Возвращение блудного Мелькора

      Морозы в России испокон веков были крепкие и внезапные. Перед их решительным наступлением службы ЖКХ частенько капитулировали, как армия Наполеона в двенадцатом году. Но чудеса случаются, и в этот раз вину за сорванный отопительный сезон удалось свалить на чужие плечи. Совершенно заслуженно.       Замерзшие волосы прилипли к подушке, от ровного дыхания шел густой пар, а тонкое одеяло спасовало перед жутким холодом, окутавшим шестьдесят шестую квартиру. Покрытые снежинками, застывшие бабушкины часы показывали без пяти три ночи. Холодильник робко краснел от своей ненужности и трясся сильнее обычного — в стоявшей на нем кастрюле звенел ледяной борщ.       Первой проснулась Линка. Студеный пол, покрытый скользким линолеумом, обжигал не хуже огня. Допрыгав до батареи, девушка тяжело вздохнула: холодная. По стеклу барабанил дождь, термометр за окном показывал ноль градусов, но казалось, что в квартире было все шестьдесят со знаком минус.       «Отопления нет, но вы держитесь…», — шмыгая носом, прошипела Линка, возвращаясь в кровать. Поворочавшись, она пыталась справиться с аномальными условиями своими силами, но уснуть ей так и не удалось.       Вскоре из коридора донеслись грохот и непечатная брань.       — Дверь примерзла, блин! — остервенело дергая ручку, Уильям плясал перед заблокированным санузлом.       Его соседи, сонные и лохматые, высовывались в одеялах из-за дверных косяков. Бодрящая свежесть переполошила их не на шутку. Обои покрылись белыми узорами инея, по полу можно было скользить, как по катку, а на потолке выросли сосульки. Такому жилищу позавидовала бы и Снежная королева.       Убедившись, что происходящее — суровая реальность, друзья приступили к решительным действиям по спасению от внепланового ледникового периода: отыскивали шапки и шерстяные носки, грели воду в чайнике, открывали окна, из которых струился почти горячий воздух. На улицу же повалили клубы густого белого пара.       — Потолок ледяной… — завел песенку неунывающий Мир, в свободное время занимавшийся закаливанием и потому страдавший меньше других.       — Дверь …кхм, скрипучая, — злобно отозвался Санек, не терявший надежды прорваться в заветную комнатку.       Через четверть часа жизнь стала налаживаться. Размороженные часы прокуковали ровно три, когда встревоженные обитатели волшебной хрущевки собрались за обеденным столом на срочный совет. До ушей закутанные в шарфы и куртки, они хлюпали носами, гремели посудой и ругались. Осень обещала быть теплой, да и прогноз погоды не предвещал беды. Потому предложить внятную причину внезапного бедствия никто не мог. А нет причины – нет решения.       — Это все соседи сверху, у них есть кондиционер, сам видел. А-а-пчхи-и-и! — наконец, просопел Уильям.       — Будь здоров, — ответил хор охрипших голосов.       — Главнее-е-е-ей все-е-е-го пого-о-о-да в до-о-о-оме, — подкалывал товарищей Мир, звонко мешая сахар в чае.       Ему, как сибирскому медведю, было плевать на внезапные погодные перекосы. Но под грозными взглядами красноносых друзей он быстро умолк.       — Зато тараканов вытравим, — обрадовалась Линка, а Уильям вздрогнул и брезгливо прикрыл кружку.       После короткого перерыва героическая борьба с арктическим холодом продолжилась. Зашумел старенький чайник, загудел фен, даже утюгу с паяльником нашлось применение (конечно же, в самых мирных целях).       — Ванная открыта! — торжественно провозгласил Стриж, словно совершил научный прорыв.       Туда с радостным воплем ринулся счастливый Уильям, но тут же вылетел прочь, как пробка от шампанского. От увиденного он ужасно побледнел, волосы встали дыбом, а зубы отбивали барабанную дробь. Скрывшись в общей комнате, Санек захлопнул дверью с такой яростью, что разом очистил потолок от сосулек.       — Что там? — выключив паяльник, Мир уверенно промаршировал в ванную.       Секундного пребывания в санузле хватило, чтобы и он с непечатными выражениями выскочил оттуда и спрятался на кухне.       Стриж обогнал Линку, бросившуюся спасать пол, дымящийся из-за невыключенного прибора, и храбро шагнул навстречу неизвестности. Интригующе скрипнула дверь. Удивительное и невероятное предстало в виде колышущейся над ванной занавески, словно кто-то за ней беззвучно принимал душ. Тусклый свет и выключенная вода добавляли колорита в пугающую картину. Ни дать, ни взять, проделки барабашки.       «Точно, нечисть пожаловала», — поморщился Григорий, нащупывая в углу швабру и занимая боевую позицию. За спиной образовалась группа поддержки из Эдельвейс, вооруженной любимым луком, и Мира со сковородой наперевес. Пару раз ткнув шторку и не встретив сопротивления, Стриж воодушевился и пошел в атаку. Отдернув занавеску, он замер в растерянности: никого. За плечами появились две удивленные мордашки.       — Нежить сбежала? — огорчилась Линка, горевшая желанием применить оружие в настоящем бою.       — Бли-и-и-н-н, — Мир прошелся по ванной комнате, вертя сковородку в руке. — Только началось что-то интересное…       Как теперь спать, когда творится «такое интересное», Свистков даже представить боялся. Сегодня лед, а завтра, не приведи Эру, огонь или нашествие гигантских многоножек.       — Пенсионеркам ни слова! — предупредил спохватившийся Стриж, вообразив внезапный визит канала «РЕН ТВ» во главе с вездесущими бабками. — Проболтаетесь, убью!       Друзья пожали плечами, кивая и думая, что неплохо бы самим замутить видеоролик. Иначе в приключившуюся чертовщину никто не поверит. Тут заскрипела дверь, и из комнаты показался трусишка Уильям. Виновато опустив голову, он протянул Григорию треснувший щит.       — Я не виноват, оно само… — прошептал он, почесывая растрепанные волосы.

