New York

Америка не раз и не два задумывался над тем, каково это – терять память? Особенно в последнее время, а именно – с тех самых пор, как встретил Баки. Радость от обретения друга, которого он потерял и мысленно похоронил еще в далеком прошлом, омрачило то, что тот его не узнавал. Хуже того, Барнс потерял самого себя! Одному богу известно, что за опыты проводили на нем те, кто смастерил этот протез. Ему промыли мозги, накачали его какими-то препаратами, которые в итоге буквально вызвали раздвоение личности. Америке стоило огромных усилий достучаться до Баки, почти полностью поглощенного зимним солдатом. Ему до сих пор было стыдно за те две недели, что он буквально держал Баки в плену на складе на окраине города. О, Стив хорошо к этому подготовился: снял помещение на длительный срок через подставных лиц, позаботился о шумоизоляции – прежде там была частная студия звукозаписи, установил дизельный генератор на случай перебоев с энергоснабжением. Он – даже с учетом сыворотки – не мог позволить себе оказаться в полной темноте в одной комнате с зимним солдатом, не зная, что тот может выкинуть в следующий момент. В строительном магазине он приобрел цепи, которые лично проверил на разрыв, и все необходимое, чтобы намертво прикрепить их к стенам и потолку, а также несколько стальных хомутов и навесные замки. Самым сложным шагом оказался обзор рынка БДСМ атрибутики. Ему нужны были добротные, широкие и прочные браслеты на руки и ноги, отстроченные качественными нитками, которые не порвутся, когда пленник будет вырываться. При этом они должны были отвечать критерию удобства, ведь его другу придется провести в них не час-другой, а… Америка не представлял, сколько. После исследований во всемирной паутине, он наведался в пару мест и примерил изделия, убедившись, что они подходят. О, такого позора он не испытывал с тех пор… да вообще никогда в жизни! Эти понимающие взгляды девчонок-консультантов… слава богу, ни одна из них не узнала в покупателе суперсолдата, таблоиды выложили бы за эту сенсацию кругленькую сумму! Роджерс поклялся, что сделает все, лишь бы Баки вернулся. Даже если после этого они перестанут быть друзьями. И он сдержал обещание. Он разыскал Барнса, сам, без помощи Тони с его технологиями и остальных. Один, хоть это и было все равно, что поймать призрак голыми руками. О, какими словами Америка мысленно честил себя! Его стыд делался только сильнее оттого, что, немного придя в себя, Барнс ни разу ни в чем не упрекнул Стива. Хуже того – он до сих пор с удовольствием носил черный ошейник с массивным железным кольцом, как напоминание о том, что Роджерс сделал для него. К тому же вещь была недешевая, изготовленная вручную, и определенно заслуживала надлежащего отношения. Так он и сказал. Баки был действительно благодарен ему за все. За ночные бдения, когда Стив будил его всякий раз, как подступали кошмары. За разговоры, когда Америка часами рассказывал ему об их прошлой жизни, о Бруклине, об их дружбе, о том, как они сражались бок о бок и даже – с комом в горле – о том, как Роджерс потерял его. Он сделал невозможное, но этого оказалось мало. Все-таки он не был мозгоправом, чтобы понять, что происходит там, внутри черепной коробки. Уже несколько недель Барнс был чист: не принимал даже банальный аспирин от навещающей его время от времени головной боли; не пил спиртного. Но, несмотря на это, иногда на него что-то находило. Он переставал понимать, где находится, снова забывал свое имя и подолгу не мог прийти в себя. В первый раз, когда это произошло, было не понять, кто больше испугался: Баки или же Стив. Они полтора или два часа просидели на полу в ванной комнате, там, где Барнс увидел в отражении… «чужака», как он выразился. Каково это: как обычно, пойти в ванную, чтобы почистить зубы и умыться, и не узнать человека в зеркале? Роджерс обнимал его за живое плечо, не в силах как-то помочь, и пытался объяснить, как Баки потерял руку, и что Стив ему не враг, что позаботится о нем. Помутнение прошло. Взгляд Барнса из потерянного снова сделался хмурым и настороженным, это выражение вообще стало обычным для него, будто прилепилось к лицу. Америка не показывал, как ему бы хотелось снова увидеть друга веселым и беззаботным. Столь долгая отлучка Роджерся и его постоянные отговорки уже начала всерьез беспокоить… почему-то в первую очередь Старка, но Америка не мог бросить Барнса, когда тот снова и снова терял связь с реальностью и нуждался в постоянной поддержке. Также нельзя было никому сообщать, что он нашел неуловимого зимнего солдата и пытается в одиночку его обезвредить. Нет, Баки еще слишком сильно от него зависел. И к своему стыду, повинуясь какому-то импульсу, Америка усилил эту зависимость. Когда рассудок еще не вполне вернулся к Барнсу, тот потянулся к Стиву и поцеловал его. Что это было? Едва ли Баки мог отвечать за свои поступки. Это Роджерс был в ответе за них обоих. И он поддался. Возможно, потому, что в тот раз все было даже хуже, чем обычно. Память подвела Баки, из нее выпадали события последних нескольких месяцев, начиная с того проблеска сознания, который спас жизнь Стиву, наполовину утопленному зимним солдатом. Барнс думал, что из-за голосов в голове он своими руками прикончил собственного друга и теперь видит очередной мираж, затянувшуюся галлюцинацию, вызванную препаратами. К тому моменту, когда им перестало хватать одних только губ и рук, мужчины перебрались с окраины в квартиру Роджерса, и уже Баки настаивал на том, чтобы тот сажал его на цепь во время отлучек в магазин. Так ему было спокойнее. Он сам пристегивал цепь одним концом к батарее, а другим к ошейнику, после чего спокойно укладывался на диван и включал телевизор. До чего нужно довести человека, чтобы он боялся очередного эпизода, который может случиться, пока тот будет один. Чтобы не доверял самому себе настолько, что чувствует себя уютно только на цепи. Особенно, если Стива не будет больше часа. Именно столько он потратил на посещение достопамятного магазина, где спокойно купил анальную смазку. После фиксаторов и ошейника это было сущим пустяком. Знакомая девушка обещала передать благодарность Баки автору его ошейника и посоветовала повесить на него адресник. Стив уже не умирал от стыда. Казалось, это не с ним, что он играет роль в каком-то очень странном спектакле. Он сделает все для лучшего друга. Будет снова и снова доказывать ему, что тот ни в чем не виноват, говорить и заставлять слушать себя, а не голоса в голове, до тех пор, пока они не замолчат навсегда. *** Это снова случается, когда они близки. Взгляд меняется, выражение удовольствия сменяется каким-то затравленным. Стив целует Барнса, обращая на себя его внимание, но этого мало, чтобы отогнать наваждение. – Я хочу тебя видеть… – железная ладонь требовательно упирается в грудь, отстраняя. – Я здесь, Баки, – произносит Стив, мягко накрывая ее своей, хоть Барнс и не может почувствовать прикосновение. – Это я. Как бы добавляя веса своим словам, он двигает бедрами, прекрасно зная, что это заставляет Барнса перестать соображать.