Венец творения

       Разводить костер не стали. Мне было не слишком холодно: организм уже перестроился, в разы повысив температуру и ускорив биение сердца, а Баки не жаловался. Надеюсь, потому, что ему тоже не холодно, а не потому, что из-за сказанного мной кода просто не мог жаловаться на что-то. Да, я ему сопереживала и сочувствовала в какой-то степени, даже если он ранее активно пытался размозжить мой череп. Не его это вина, так что зла на него не держала. К тому же, в лаборатории со мной порой и похуже обращались…        Мы взяли короткую передышку перед предстоящим марш-броском. Правильнее было бы бежать как можно дальше… Но мне необходимо хоть что-то поесть и избавиться от сывороток, которые я бездумно схватила, разучившись сопротивляться соблазну пробовать что-то интересное. «Радар» в башке обещал, что я не пожалею, — я и не против, всё-таки любопытно, чем тут модифицируют людей!        Зимний солдат молча сидел у входа в пещеру, наблюдая за окрестностями и не мешая мне жадно глотать сыворотку (на вкус она оказалась мерзкой, но «радар» не соврал — информация в ней была вкусна). Я смотрела на его затылок и думала, что плакать из-за украденных сывороток глупо. Меня так и так будет искать Гидра — даже не из-за них, а из-за уведенного у них удобного болванчика. Так что в такой ситуации я даже молодец, ведь забрала у Гидры всё, что могла. Главное теперь не расплатиться с ними телом…        Как же хочется есть… Конечно, после всего пережитого я не могла насытиться несколькими миллилитрами не особо питательной сыворотки. Её создатели явно не рассматривали возможность, что их творение захотят использовать как источник калорий.        Мозг тут же сгенерировал прекрасную идею. Я придержала последний пакетик сыворотки и приблизилась к Баки, чтобы нашептать ему новое поручение. Он не подвёл, и уже через четверть часа я держала в руках тощую птицу, ещё тёплую, но вне всяких сомнений — мертвую.        Поздний ужин или слишком ранний завтрак, тут как посмотреть, сопровождался просьбой к Баки отвернуться и моими воспоминаниями пятилетней давности: как-то на спор с охранником я сожрала подопытную крысу. Заживо. Итогом было мое расцарапанное лицо, взорванное мешаниной всякой фигни в генах крысы сознание, выговор охраннику и… шоколадка мне. Да, я сожрала живую крысу, чтобы получить за это шоколадку. Но, черт возьми, я была так голодна, что готова была и охранника сожрать! Ученые тогда ещё не додумались, что мне после всяких экспериментов нужно было реально много еды (несмотря на крайнюю потребность в ней, заметные признаки истощения приходили нескоро… по крайней мере, не успевали проявиться до очередной кормежки). Так что я выживала, как могла, радуясь хотя бы отзывчивым охранникам. Сейчас же я радовалась, что птица была мёртвой, и в её генах не оказалось ничего примечательного.        Зимний от еды отказался, и это тоже меня порадовало: делиться совершенно не хотелось. Так что я жевала и… Вновь рассматривала товарища.        На самом деле, он был действительно симпатичным и очень брутальным, особенно с металлической рукой и красной звездой на ней. Прямо сосредоточие мужских феромонов и крутости.        Мой вывод, пожалуй, озадачил бы любого, кто мог бы наблюдать за ходом моих мыслей: Баки мне не нравился. Уже не раз отмечала, что он слегка смахивает на бомжа, а так же то, что он нечеловечески силен. В общем, ни в какой безопасности я рядом с ним себя не чувствовала. Тем более — отзывается на код, а значит, легко может сменить хозяина. Ненадежный, неопрятный на вид, способный свернуть меня в бараний рог, Баки-страдаки… Не мечта всей моей жизни, о, далеко не мечта. Мне бы кого-нибудь такого же долбануто-оптимистичного, как и я.        Но не Дэдпула, нет.       — Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет. Печь. Девять. Добросердечный. Возвращение на Родину. Один. Товарный вагон, — повторила, стирая кровь со рта тыльной стороной ладони.        Зимний солдат точно окаменел, а глаза потеряли даже малую толику осмысленности, что в них теплилась.       — Жду приказаний, — отозвался он, как и должен.       — Новый код, на который ты должен откликаться: Одиннадцать. Марвел. Диси. Семь. Читаури. Один. Балалайка. Здравствуйте. Ноль, — выдала довольно бессвязный и трудный код (кто из жителей этого мира сможет случайно повторить его ровно в такой же последовательности?).        Баки не мигая смотрел на меня, и я решила попробовать повторить старый — с желанием, ржавым и прочим.       — Жду приказаний, — сообщил сержант, не моргнув и глазом.        Фокус не удался. Правда, меня это даже практически не расстроило. Я не ожидала вот так слету перепрограммировать Зимнего солдата. По его мозгам знатно прошлись, и слова кода — явно триггеры, не мне в это лезть. Значит, при первой же удобной возможности нужно будет от Баки избавиться… Но прежде всё-таки стоит апгрейднуть его, чтобы повысить наши общие шансы на выживание. — Выпей, — приказала, ощутив себя крайне неуютно от возможности и даже просто нужды кем-то командовать.        (Это я должна подчиняться командам).        Нам с Баки определённо стоило бы найти хорошего психолога, а лучше — Ксавье, чтобы он устроил мощную ментальную экспресс-чистку.        Последний пакетик с голубоватой жидкостью — сывороткой суперсолдата, причиной стольких споров, конфликтов и прочего дерьма, — перекочевал в руки Зимнего солдата и почти сразу — в его желудок. Это могла быть самая ужасная и пустая потеря сыворотки за всю историю человечества! Особых изменений в тело Баки она не привнесла бы… Но я-то рядом и не допущу пустой траты драгоценного материала.        Четыре выпитых сыворотки и несчастная птица быстро забылись. Желудок потребовал новой пищи, но оказался нагло проигнорирован: мне нельзя было отвлекаться, модификация тела Баки шла полным ходом.        Я любовно перебирала его ДНК: все три миллиарда нуклеотидных пар. Такой обычный, но красивый генотип ещё стоило поискать! Человеческая ДНК и так не имела ничего лишнего, даже существование «мусорных генов» было опровергнуто, но Баки? Чистая симфония. Никогда прежде изменение чужих клеток не давалось мне с такими легкостью и удовольствием. Неужели все люди в этом мире столь же прекрасны и правильны? Пластичны…        Надеюсь, будет возможность проверить. А пока оставалось жалеть об отсутствии дополнительных катализаторов и еды. Не стоило жадничать и съедать все сыворотки!        Я уже говорила, что не всесильная? Существовала одна из множества других проблем касательно моих способностей: привносить изменения всегда энергозатратнее, чем просто «чистить» и возвращать к этакой «норме». Только благодаря сыворотке суперсолдата и поразительному генотипу Баки мне удалось воплотить в жизнь всё, что я хотела, даже если хотела я немногое. В основном — просто улучшение, укрепление, усиление и так далее. Никаких дополнительных конечностей, органов или типа того… Хотя, конечно, лукавлю. Одна конечность появилась, но дополнительной её назвать нельзя, она как бы входит в стандартную комплектацию.        Всё верно, я лишила Зимнего его самой примечательной фишки, визитной карточки — бионической руки. А что? Вдруг в ней маячки от Гидры? Или сломается? Я ни разу не механик, чтобы чинить такое, а материал протеза — не часть живого организма, чтобы я могла воздействовать на неё!        Так что пусть бегает с двумя руками из плоти и крови и не жалуется мне!        Ощутив близость голодного обморока, я прекратила воздействие на Зимнего. Внешне он совершенно не изменился (может, немного пошире и потяжелее стал), но теперь мог набить морду тому же Капитану Америке и даже не вспотеть в процессе! Вот по крепости соперничать с Кейджем не мог, но теперь, чтобы пуля прошла навылет или хотя бы добралась до внутренних органов, стрелку придется брать что-то крупнокалиберное. Регенерацию довела не до уровня Росомахи и даже не до моего, но тоже сделала слишком хорошей как для обыкновенного человека; антитела сожрут любой вирус и не подавятся, про яды умолчу, он и так был довольно стойким ко многому… Руку или ногу как