Возвращение блудного Мелькора

      Теоретическая подготовка к предстоящей миссии (да, именно так — Великой Миссии!) затянулась глубоко за полночь. Но даже ужасно голодный, со слезящимися от мерцающего монитора глазами Свистков возвращался домой взбудораженный и окрыленный: еще бы, первое стоящее задание. Опасно, конечно, и очень хлопотно, зато какой бесценный опыт! Ради такого и погибнуть можно. Взбалмошная мысля, подкрепленная адреналинчиком, петляла по разуму, впадая то в одну, то в другую крайности.       Над притихшим городом взошла полная луна, Сауроновым оком освещая путь запоздалого прохожего. На свежем воздухе усталость отступила, и Григорий шел медленно, с наслаждением вдыхая тревожно-морозный запах осенних улиц. Душа рвалась на волю и, как у классика, просила чего-то особенного: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то взять и ободрать кого-нибудь*.       Стриж остановился на мосту, любуясь металлическими переливами незамерзающей воды. Волшебный лунный свет и высокое темное небо напомнили о новоявленном госте, сбежавшем из-за Грани и ухитрившемся в считанные дни исказить жизнь обычного человека. Да, по части обдирания смертных и бессмертных Мелькору не было равных.       Липкие снежинки, кружась, опускались на протянутую ладонь. «Как же тебя, Гришка, угораздило приволочь к нам величайшего врага всех времен?» — Свистков размял озябшие пальцы и оглянулся: вдруг Моргот притаился за спиной и подслушивает чужие мысли? Такой и отомстить не побрезгует: будут потом вылавливать тело участкового из городской речушки.       К счастью, у возвращенца нашлись дела поважней, чем шпионить за гражданином Свистковым. От этой мысли на душе сразу стало теплей и легче. Хотя, может Стриж рано радуется: что если нет никакого заграничного Мелькора, а есть банальная русская шиза? Переиграл разочарованный реальностью человек в ролевые игры, вот воображение и расшалилось. Рассуждая подобным образом, Григорий сам не заметил, как оказался дома. А там его ждал большой сюрприз.       — Кто тут у нас такой хоро-о-оший? Кто тут у нас такой пуши-и-и-стый? — ворковала Линка, приглаживая черную густую шерсть довольного кота.       Невесть откуда взявшийся кот, по размерам больше походивший на рысь, урчал, как трактор, прикрыв глаза от удовольствия. Остальные друзья, как верная свита, расселись вокруг нового питомца, любуясь роскошным зверем. Они наперебой выясняли его породу, стоимость и количество корма, поглощаемое животным за раз. Все внимание жителей шестьдесят шестой квартиры отныне принадлежало пушистому божеству, и возвращения Григория никто, кроме кота, не заметил. Животное медленно открыло глаза, царским взором отслеживая неторопливые шаги Стрижа.       — Откуда зверюга? — устало поинтересовался хозяин жилплощади, стягивая шапку и куртку.       Кот ухмыльнулся и подмигнул Свисткову, красноречиво намекая на свое происхождение.       — Давай его оставим? Ну, пожалуйста, Гришенька, — сложив руки на груди, взмолилась Линка. — Он такой милый!       — Мы уже и кличку выбрали: Мелькор, — добавил Мир, пытаясь заинтересовать дремлющего кота шуршащим фантиком.       — А чего не Моргот**? — переспросил Стриж, усаживаясь напротив и глядя на кота, как на подозреваемого в особо тяжком преступлении.       — Ну, так он нам не враг, — отмахнулся Мир, занятый изготовлением кошачьей игрушки.       — Ага, до первых обгаженных тапок, — вмешался Уильям, страдавший аллергией, но из уважения разделявший всеобщее восхищение животным. — Хотя забавно бы вышло: Мургот, кис-кис-кис!       От такой наглости кот поднял уши и недовольно замахал длинным хвостом. Он бы с радостью вцепился в руку аллергика, расцарапав ее до мяса, вызвав приступ удушья, но одумался и решил не раскрывать себя раньше времени.       «Хорошо же ты устроился, Мелькор, — Свистков тоскливо посмотрел в янтарные глаза: — Будешь спать, жрать и обдумывать план по захвату мира, пока мы будем мыть твой лоток».       «Ты сам меня пригласил, Дримдорф. Терпи теперь», — мысленно ответил Мелькор, млея от собственной восхитительной наглости.       — Хорошо, оставляйте животину. Не на помойку же её, в самом деле. Чур, уход за Мелькором на вас, молодежь, — Григорий слишком устал, чтобы спорить и придумывать аргументы. — На часы смотрели, салаги? Вот-вот! Марш по койкам!       Разогнав друзей по комнатам, Стриж с наслаждением улегся в прохладную постель и моментально провалился в забытьё. Но чувство долга не оставляло его даже во снах. Там он, вооруженный мечом и щитом, гонялся за безликим маньяком, являвшимся в образе длинной черной тени. Преступник ухитрялся ловко прятаться в лабиринте неосвещенных улиц и однообразных домов, из-за угла посмеиваясь над пустыми стараниями полицейского. «Я поймаю тебя. Все равно поймаю», — шептал участковый, вытирая вспотевшее лицо. Из-за сильного жара стало трудно дышать, Стриж заворочался и проснулся.       