Надоело...

      По полу затопали маленькие ножки. Неожиданно из гостиной выбежал мальчик около четырех лет отроду и бросился на шею, стоило присесть на корточки и протянуть руки для наших тёплых объятий.       — Уря-я! — закричал он. — Папа пришел!       — Здравствуй, сынок! — улыбнулся я.       Подхватив мальчугана за подмышки, я подбросил его в воздух. Поймав его, поцеловал его в щеку.       — Илюша, папа наверняка устал! — сказал строго мой папа, выйдя в прихожую. — А ты так на него кидаешься! Шею же сломаешь!       — Да ладно тебе, пап! — ответил я, улыбаясь. — Для своего сына я силы всегда найду! Так ведь, Илюха? — обратился я к сынишке, которого держал на руках.       — Да-да! — закричал радостно Илья.       Мой папа, Дмитрий Кондратьев. Уж не знаю, какие шуры-муры были у него с моим отцом, но нашу семью знает полгорода. Какие только слухи о нас не гуляли — что я незаконнорожденный, что мой папа рядом с моим отцом только ради денег и тому подобная чушь. Но спокойствию моих родителей я завидовал всегда.       — Кстати, пап! Я сегодня договорился погулять с Андреем в четыре часа! Илья пойдет со мной! Ладно? — спросил я, сев обедать.       — Гулять?! С дядей Андреем?! Ура-а-а!!! — закричал Илья.       — Ну, вы идите конечно. Но прошу тебя, будь поаккуратнее. У тебя ведь течка опять началась. Не забывай про таблетки, — с тревогой ответил папа.       — Пап, ты всегда так говоришь, — улыбнулся я. — Знаю я, что надо делать. Не сомневайся, все будет хорошо!       — Однажды ты заставил меня усомниться, — грустно прошептал он.       Но я услышал.       Наступила неловкая пауза. И только Илья по-детски неаккуратно стучал ложкой в тарелке. Бедный мой сынок, не знает ничего. Но так лучше для него самого.       — Я пойду отдохну, — резко сказал я и встал из-за стола.       — Но Кирилл! Ты ведь даже не пообедал! — крикнул папа.       — Не хочу, — выходя с кухни, бросил я.       — Папочка?! — услышал я и захлопнул дверь на кухню.       Быстрым шагом я добрался до своей комнаты. Упав вниз животом на кровать, я уткнулся лицом в подушку.       — Не хочу никого видеть, — прошептал сам себе.       Одинокий всхлип вырвался из моего горла. Раз за разом, всхлипы выходили чаще и громче. И наконец все перешло в плач.       Почему?! Боже, сколько мне еще это все терпеть?! Мне больно. Одиноко. Темно. А единственный лучик света, мой сын, еще ничего не знает. От этого мне становится еще и ужасно совестно перед ним. Ну почему именно я? Эта гребанная болезнь моего предка испоганила всю мою жизнь в один миг…

***

      — Папочка!!!       — Что такое? Болит что-то, сынок?       — Животик… Он не перестает болеть… Но ведь течка закончилась два дня назад!       — Что?..       — Папочка! Больно!       — Доктор! Что с ним?! Что с моим сыном?!       — У него редкая болезнь — маториза*.       — Что это за болезнь? Я никогда о ней не слышал!       — Обычно она передается по наследству. Ему она, скорее всего, передалась от его предка по материнской линии.       — Что?! Но мне всегда говорили, что наш род никогда не подвергался появлениям таких болезней… А в чем проблема-то, доктор?       — Половые органы мальчика беспричинно работают слишком усиленно, из-за чего феромона собирается много, и организму приходится часто его выпускать. Течки будут очень частыми — три или четыре дня в каждую неделю.       — О, Господи..!       — Не волнуйтесь раньше времени! Организм молодой, феромон пока не имеет особого запаха. Опасности следующие несколько лет можно не бояться. Но в подростковый период придется следить за мальчиком очень тщательно. Принимайте препараты по рецепту, который я вам написал.       — Мы все поняли, доктор. Спасибо вам. Скажи доктору «До свидания!», сынок.       — До свидания…       — Как такое могло произойти?! Ты же утверждал, что все твои предки были здоровы!       — Я… Сам не знал… Что у моего прадеда была эта болезнь…       — Не знал он! Ты хоть понимаешь, что теперь будет?!       — Нет…       — Наш сын будет постоянной добычей альф! И причем, я не гарантирую, что все альфы будут молодыми и неопытными! Да ему придется постоянно дома сидеть, понимаешь?!       — А что ты на меня-то орешь?! Я виноват, что мои дедушки молчали?!       — Прости. Просто, теперь Кире будет грозить опасность. А мы не всегда будем рядом. Я боюсь за него.       — Папа, отец! Все будет хорошо! Таблетки, которые прописал врач, снижают концентрацию феромона! Так что альфы даже и подозревать не будут, что у меня течка! Не расстраивайтесь!       — Сынок…       — Пап! Я потом таблетки выпью! Не приставай!       — Кирилл, потом будет поздно! Выпей сейчас! А компьютер может и подождать!       — Я сказал потом! Хватит уже нянчиться со мной!       — Кирилл! Либо ты пьешь, либо месяц без компьютера!       — Задолбали! Никогда больше не вернусь в этот дом!       — Кирилл! Кирилл Кондратьев, а ну стой!       — Нет… Пожалуйста… Не надо…       — Твоё тело говорит обратное… Ну же, не сопротивляйся… Тебе нравится, сладкий…       — П-прекрати… Прошу тебя… Больно… Валера…