ящерица, кстати, Баки тоже не отрастит, но многие раны и переломы раза в три-четыре быстрее заживут. Теперь главное, чтобы контроль над этим «терминатором» у меня не забрали до момента, как я исполню свои планы…        Планы, что удивительно, уже имелись. Зыбкие и ненадёжные, но лучше, чем никакие. В этот мир я вовсе пришла чуть ли не разодранная на кусочки и с голой задницей, так что иметь хотя бы планы — хорошо. Черт, да после лаборатории иметь планы, саму возможность воплотить их в жизнь и идти, куда захочу, — величайшая драгоценность! — У тебя есть поблизости какой-то… не знаю… домик? Квартира? Что угодно. Но такое, чтобы Гидра нас там не нашла, — спросила без особой надежды, опустив взгляд на уже чистые ладони: организм не придумал ничего лучше, как впитать в кожу кровь недавней птицы.        Мелочь, но питание. — Есть.        Безэмоциональный голос моего товарища начинал повергать в уныние. Сколько ему понадобится времени, чтобы немного раскачаться и заговорить по-человечески? Или я этого не дождусь, пока не притащу Барнса к Чарльзу Ксавье? Да, я только пару минут назад думала избавиться от Зимнего, как только представится возможность, но сейчас, когда он чист от любых маячков?..        Наверное, я просто хотела дать ему такой же фантастический шанс на свободу.        Пещера осталась позади вместе с металлической рукой — символом Зимнего Солдата. Тащить её с собой не было смысла: на металлолом не сдашь, а если в ней маячок есть — жопа всему побегу. Да и по Баки нельзя было сказать, что он испытывает нежные чувства к протезу… по нему вообще нельзя было сказать, что он испытывает хоть какие-то чувства. А я ни разу не Роджерс, чтобы путем мордобоя пробудить в Баки воспоминания о его жизни, тем более когда та жизнь закончилась практически больше полувека назад.        Мне оставалось только гадать, что он там чувствует, и надеяться, что мне повезет управлять им до самой встречи с Ксавье… которого еще нужно найти.        Фортуна определенно наконец приблизилась ко мне и встала на мою сторону, иначе почему нам продолжало так сказочно везти? Недалеко от пещеры, буквально в часе ненапряжного бега, располагался маленький тихий городок, посетить который вот так сразу я не могла: внезапно вспомнила о собственной наготе.        Мне вовсе не было стыдно, и соблазнить я никого не пыталась, однако остатки здравого смысла говорили, что голая девица — зрелище запоминающееся и не у всех способное вызвать положительную реакцию, даже если на дворе ночь и все нормальные люди должны спать дома. Не рискуя, послала Баки за хоть какими-то шмотками. Фасон мне не был важен от слова «совсем», не после пижамы с номером камеры привередничать.        Солдат не подвел; эта его исполнительность начинала мне нравиться. Хотя приказы раздавать все еще было непривычно. Платье и нижнее белье пахли стиральным порошком и оказались немного больше по размеру, чем нужно, но это проблемой вообще не назвать. Как и отсутствие обуви. Ей стоит обзавестись, но пока можно и босиком побродить. Сама виновата, что не уточнила, когда посылала Баки.        Теперь можно и сунуться в город.        Жилплощадь Зимнего солдата… Нет, это слишком смешно называть «жилплощадью» чисто из-за корня «жил»: пришли мы на кладбище. Маленькое американское кладбище за невысоким заборчиком, несколько запущенное, но миленькое? Не знаю, наверное, я все еще ловила эйфорию от свободы, и мне всё казалось замечательным.        Барнс провел меня через дыру в заборе, и, пройдя по заросшим тропинкам, мы достигли покосившегося деревянного сарая. Внутри ржавел садовый инвентарь и гнила деревянная приставная лестница на чердак… А вот уже на чердаке располагался минимум удобств, в котором я нуждалась: матрац с подушкой. Стол и стул я заметила мгновением позже, но они-то меня мало интересовали. — Здесь есть что-нибудь перекусить? — поинтересовалась, плюхаясь на матрац.        