На его груди, радостно урча, лежал Мургот и точил об одеяло острые когти. Кот оказался ужасно горячим и тяжелым, как чугунный бабушкин утюг.       — Брысь, — зашипел Григорий, но зверь подполз ближе к горлу, не преставая оглушительно урчать. Огромные глаза горели злобным огнем.       «Все, кранты… Сейчас перегрызет глотку», — человек замер, гадая, сможет ли в одиночку побороть мистическую зверюгу.       — Ладно, я уйду, если ты настаиваешь, — вдруг обиженно заговорил Мургот. — С твоего позволения найду себе другое место для сна.       И Мелькор в кошачьем обличии растворился в темноте комнаты. А наутро Санек проснулся с опухшим лицом и слезящимися глазами: коварная аллергия дала о себе знать. Завтрак прошел под сопливые причитания Уильяма о том, как ему в таком виде идти на генеральную репетицию, и поиски в Интернете подходящего лекарства. Кот же как ни в чем не бывало лежал на кровати Санька, явно намекая, кто тут лишний. Вскоре Линка приволокла какой-то препарат, и Уильяму полегчало.       А вечером, вернувшись со службы, Стриж обнаружил пустую кровать, свободные вешалки в шкафу и записку о том, что Санек устал от творящейся вокруг чертовщины и временно перебрался в студенческую общагу. В телефонном разговоре обиженный Уильям поставил ультиматум: кот или он. Пообещав в ближайшее время пристроить животное, Григорий отправился в ванную — думать. Кот-то не простой, его в приют не сдашь и на «Авито» доверчивым людям не втюхаешь. Придушить его, что ли? Мелькор поднял усатую голову от миски с рыбой («Вискас» он категорически отверг, даже орки не стали бы есть такую отраву) и нахмурился: мол, только попробуй, я тебя сам придушу!       В ванной Стриж обнаружил целующихся Мира и Линку — чудеса шестьдесят шестой квартиры очень сблизили их. Открытие этой новой грани отношений между его друзьями смутило Свисткова. Пробормотав сдержанное: «Извините», — он убежал из квартиры, чтобы побыть наедине со своими тяжелыми мыслями. Слоняясь в толпе случайных прохожих, Стриж пытался сосредоточиться на поиске заветного решения, но проблем накопилось столько, что вместо ответов рождался лишь хаос.       Прежняя уютная жизнь менялась, и перемены эти были далеки от позитивного роста, скорее они походили на последствия девятибалльного землетрясения. Все, чем Свистков по-настоящему дорожил, терялось в накрывшей его туманной мгле. Веселая компания разваливалась на глазах, грозя втоптать многолетнюю дружбу в бытовую грязь, и виной тому был засевший дома враг, отравляющий их жизни. А ведь это только начало! Профессиональное чутье подсказывало Стрижу — неумолимо близится день черного триумфа Моргота.       Недаром первоисточники говорили, что, пребывая за Гранью Арды, Мелькор копил силы для возвращения. Его новое появление в мире людей приведёт к Дагор Дагорат, величайшей и последней битве. В ней существующий мир будет разрушен до основания и погибнет или же возродится после смерти Мелькора, полностью исцелившись от Искажения. И вот свершилось: Моргот по вине смертного глупца вернулся из тысячелетнего заточения. И он, Григорий Свистков, будет в ответе перед человечеством за грядущий Апокалипсис!       Присев на мокрую от дождя скамью, хмурый Стриж равнодушно наблюдал за снующими туда-сюда людьми. В сумерках их однообразные силуэты сливались в образ легкомысленных приземленных пофигистов, озабоченных лишь сохранностью собственных шкур. Глобальные проблемы? Будущее земли и наших детей? Нет, не слышал! Как можно так жить…       Внезапно до Свисткова дошел весь трагический комизм его душевных порывов. Он, неспособный противостоять даже ослабшему божеству Тьмы, начал обвинять простых людей в неумении читать его немые просьбы о помощи. Глупо, ох как глупо сваливать свою вину на других, требовать от слабых подсобить в борьбе с самим Владыкой Тьмы. Ведь обыватели, сбитые в блеющую толпу, даже в Дьявола не верят, какой уж там Мелькор!       «Дьявол», — бессильно выдохнул Стриж, смакуя на губах непривычное слово.       Домой, по традиции, Григорий вернулся глубоко за полночь. На столе он нашел вторую записку, в которой счастливая парочка извинялась за внезапный побег. Сестра Линки уехала в отпуск, оставив квартиру в полном распоряжении влюбленных, чем те и воспользовались. Псевдо-кот искусно прятался под одеялом и молчал.       «Прекрасно», — раздавленный внезапной пустотой Свистков свалился на табурет, чувствуя себя никчемной развалиной. Хитровыкрученный Мургот всего за один день выжил из квартиры его друзей, оставив притворщика-Дримдорфа в одиночестве и смятении. От тоски хотелось не то рыдать, не то крушить, не то взять и повеситься на собственном ремне. Ярость подступила к горлу, отчаянно ища выход. Свистков взвыл раненным варгом и уронил голову на сложенные руки.       — Мурр-р-р, мяу! — на кухню пожаловало Его Меховое Величество.       Запрыгнув на стол и невинно мяукая, Мургот смахнул телефон зазевавшегося Стрижа на пол, да так ловко, что аппарат приказал долго жить. Теперь в квартире остались они вдвоем, и никто не сможет помешать Мелькору осуществить дальнейший план, несомненно, коварный и зловредный.       — Нравится тишина? — вкрадчиво заговорил кот. — Без обид, Дримдорф, но твои соратники создавали слишком много шума. Тьма требует сосредоточенности.       — Поэтому ты решил от них избавиться? — поднял голову Стриж. — Смотри, как бы мы не избавились от тебя, — безрассудно пригрозил он.       — Сии смертные были лишними в нашей игре, волшебник, — Мургот облизнул усы и спрыгнул на пол, в полете приняв свой старый облик. Вялую угрозу он пропустил мимо ушей. Тоже мне, второй Финголфин*** выискался.       Комок черной шерсти рассыпался у ног коварного божества, теперь пугающе огромного и мрачного. Волны магии лиловыми клубами окутывали статную фигуру, облаченную в черные одежды. Былая сила с каждым днем возвращалась к Мелькору, что грозило неминуемой катастрофой для горожан и всего мироздания. Стриж замер, готовясь к худшему.       — Скучно же ты живешь, Дримдорф… — зевнул Моргот и, призадумавшись, щелкнул пальцами.       В тот же миг стандартная кухня на шести квадратных метрах преобразилась до неузнаваемости, превратившись в просторное помещение с высокими потолками, обитыми черным бархатом стенами и хрустальными люстрами. Вместо покрытого дешевой самоклеющейся пленкой стола появился гарнитур из массива красного дерева, потертый линолеум заменился на каменную плитку, холодильник же остался на месте.       — Полезная вещь, — отметил Мелькор, кивнув в сторону чуда техники. — Должен сказать, достижения людей превзошли мои самые смелые ожидания.       Выскочив из-за стола, Свистков оглядел искаженный дом и себя — домашний спортивный костюм обратился в тяжелую мантию, расшитую серебром и драгоценными камнями.       — Вот теперь ты похож на волшебника, Дримдорф, а то ходишь не пойми в чем, как Гендальф какой-то, — одобрил Моргот, поправляя длинные волосы и подтягивая к себе ноутбук.       Кажется, Темный Вала вознамерился исказить Всемирную паутину. Опоздал, там все уже искажено до него!       «Слава Эру, Интернет еще днем отключили за неуплату», — радостно вздохнул Григорий, и Мелькор внимательно посмотрел на него, замышляя новую пакость.       — Какая валюта у вас в ходу, волшебник? — бог вынул из пустоты спортивную сумку, набитую разноцветными купюрами разных государств и достоинств.       Вытряхнув её содержимое на стол, он подвинул пеструю горку к обомлевшему участковому.       — Я-я-я взяток не беру! — Стриж решительно отказался от подношения, отбегая от Моргота, смешно путаясь в подоле новой мантии.       — Это благодарность, — широко улыбнулся Мелькор, протягивая веер зеленых бумажек.       — Нет, — Свистков гордо отвернулся, дабы не видеть соблазна.       «Точно Дьявол. Искушает, совращает, искажает, и все ради того, чтобы сгубить мою душу, низвергнуть её во мрак», — человеку, слабому и сомневающемуся, невыносимо хотелось принять сторону Темного Вала, манящую эфемерным благополучием.       Но совесть и честь, хвала им и правильному воспитанию, удержали колеблющегося Стрижа на светлой стороне. Морок тут же спал, красивая картинка с треском рассыпалась, и они вновь очутились в родной скромной кухоньке. Но Моргот остался прежним: высоким, темным, злым. Его желтые глаза гневно метали молнии.       — Довольно, Мелькор! Я больше ничего не приму из твоих рук. Уходи из моего дома, из моей жизни. Возвращайся за Грань, пока Валар не явились за тобой, — прошипел Стриж, сжимая кулаки.       Деньги ярким водопадом слетели на пол и, вспыхнув синим пламенем, сгорели дотла, оставив новую дыру в линолеуме.       — Ты сделал свой выбор, Дримдорф. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — улыбнулся Мелькор, медленно поднимаясь над испуганным человеком.       Легкое движение руки — и Стрижа безжалостно отбросило прочь. Страшная сила ледяным потоком прижала его к стене, не давая вырваться и сделать глубокий вдох. Лампочка замигала, грозя лопнуть от перенапряжения, по потолку поползли тени. Они кривлялись, смеялись и потешались над глупым человечком, рискнувшем перечить могущественному божеству.       — Ты станешь моей марионеткой, Дримдорф! — провозгласил Моргот под завывания потусторонних призрачных голосов.       — Смотри на меня, слушай внимательно! Делай, что я говорю, сознательно и подчиняйся мне добровольно, даже если от этого больно! — самозабвенно запел Темный Вала, и от его проникновенного голоса тело несчастного Дримдорфа сжимала волна тупой, пульсирующей боли.