***

      Я резко открыл глаза. По телу будто 220 вольт пропустили. Появилась одышка.       — Я… Уснул?.. — спросил я сам у себя и сел на кровати.       — Еще как, папочка! Еще и кричал во сне! — послышался звонкий голосок около кровати.       Испугавшись, я закричал и шлепнулся с кровати.       — Ауч…       — Папочка, прости! Я не хотел тебя пугать! — заверещал Илья.       — Ничего страшного, сынок… — встав с пола и снова сев на кровать, сказал я. — А что я кричал-то?       — Ну-у-у… «Больно!», «Папа!», «Задолбали!» и… А, кстати! — вдруг он запрыгнул на кровать и уютно устроился на моих коленях. — Можно вопрос?       — Что такое, Илюш? — поворошив его светлые волосы, ответил я.       — Кто такой Валера? Ты его имя чаще всего кричал!       Сердце предупреждающе екнуло.       —Тебе лучше не знать, сынок! Так! — я резко сменил тему. — Время полчетвертого, а к четырем нас пригласил дядя Андрей! Пошли одеваться! Чай потом еще попьем и выйдем!       Илья обиженно надул губки.       — Так! Давай шустрее! Давай, давай, давай! — я развернул его и легонько толкнул к шкафчику.       Особо заморачиваться насчет одежды не хотелось. И я надел свои любимые джинсы, белую футболку с изображением ангела со сломанным крылом и надписью «Грешные», поверх нее легкую голубую кофту. Зная своего сына, я полез в дальний угол шкафа и достал оттуда заветную коробочку. Покопавшись в ней немного, я сунул в карман пару купюр и положил коробку на место.       Закончив с переодеванием, я повернулся в сторону Ильи.       — Чего и следовало ожидать… — выдохнул я, подойдя к нему. Он делал тщетные попытки самостоятельно надеть рубашку. Но он смог сам надеть штанишки, что не могло не радовать.       — Папочка-а! Не получается-я! — заныл он.       — А все потому, что кому-то лень расстегнуть рубашку! Кто же такие вещи через голову одевает?..       — Помоги-и-и!       — Уф… Илья, ты уже большой мальчик, тебе скоро будет четыре года! А ты до сих пор не научился самостоятельно одеваться! Как же так? — возмутился я, параллельно помогая своему сыну с одеждой. — А что будешь делать, если меня рядом не будет?       — Я научусь! Обязательно научусь! Папочка, ты мне веришь? — спросил Илья странным голосом, посмотрев на меня своими салатово-зелеными глазками.       «Ты мне веришь?»       Воспоминание ударило внутренние органы. В глазах потемнело, и я упал на пол. Сердце забарабанило в груди. Стало тяжело дышать.       — Папочка? Папа? Все хорошо? — голос сына привел меня в чувства.       — А?.. Да, да. Все хорошо, милый, — я вскочил и нервной походкой пошел к выходу из комнаты. — Ты оделся?       — Д-да! — опешил Илья.       — Пошли скорее тогда!       Я взял Илью за ручку, и мы пошли на кухню. На кухне был папа и, как всегда, кашеварил. На подоконнике стоял небольшой радиоприемник и из его динамиков доносился хит этого месяца, который уже вытрахал мне все мозги своей тупостью. Окно было открыто нараспашку, и сквозь москитную сетку пытались пробиться две жирных мухи и три осы. «Романтика».       — Отдохнул, сынок? — не отвлекаясь от своего дела, спросил папаня. Поняла моя задница — мне трындец.       — Угу… Ну, мы сейчас с Илюшей чай попьем и пойдем, ладно? — заговорил я, встав рядом с ним. Включив электрический чайник, я помог Илье сесть на стул и сел сам.       — Конечно идите. Только таблетки, Кирилл, — посмотрел пронзительно-черными глазами родитель прямо в душу. Сглотнув, я потянулся к упаковке с таблетками, стоящей на столе, и проглотил одну, не запивая.       Попив чаю, мы с Ильей наконец окончательно собрались и вышли из дома. Время было пятнадцать минут четвертого.       У подъезда нас ожидал злой Андрей.       — Сколько можно ждать?! Вы, че там, потерялись в квартире?! — заорал он, запинаясь.       «Да-да, дружок, только попробуй при моем сынишке матюкнуться», — подумал я и не смог сдержать победную ухмылку.       — Простите, дядя Андрей! Это просто папочка тормоз! — извинился Илья. Где он это слово услышал?       — Э-э?! — возмутился я. Ну всё, Андрюха. Кабзда тебе.       