Не сверхмягкий, но и такому рада. Зимний куда понятливее, чем раньше, развернулся к одной из стен, схватился за потолочную балку, подтянулся… и стянул откуда-то сверху крупный рюкзак, набитый вещами первой необходимости: сухпайками, патронами, оружием, деньгами. Из всего этого, очевидно, меня волновала только еда.        Прямо от сердца… от желудка пришлось оторвать сухпаек, чтобы Баки тоже поел. Процесс апгрейда его организма вызвал голод не только у меня, уж я-то прекрасно понимала, ведь практически «сканировала» его организм.        Ели, конечно же, молча. Собеседник мне достался так себе, но я не привередничала — уже привыкла трапезничать в одиночестве: из камеры меня выводили только на эксперименты, и других подопытных я встречала лишь в ходе этих самых экспериментов.        Из четырех сухпайков я проглотила три и совершенно не насытилась. Даже не помню, что такое насыщение или переедание, с тех самых пор, как пробудилась мутация. Однако пустота в желудке более не приковывала к себе все мысли… и теперь захотелось спать. — Как думаешь, нам можно отдохнуть немного или лучше бежать? — спросила мнение эксперта, отгоняя сон.        Зимний повернул голову в сторону маленького чердачного окошка, прежде чем вновь посмотреть на меня и ответить: — Бежать. Мотоцикл остался на дороге, возвращаться опасно. Угоним машину и бросим в первом же городе. Куда мы направляемся? — почти как робот говорил Баки.        Стало сильно дискомфортно от его тона и голоса. Пришлось даже напоминать себе, что он ничего мне не сделает, пока не перехватят управление. — Нью-Йорк. Уестчестер, — задумчиво отозвалась, притянув колени к груди и положив на них голову.        У меня имелся лишь примерный адрес, в котором я совершенно не уверена, потому что вдруг это другая вселенная Марвел? Надеюсь, что всё-таки та самая, в которой школа Ксавье где-то там! А то придется размещать в интернете объявление о двух мутантах, ищущих приют… Интересно, есть ли у школы Ксавье реклама или веб-сайт? Надо же Чарльзу учеников набирать, рекламу школе делать, чтобы люди знали, куда обращаться, или просто понимали, что отправляют детей не в какой-нибудь клоповник.        Баки кивнул, принимая информацию, и поднялся на ноги, приглашая покинуть это полное жизни место. Мне не оставалось ничего другого, как послушно последовать за ним.        Впервые увидела, как угоняют автомобиль. Вживую, а не в кино. Зимний прежде прошелся по улице, заглядывая в салоны через стёкла, изучая взглядом приборные панели, а потом, удовлетворившись увиденным внутри серой и на вид староватой машины, без сомнений, колебаний и прочего вскрыл замок, залез в салон и начал что-то делать под рулем…        Я не разбиралась в машинах сколь бы то ни было хорошо; главное, что та завелась и мы могли ехать. — Сколько до ближайшего города? — забравшись на заднее сидение, спросила я.        Если у меня в голове имелась обширная библиотека всего, что я когда-либо видела или слышала, то у Зимнего солдата в черепушке точно раскрылась карта или навигатор. — Два часа пятнадцать минут, — оценил он всё так же равнодушно.        Как будто действительно навигатор, оглашающий длительность поездки. Надеюсь, всю дорогу он не будет говорить что-то вроде «через двести метров поверните налево, справа аванпост Гидры». — Тогда я посплю. Разбуди, как будем подъезжать к городу.        Два часа — тоже сон. Увы, моя «прекрасная» мутация наделила меня бессмертием, но не лишила обыкновенных человеческих потребностей. Стоило свернуться калачиком на заднем сидении, пропахшем сигаретами и чьей-то невкусной ДНК, на которую мой Радар молчал, как сознание тут же потухло…        Только потом до меня, идиотки, дошло, что засыпать было очень плохой идеей.        Пробуждение вышло внезапным и очень неприятным. Когда меня резко придавило что-то сверху, а горло обжёг холод, я не испугалась, а замерла и приготовилась к боли. Не часто, но в моей жизни уже случались крайне неприятные пробуждения посреди операции…        Но боли не следовало, в глаза не бил холодный свет операционных ламп, и я наконец очнулась ото сна и вспомнила в деталях прошедшие часы.        