— Я знаю все, о чем ты мечтаешь, Что ты стыдливо себе запрещаешь, Мне бесполезно сопротивляться, Проще и правильней сразу же сдаться.

      Перед глазами измученного Стрижа яркими пятнами возникали и распадались прекрасные образы, несбывшиеся мечты и погибшие желания. Расцветая, они превращались в уродливых чудовищ и нападали на своего создателя, разрывая его в клочья. А властный голос продолжал свою песню:

— Я твое отраженье, Я твои ложь и сомненья, Я твоя истина, Непреодолимая стена. Тебе меня не победить И не переубедить, Я буду вечно с тобой, У тебя нет власти надо мной!

      — Война, война! Внутри души твоей война...— по-змеиному шипели тени, обвивая и кусая пленника ядовитыми клыками.       Мелькор подплыл ближе, поднимая за волосы голову терзаемого заклинанием человека:

— Смотри на меня, когда я говорю! Я склонюсь к тебе и повторю: Ты побежишь, куда я укажу, И скажешь то, что я тебе скажу, — Заплачешь, если я обижу, Возненавидишь тех, кого я ненавижу, Улыбнешься, если я улыбнусь, А если убьешь меня, я тенью вернусь***.

      В тот миг могущество Черного врага казалось всеобъемлющим, а изощренная пытка — вечной. Надежда на спасение лопнула, истаяв вместе с последними словами заклинательной песни:

— Тебе меня не победить И не переубедить, Я буду вечно с тобой, У тебя нет власти надо мной!

      Воцарилась звенящая тишина, и освобожденный от незримых оков Свистков рухнул на пол, разбив при падении нос. Кряхтя приподнявшись, он остановил дрожащей рукой алый ручеек крови, исподлобья глядя на спокойно попивающего чаек Мелькора. Боль принесла прозрение, и, повинуясь инстинкту самосохранения, Григорий решил сменить тактику на менее травмоопасную, ибо щеголять переломами и синяками не хотелось. Поди-ка, привлеки потом Мелькора за нанесение тяжких телесных.       — Что теперь скажете на мое предложение, уважаемый Дримдорф? — почти по-дружески окликнул его Моргот.       — Согласен, — выплюнул ответ Григорий. «Твоя взяла, чертеняка. Но это ненадолго».       — Да будет так! — объявил довольный Мелькор, и обессиленный пыткой пленник отключился от жестокой реальности. _____________________________________________________________ *Цитата из произведения Салтыкова-Щедрина "Книга о праздношатающихся". **В переводе — «Чёрный Враг». ***Финголфин — эльфийский король, что вызвал на поединок самого Моргота весьма по-нолдорски: во всеуслышание назвал его трусом и повелителем рабов. Мелькор сидел-сидел в Ангбанде, но в конце концов не стерпел обидных слов, да и перед командирами было стыдно. Моргот и Финголфин успели за время боя изрядно навалять друг другу, но в итоге вала сокрушил противника и раздавил его шею. В предсмертной агонии Финголфин пронзил ногу Моргота мечом, от этой раны он навсегда остался хромым. Вот так вот :( ****Песня Otto Dix – Война (http://kibergrad.fm/168735/otto-dix/zona-teney/voyna)