Четыре четверти пути

— Знаешь, я догадывался, что в этой истории был подвох, — без тени укоризны произнес Джокер, выслушав правдивый рассказ обо всем, что случилось на Тучанке. — Ты слишком спокойно говорила о смерти Мордина. И на Рива с обвинениями бросаться перестала. — Зато теперь меня ненавидят все кроганы. Пока шла война, Шепард не заостряла свое внимание на том, скольким расам успела насолить. Две вымершие, одна на грани. Почти как её флэшбеки перед неслучившейся смертью. Она задумчиво прочертила указательным пальцем три кривые линии на одеяле, что, разумеется, не укрылось от взгляда Джокера. — Как звездочки за сбитые корабли? — Вроде того. — До Жнецов тебе все равно далеко, коммандер. Она издала короткий смешок. — Умеешь утешить, лейтенант. Они называли так друг друга по привычке, прекрасно понимая, что ни один из них на военную службу уже не вернется. У Шепард, в первую очередь, не было возможности, у Джокера не было желания. Он не мог и представить, что когда-нибудь станет подчиняться приказам другого капитана. Его любимая девушка осталась без зрения, его корабль, его обожаемая "Нормандия" осталась... Сказать "без души" было бы излишним пафосом, душа у "Нормандии" имелась и до того, как на корабле появилась СУЗИ. Скорее, Нормандия осталась с разбитым сердцем. Джокер предполагал, что теперь корабль, заточенный исключительно под сражения, да и еще и столь "неудобный" для начальства Альянса из-за своей невероятной популярности, тихо спишут на Землю. Сделают своеобразным музеем, возможно. Думать об этом было больно. Кощунственная это идея, делать музей из чужого дома. А Нормандия была для него и Шепард именно домом, убежищем, куда возвращаешься после тяжелого дня. Джефи не задавала вопросов о судьбе корабля, но наверняка и без его ответов понимала, как обстоят дела. В те редкие минуты, когда они оба умолкали, погружаясь в океан Печали, был там и общий остров "Судьба Нормандии". Не имел он представления и о том, куда отправили на исследования тело СУЗИ. Забрали её ("Не её, пустую скорлупу-вместилище") на следующее же утро после разгрома Жнецов, воспользовавшись моментом, когда на борту остались только инженеры - остальные либо были в больнице, расспрашивая врачей о состоянии Шепард, либо помогали вытаскивать из-под завалов раненых. А если бы он и был там в тот момент, что бы это изменило? Инвалид не может драться с солдатами, а его доводы... Что он мог им сказать? "Она была живая, она полностью осознала себя, её тело нужно похоронить"? Звучит нелепо. Пройдут десятки лет прежде чем кто-то, держа в уме историю войны с гетами, решится наделять программы интеллектом. Сейчас ему нужно было полностью сосредоточиться на заботе о Шепард. Ему _хотелось_ заботиться о ней. Раньше, оставаясь с ней наедине, он забывал о своей болезни. Получится ли отплатить тем же? Он, несомненно, был лучшим пилотом, пилотом от Бога. Пилотом, который не верил в Бога, поскольку просто не должны существовать боги, придумывающие такие штуки, как синдром Вролика или слепота. Пилотом, который любил бездонность космоса, миллиарды звезд, сияющие туманности и особенно чувство абсолютное свободы, посещавшее его каждый раз, когда он прокладывал маршрут на звездной карте. Но с тех пор, как в его жизни появилась Джефи, Джокер прекрасно знал, ради кого он без промедления готов отказаться от этой свободы. В её глазах он и сейчас видел все звезды и все туманности. Он до сих пор смеялся, вспоминая, как выпучил глаза альянсовский "бумажкоперекладыватель", когда увидел его прошение об отставке. Джефи обняла руками худые колени, съежившись в комок. Джокер придвинулся ближе, провел рукой по её плечу, погладил по каштановым волосам. Сразу дотронуться до волос было нельзя, она должна была успеть понять, что сейчас к ней прикоснутся, иначе отшатывалась, как человек, на которого напали со спины в темном переулке. Синдром Вролика был врожденной болезнью, Джокеру просто не с чем было сравнивать свои ощущения. Джефи прекрасно представляла, чего именно лишилась. — Я свяжусь с Мордином, как только ретрансляторы снова начнут работать, — пообещал Джокер. — Готовься к тому, что тебя начнут будить среди ночи и спрашивать о количестве сердец, печеней и селезенок в человеческом организме. Шепард, несколько расслабившись от его прикосновений, добавила тихо: — Еще он будет мне петь. — Дурным голосом, на всю больницу. Она фыркнула. — Ничего ты не понимаешь в голосах, мне его пение нравится. А есть сведения, когда ретрансляторы починят? — "В ближайшее время", как сказано в официальном обращении от командования. А если командование не называет конкретные сроки... — ...То это значит "мы сами понятия не имеем, отвяжитесь", — Джефи раздраженно стукнула кулаком по кровати. — Кучка идиотов. Починят они, как же... Не раньше, чем Жнец на горе свистнет. Она была излишне пессимистична в своих прогнозах (не без причины), но между этим разговором и встречей с Мордином пролегала длинная извилистая дорога из совсем иных встреч. Иногда приятных, иногда... Иногда таких, как встреча с Кайденом.