Вампир из Трансильвании

Всё утро я пребывала в растерянности, не готовая к неожиданности нового дня. Телефон Влада по-прежнему находился вне зоны доступа, сколько бы я не набирала номер. Вдогонку, не знаю зачем, раз уж не могла дозвониться, я слала сообщения. Понятия не имею, сколько их набралось к полудню — возможно, с десяток, когда я наконец сдалась и ограничилась бесполезными звонками каждые пятнадцать-двадцать минут. Никакого ответа. Это казалось очень странным, учитывая ту близость, которая так быстро образовалась между нами и отчётливо крепла в моей груди, чтобы поверить, что Влад, вот так просто, забыл о моём существовании. В конце концов, я находилась в обители вампиров, а не у себя дома с родителями. Или я всё неправильно понимаю, и он, наоборот, не печётся обо мне как раз потому, что считает, будто в Бухаресте за толстыми стенами здания Парламента я в безопасности? Такое, наверное, можно было себе представить. Но даже если я была права, и Влад действительно считал именно так, это не отменяло того обстоятельства, что телефон подозрительно молчал. Пусть у меня было всё в порядке и переживать за меня не приходилось, но… Не знаю, как я дождалась пяти вечера. В аэропорт я приехала около двух и ещё несколько часов бродила по залу ожидания. Трижды выпила кофе, дважды сходила в комнату для девочек, даже попыталась вздремнуть — и всё время посылала вызовы. Если окажется, что телефон молчит по какой-то нелепой случайности, Влад точно решит, что у меня паранойя или я невменяемая. Так или иначе, но внимание сотрудника безопасности аэропорта мне удалось привлечь. Посмотрев паспорт и выяснив причину нахождения в зале ожидания, мне пожелали хорошего дня, позволив снова погрузиться в беспокойство. Рейс Сучава-Бухарест прибывал по расписанию. Я с нетерпением наблюдала за посадкой сквозь огромное стекло, стараясь проникнуть взглядом через толстую металлическую обшивку самолёта, чтобы удостовериться, что Влад действительно уже недалеко. Затем время потянулось мучительно долго, и когда первые пассажиры, дождавшись своего багажа, наконец показались в зале, я буквально впивалась взглядом в каждое новое лицо, возникавшее в поле видимости. А когда поток схлынул, и, кажется, вовсе иссяк, я не могла поверить, что Влада среди прибывших так и не оказалось. Я продолжала ждать, надеясь, что Влад попросту задержался. Узнать что-либо о пассажире у меня не получилось — я понятия не имела, под какой фамилией регистрировался Влад. Час спустя я сдалась, понимая, что его в самолёте попросту не было. Телефон по-прежнему звонил в пустоту. Мне ничего не оставалось, как продолжить теряться в сомнениях. Протоптавшись в аэропорту ещё некоторое время, я решила вернуться во дворец Парламента, предположив, что, возможно, по какой-то совершенно неведомой мне или просто идиотской случайности, я проморгала прибытие Влада. Или, может, он вернулся в Бухарест другим рейсом, или выбрал поезд, а может, сам вёл машину. От мыслей, не приносивших успокоения, я в прямом смысле слова начала паниковать. Не мог же Влад взять и сбежать от меня вот так? Может, я сделала что-то не то, может, у него открылись глаза и он вдруг понял, что во мне нет ничего особенного или хотя бы примечательного, и решил разорвать глупую и ненужную связь, а сказать в глаза, зная, как я буквально пускаю слюни в его присутствии, не решился? К зданию Парламента я приехала буквально сдерживая слёзы. Не дойдя до парадных ступеней нескольких сотен метров, застыла, чувствуя слабость в коленях. Вдруг он уже отдал приказ, чтобы меня не пускали на порог? Страх узнать, что тебя вот так отвергли, отмахнулись, пусть и имея на это множество причин, на проходной перед незнакомыми недружелюбными взглядами охраны, наверняка всё это время видевших моё ничтожество и, должно быть, терявшейся в догадках, зачем Влад таскает за собой бесполезную девчонку, оказался слишком велик. Я решила проскользнуть внутрь незамеченной. Выбрав тот же самый путь, которым выскользнула из дворца накануне, я пробралась обратно. Расстроенная и взволнованная, несколько раз попросту останавливалась посреди нескончаемых коридоров, боясь