Да, последний эксперимент прошел крайне неудачно для ученых, а вот для меня стал билетом на свободу. — Кто ты такая? Что сделала?! — в этом рычании угадывалась человеческая речь, но светлые, почти льдистые глаза, казалось, принадлежали дикому животному.        Напуганному и загнанному в угол, не знающему, с какой стороны ожидать угрозы и что делать, чтобы защититься. Та самая рука, которую я вчера с таким старанием отрастила заместо протеза, приставила нож к моему горлу, и это казалось чем-то крайне ироничным. — Может быть, успокоимся и мирно всё обсудим? Я вроде как рада, что ты вернул себе контроль в собственной черепушке… — мягко заговорила я с неловкой улыбкой, на самом деле совсем не обрадованная случившимся.        Плакал мой план добраться до Ксавье с помощью Баки! Он не мог очнуться чуть позже?! Но истинных эмоций я не демонстрировала, наученная горьким опытом скрывать всё, что может не понравиться собеседнику. Ножа и угроз от Баки я не боялась, хотя нарочно напороться на лезвие и притвориться мертвой не получится: боюсь, он прекрасно помнит, как вчера не смог размазать меня по асфальту… — Назови имя! — предельно четко приказал Зимний, из голоса которого исчезло рычание, возможно, мне только показавшееся спросонья. — Пятьдесят девятая! — выкрикнула прежде, чем поняла, что сказала и кому.        Сердце гулко билось в груди, мерещилось, что заднее сидение автомобиля превратилось в узкую комнатку с кроватью, телевизором, игровой приставкой и санузлом за полупрозрачной ширмой… Я моргнула — и морок развеялся. Надо мной всё еще нависал, вжимая в сидение, Зимний Солдат, по коже скользили теплые капли, живот скручивал голод, и я чувствовала запахи, отсутствовавшие в практически стерильной камере. Лаборатория позади, позади, позади… — Пятьдесят девятая? Что это значит? — уже тише и спокойнее спросил Баки, даже убрал нож подальше от шеи, наверное, боясь, что я сама напрыгну на лезвие.        Порез уже зажил, наверняка, но кровь неприятно стягивала кожу. — Номер… Кхм, вообще, меня зовут Селма, — собственное имя звучало до странного незнакомо и чужеродно, как будто и не мне принадлежащее. «Fifty nine», «Пациент», «Эй ты» — за десять лет, был ли кто-то, зовущий меня Селмой? Кажется, это осталось только в воспоминаниях. Я тихо выдохнула, прикрывая глаза. — Что за номер, да? Я мутант. Меня держали в лаборатории под этим номером… Но вчера их эксперимент вышел из-под контроля, моя мутация сработала не так, как прогнозировалось, и — та-да! Я вываливаюсь, зажаренная до корочки, тебе под ноги, — криво улыбаюсь и открываю глаза.        На меня не смотрят как на умалишенную — на меня вообще смотрят как на мебель. У Зимнего в голове шла напряженная работа мысли и не стоило, пожалуй, мешать…        Да только мало ли, до чего он додумается без моего чуткого руководства. Стоило болтать без умолку, пока имеется возможность, и правильно вести чужие мысли. Не сказать, чтобы я такой уж замечательный манипулятор, но уж с болванчиком Гидры, у которого в голове катастрофа, справлюсь? — Ты довольно запоминающийся сам по себе, а я так вообще обладаю идеальной памятью. Как-то раз я видела, как тебе после обнуления зачитывают этот код, ну, и легко вспомнила там, на дороге. Это судьба, точно тебе говорю! Мы можем помочь друг другу… — Заткнись.        Нож снова оказался в опасной близости к сонной артерии, и я обиженно насупилась, послушно затихая. Ну да, ну да, великий Зимний Солдат думал, ему не надо мешать!        Я буквально слышала, как торнадо сметает все мои песчаные замки планов о спасении, и молилась только, чтобы Баки достаточно пробудился, чтобы все-таки встать на мою сторону… Ну, хотя бы чтобы не мешать мне? Как он вообще очнулся, я ведь не Роджерс или кто-то из его прошлого… А. Ну да. Я всего лишь покопалась в его теле и, очевидно, нарушила биохимию мозга немного, что и привело к изменениям в психике. Не знаю, избавило ли это от триггеров на код, но проверять что-то не тянет: зачем лишний раз дергать хищника за хвост?        Оставалось покорно ждать, что решит очнувшийся Зимний Солдат.