Секретарша сказала, что его срочно вызвали в Горздрав еще днем. — Наконец, Ольга нашла искомое. — Ладно, Жень, я бегу. Отдыхай. Легко сказать «Отдыхай!», когда в тебе борется призвание со здравым смыслом. В Жениной борьбе здравый смысл выкинул белый флаг. Выбравшись из-под пледа, она встала с дивана, нашла в шкафу свой халат, заботливо выстиранный, наглаженный и оставленный дожидаться хозяйку, и отправилась в самую гущу событий. Когда она подошла к стойке поста, Изабелла посмотрела на нее удивленными глазами. — Евгения Павловна, вы что же это?... — Беллочка, — перебила ее Женя, — у тебя слишком много времени, чтобы выяснять? Говори что тут и как, и кому следующему нужна помощь. Понимая, что времени у нее действительно нет, от слова совсем, и выбора тоже — самых тяжелых привезли первыми и ими уже занимались Илья Анатольевич и Емельяненко, но еще оставалось очень много людей, ждущих помощи — Изабелла посмотрела по записям и, найдя нужного пациента из ожидающих, отправила его в процедурную, куда за ним последовала и Евгения Павловна. Закрывая за собой дверь комнаты и начиная разговор с пациентом, Женя вдруг почувствовала слабый спазм. Сомнений быть не могло. Но ведь это только первые вести. «И вторая беременность..» — подумала Женя, понимая, чем всё может обернуться. А может и нет. Машинально взглянув на часы и отметив время, Евгения Павловна взялась за дело. Первый из пострадавших сменился другим, и следующим. Кому-то нужно было лишь оказать первую помощь, кого-то отправить в другие отделения. В течение последующих четырех часов Женя практически не выходила из процедурной, помогая пострадавшим от пожара подросткам и учителям. А спазмы, по началу очень редкие и нерегулярные, к концу этих четырех часов стали учащаться и усиливаться. Но пока еще было относительно терпимо и можно было делать вид, что ничего не происходит. Никто и не заметит, Женя была уверена в этом. Никто, кроме одного человека. Отпустив очередного пациента и не дождавшись следующего, Евгения Павловна снова вышла к Изабелле на пост. В коридоре стало заметно тише и народу поубавилось. Те, кто сидел на стульях вдоль стен, были родственниками, ждавшими своих пострадавших. — Еще кому-то нужна помощь, Беллочка? — спросила Женя, подходя к посту. — Нет, вроде бы, все, — облегченно вздохнула медсестра. — Сейчас еще там Галя одним занимается. Илья Анатольевич гипс накладывает мальчику, Ольга Михайловна с ожоговым пациентом в палате, и Сергей Николаевич тоже там. Я же еще много кого сразу отправляла в другие отделения, а то бы мы тут и до утра не разобрались... — Впрочем, как всегда, — улыбнулась Женя девушке. — Впрочем, как всегда, — повторила та, кивая и улыбаясь в ответ. Женя едва заметно поморщилась, ощутив очередной спазм, и взглянула на часы. Двадцать минут. — Ладно, я буду в кабинете у Ильи Анатольевича, — сказала Женя. — Передай ему, что я там, когда он освободится. — Хорошо, всё передам, — пообещала Белла, провожая Евгению Павловну полным восхищения взглядом. Ожидая Илью, Женя ходила по кабинету и периодически смотрела на часы. Пятнадцать минут. И уже не скроешь не только от Ильи. Наконец дверь открылась и вошел уставший, но довольный, что всё закончилось, Илья. — Привет! — обрадовался он увидев Женю, но его тут же напрягли три вещи: ее выражение лица, неизменно прижатая к пояснице рука и врачебный халат, надетый на ней. — А что это ты в халате? Женя чуть поморщилась от очередной схватки и опустила глаза. — Ну, я же сказал тебе, что мы сами справимся! — воскликнул Илья. — Зачем ты и себя, и ребенка мучаешь? Вон замотанная какая! Он подошел к ней и, обняв, шепнул на ухо: — Давай уже домой скорее поедем... Она отстранилась и, глядя мужу прямо в глаза, сказала: — Нет, Илюш. Похоже, что не поедем мы домой сегодня...