Попутно разговаривая обо всем и одновременно ни о чем, мы втроем направились в сторону местного парка развлечений. По дороге я нисколько не пожалел, что взял с собой достаточно денег. Илья останавливался у каждого киоска, и не от каждого мы с Андреем смогли оттянуть его без истерик.       И, о боги! Мы пришли! Единственный в городе парк развлечений, построенный в самой жопе города.       — Что хочешь, сынок? — спросил я у Ильи, который сидел у меня на шее и играл на моей голове с игрушками. Его голова стала резво осматриваться по сторонам и резко остановилась.       Он уставился на ларек с сахарной ватой.       — Сладкая вата-а-а! — заверещал он на весь парк. Я прямо чуть не оглох.       — Илья! — сказал строго Андрей. — Не кричи ты так! Папу глухим оставишь! Прямо как он твоего деда… — ухмыльнулся он, а я покраснел как рак.       — А ну, цыц! — цокнул я.       Андрей ушел к ларьку с мороженым, который был подальше ларька со сладкой ватой. Я усадил Илью на ближайшую скамейку и запретил куда-либо уходить, пригрозив тем, чем обычно грозят все родители своим чадам — ремнем.       Стоя в огромной очереди, я не сводил со своего сына глаз ни на секунду. Когда пришел мой черед заказывать, мне все-таки пришлось это сделать. Когда мой заказ наконец оказался в моих руках, я повернулся в сторону, где сидел Илья. И я не обнаружил его там.       Меня охватила паника. Я выбросил в ближайшую мусорку эту проклятую вату и бросился на поиски Ильи. Не замечая ничего, я не увидел как передо мной Андрея и врезался в его грудь, раздавив мороженое в его руках.       — Кирилл? Ты чего? Бля-я-я! Всё мороженое на кофте! — недоумевал тот.       Сейчас меня меньше всего волновало состояние моей одежды. В голову пришла успокаивающая мысль, что Илья пошел к Андрею. Но эта же мысль мгновенно испарилась, когда я не обнаружил своего сына рядом с ним.       — Андрей! — испуганно выкрикнул я. — Илья..! Он пропал..! Илья пропал!       — Что?! Как пропал?!       — Я не знаю..! Я пошел за ватой… А он..! Я повернулся, и..! — язык заплетался он страха.       — Так! Только не паникуй! — сказал напряженно Андрей. — Ты иди и продолжай искать Илью, а я пойду на кассу! Там есть громкоговоритель! Слышишь меня?! Не смей паниковать! Я не думаю, что он мог уйти далеко!       — Д-да… — немного успокоился я.       Мы разбежались с Андреем в разные стороны. Я бегал повсюду, не прекращая ни на секунду кричать имя своего сына. Периодически я останавливал случайных прохожих и расспрашивал их. Андрей в громкоговоритель пытался позвать Илью, чтоб тот «шёл к кассе, где его ждет дядя Андрей».       Безуспешно.       Почти выбившись из сил, я пошёл к оставшимся нескольким аттракционам. И рядом с одним из них я увидел Илью. Он спокойно стоял рядом с каким-то мужиком. Родительский инстинкт дал мне достаточно энергии, чтоб я за мгновение оказался рядом с незнакомцем и своим сыном.       И только я замахнулся, чтобы ударить этого мудака.       ...Одного взгляда хватило, чтобы я передумал.       Рука машинально опустилась. Кулак разжался сам по себе. Я упал на колени перед мужчиной. Илья что-то радостно прокричал и повис на моей шее. Но я практически не слышал его.       Всё моё внимание было приковано к этому человеку.       Множество воспоминаний одновременно ворвалось в мозг.       Сердце так и вырывалось из груди. Стало тяжело дышать.       Я бесшумно глотал воздух ртом. Взглядом, полным отчаяния и страха, я смотрел прямо в ярко-зелёные глаза.       — Валера… — прошептал я еле слышно. Он недоумевающе смотрел на меня.       Одинокая слеза стекла с моей щеки.       Не помнит…       — Папочка! — смеялся Илья. — Этот дядя такой добрый!       — Оу… — попятился мужчина. — Извините меня! Ваш сын сам за мной увязался! Я не хотел красть его! Богом клянусь!       — Валера… — громче прошептал я. — Ты меня не помнишь?..       — Мы знакомы? — спросил тот.       Вот тварь…       — Папочка? Ты его знаешь? — удивился Илья.       — Знакомься, Илюша, — нарастающим от ярости голосом начал я. — Это твой отец.