***

      Опечаленный событиями минувшей ночи — локальным оледенением и внезапной потерей великолепного оружия — Григорий возвращался домой с купленным по дороге обогревателем. Повернув ключ в замочной скважине, он замер, прислушиваясь к тишине внутри. Черт знает, что еще могло приключиться в его отсутствие?       Войдя домой, он включил свет и облегченно выдохнул: всё в порядке. Никаких сосулек, шевелящихся шторок и прочей ерунды. Соседи, как обычно, еще не вернулись, наверное, застряли с конспектами в библиотеках. На ковре висел испорченный щит, зияя глубокой черной трещиной. С досады Стриж зашвырнул его под кровать, чтобы не мозолил глаза.       Удивительные знаки обнаружились на кухне, точнее, на холодильнике в виде записок с непонятными рунами — не то эльфийскими, не то орочьими. «Лучше бы обнаружились пельмени. Вот и пускай к себе ораву, даже пожрать купить не могут», — буркнул Григорий, захлопывая пустой холодильник и доставая пакет с гречкой. Обычно он отлично относился к приколам на тему творчества Профессора, сам был готов пошутить, но сейчас нечитабельные записки казались полнейшим Эребором*.       Есть пустую гречку, даже соленую, было решительно невозможно. Уронив со злости тарелку, Стриж забил на уборку и с ворчанием спустился в ближайший продуктовый ларек. Закупившись кетчупом, шоколадками, сосисками и пивом, Свистков решил, что жизнь все-таки прекрасна. Гопники с того вечера больше не приходили во двор, бабки-дозорные с котом бродили где-то далеко и не отсвечивали. Сосед опять перегородил тротуар внедорожником, украшенным до боли знакомой вмятиной, но сердиться на него почему-то не хотелось.       Ощутив себя хозяином положения, Стриж разослал отсутствующим друзьям ценные смс-указания со списками покупок и прочих важных дел, а сам занялся сооружением сурового мужского ужина. Под ногами хрустела рассыпанная крупа, и было в этом звуке что-то приятно-раздражающее, как вызов устоявшемуся порядку и бунт против навязанных родителями ценностей.       Если бабушка (царство ей небесное!) была бы здесь, она бы вспомнила дурацкую поговорку про грязь и червей, рождающихся из неё. Трижды: ха-ха-ха! После ночной заморозки никакие насекомые жилищу не страшны. Но не успела дерзкая мысль улетучиться, как под тапком что-то хрустнуло особенно громко, потом зашипело и вцепилось в ногу ничего не подозревающего человека.       От жуткого вопля из шестьдесят шестой квартиры подскочили все соседи. Отбиваясь разделочной доской от огромных многоножек, сдерживая подступающий ком тошноты, Стриж отползал по скользкому полу к ближайшей комнате, надеясь отсидеться там до прихода товарищей. Шипящие сколопендры множились на глазах, вылезая из всех углов, грозя поужинать испуганным хозяином квартиры.       Толкнув спиной дверь, Свистков с ужасом понял, что какой-то негодяй запер её. Теперь он точно попал! Ужаленная нога покраснела и горела огнем, а вражеские многоножки приближались, сжимая смертоносное кольцо. Казалось, несчастный Стриж вспомнил все выражения: и матерные, и «магические». Отчаявшись, он наплевал на свою репутацию (уже подпорченную в глазах соседей) и во всю глотку заорал любимое «заклинание», которое использовал на ролевках против орков.       Внезапно произнесенная белиберда сработала, и жуткие существа мгновенно разбежались в стороны. Повторив заклинание, Свистков швырнул в убегавших тапком с носками, потом перевел дух, вытирая вспотевшее лицо. Но расслабляться было рано: со стороны кухни повалил густой ароматный пар.       «Сосиски!» — догадался Стриж, кабанчиком метнувшись к кастрюле.       И остолбенел.       Возле плиты, помешивая кипящую воду, стоял высокий незнакомец, одетый в черный халат и хозяйский ярко-желтый фартук с подсолнухами. Добавляя в блюдо разные специи, он оценивал результат, словно шеф-повар, не замечая появившегося Стрижа. «Грабитель», — подумал тот, и рука по привычке потянулась к месту, где обычно висел служебный пистолет. Хотелось напугать чужака или хотя бы смутить, но твердый приказ оставаться на месте и поднять руки застрял в горле.       Григорий успел оценить и себя (ага, в дырявой футболке, с распухшей ногой и безоружный), и рослого потенциального грабителя, упиравшегося головой в потолок. Незнакомец убрал кастрюлю с конфорки, потом протянул руку и осторожно коснулся длинными пальцами язычков синего пламени. Довольно улыбнувшись, он обернулся к человеку, к великому ужасу последнего. От взгляда ярких желтых глаз Стрижа отбросило к стене, по спине пробежал холодок. Существо наклонило голову и что-то произнесло на непонятном языке.       — Чё? — ответил ошарашенный Свистков, отклеиваясь от стены.       Чужак резко шагнул вперед, качнув люстру, закрывая собой свет. Тут нервы Григория, расшатанные чередой несчастий, не выдержали, и он хлопнулся в обморок.

***

      Неясные голоса звучали где-то далеко, медленно приближаясь. Перед глазами поплыли яркие пятна, а попытка встать отозвалась тошнотой и головокружением. Кое-как поднявшись на ноги, держась за стену, Стриж дошел до кухни и распахнул ногой дверь. В помещении никого не оказалось, как и крупы на полу, и дымящейся кастрюли на плите. Многоножки, к счастью, тоже пропали, но Свистков на всякий случай проверил ящики и углы. Неужели это был кошмарный сон? На столе прикрытые бумажной салфеткой лежали сосиски с неразборчивой запиской. Ужасно хотелось есть, но об отдыхе не могло быть и речи, когда враг оставался поблизости: интуиция полушарий никогда не обманывала.       Щелкнул дверной замок — вернулись Мир и Линка, громко обсуждавшие события дня.       — Здорово, Стриж, — Мир запнулся на пороге, увидев друга. — Что с тобой? Опять нечисть?       Лохматый и хмурый Стриж покачал головой, молча показывая на залитые кетчупом сосиски. Про огромных насекомых и черного человека он решил умолчать от греха подальше. Опоздавший Санек принес обещанный порошок-автомат, и после ужина в ванной закипела стирка, благо студенты недавно в складчину обзавелись машинкой.       — Крутой прикид, Уильям! — Эдельвейс развернула черную мантию с оборванным подолом, украшенную блестящими камнями и искусной вышивкой. – Где достал? Тоже хочу такую.       Расхаживающий в наушниках Уильям, поглощенный музыкой, что-то пробормотал. В комнате Мир из подручных средств увлеченно конструировал прибор, направленный, по его словам, на поиск аномальных явлений. Чертеж он сделал днем, на лекциях, а детали умыкнул из лаборантской. Стриж тихо грустил под отсветами паяльной лампы.       — Товарищи, в связи с создавшейся обстановкой, — как коммунист на митинге, обратился Мир к собравшимся за вечерним чаем, — предлагаю по очереди дежурить по ночам ради безопасности и поимки вражеского лазутчика!       И под удивленные возгласы он опустил на стол непонятную конструкцию, похожую на телевизионную антенну с монитором. Работало это чудо техники на батарейках.       — Здравая мысль, Мир, — поднялся Свистков, загоревшийся идеей отомстить за причиненный бардак. — Я буду первым дежурным! Объясни, как работает твой локатор?       Бессонная ночь дала о себе знать, и ранний отбой состоялся в десять. Дождавшись, пока все улягутся спать, Стриж в скоммунизженных у Санька мягких тапках бесшумно вытащил с антресолей пиво и шоколадки, устроился на кухне и тихонько включил ноут. Решив пересмотреть «Властелина колец» в режиссерской версии, он убрал звук, пока копошился в поисках наушников. Пенное пиво, золотистое и светлое, приятно шипело в сувенирном бокале. Прямо как глаза сидящего напротив незнакомца.       От неожиданной встречи Свистков офигел настолько, что даже не закричал и спокойно остался на месте. Бежать нельзя, не теперь, когда за спиной спят беззащитные друзья! Положив руку на «антенну», он ощутил странную уверенность и с вызовом взглянул на чужака, принявшего человеческие черты.       — Кто ты? — тоном бывалого следователя спросил Григорий.       — Мелькор, — был ответ. _________________________________________________ *Перебором (при. авт.)