того, что узнаю уже очень скоро. Уверенность в том, что Влад решил от меня отказаться крепла с каждым шагом. И понимать это было невыносимо больно. Сейчас я войду в его спальню или, может, кабинет, встречу его там и увижу жалостливый хмурый взгляд, адресованный мне. Я этого не переживу. Не смогу без него. Чем больше я об этом думала, тем сильнее становился водоворот чувств, закручивающий страх, сомненья, неуверенность вместе с выкручивающей жилы необходимостью знать всё наверняка. Пусть я узнаю всё как можно быстрее. Лучше выстрел в голову правдой из его уст, чем эти выворачивающие наизнанку опасения, что всё уже кончено, но пока я этого ещё не знаю, сравнимые с тем, что кто-то, вооружившись тупым ножом отрезает от тебя по кусочку, стараясь не сильно навредить. Ухватившись за ручку двери, ведущую в спальную Влада, я резко дёрнула на себя и влетела внутрь, почти ожидая увидеть лицо вампира. В спальне было пусто. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы немного успокоиться и оглядеться. Всё было перевёрнуто вверх дном. Прямо у меня под ногами валялся разломанный стул с треснувшей ножкой. На нём повисла салфетка с прикроватного столика, обломки которого кучей громоздились у стены. Повсюду разодранная в клочья одежда. Растерзанный матрас, спихнутый на пол, вывалил куски внутренних прослоек. Я сделала шаг вперёд, не веря тому, что вижу. Слева раздался пронзительный скрип, заставивший меня вздрогнуть и прийти в себя. Плечом я задела наполовину оторванную дверцу шкафа, уныло покачнувшуюся на остатках петли. Скрип затих, и вокруг снова воцарилась тишина, тревожимая только стуком сердца в собственной груди, говорившем, что мне стоит уносить ноги. Новая волна страха поднялась из глубины и прокатилась вверх по спине, хватая обеими руками за плечи, будто кто-то притаившийся позади решил меня напугать. Я развернулась и, едва переставляя затёкшие в единый миг ноги, направилась обратно. За каждым поворотом я ожидала притаившуюся опасность. Вот сейчас кто-нибудь выпрыгнет и схватит меня. За спиной то и дело чудились шаги, заставляя останавливаться и прислушиваться, задыхаться от душившей паники. Пустые коридоры огромного здания превратились в тайные ловушки, где каждый шаг мог стать последним. Но мне нельзя было останавливаться, и я продолжала толкать одеревеневшее тело вперёд. Не могу описать собственных чувств, когда наконец очутилась снаружи. Небо едва тронула сгущавшаяся синева, и тротуар, на котором я оказалась, прекрасно просматривался в обе стороны. Слева и справа ко мне приближались незнакомцы. От испуга я никак не могла припомнить, видела ли я их среди охраны или ещё где-нибудь. Я не могла пошевелиться, продолжая глазеть то на одного, то на другого мужчину, стремительно сокращавших расстояние между нами. Один оказался рядом первым. Тело окаменело. Вот сейчас он протянет руку и схватит меня. Бежать бесполезно, позади другой. Мужчина с сумрачным взглядом и туго сжатыми губами стрельнул в меня недружелюбным взглядом и прошёл мимо, не сбавляя шаг. Я посмотрела ему вслед. Другой возник почти перед носом. Я дёрнулась, отступив, когда тот очутился непозволительно близко. Но парень только буркнул извинения и так же, как и первый, унёсся прочь. Мне понадобилась целая минута, чтобы осознать, что кажется, никто не собирается меня хватать и тащить обратно. Я подобралась и снова заставила себя идти вперёд. Как можно дальше от здания Парламента. Так быстро, как только могла переставлять ноги. В этот вечер я отыскала для ночлега другую гостиницу. Вернее, хостел. Выбрала общую комнату, заняв верхний ярус высокой кровати. Оставаться в одиночестве мне хотелось меньше всего — я была жутко напугана. Стоило зарегистрироваться и расплатиться, как я поспешила к своему месту, заверив девушку в приёмной, что со мной всё в порядке, а бледна я от усталости. Повалившись на нижнюю койку как подкошенная, первое что я сделала, это осмотрелась. Вид нескольких людей, сновавших по комнате, успокаивал. На вид им было не больше двадцати пяти — все, должно быть, студенты. Два парня в середине комнаты паковали огромные рюкзаки, видимо, готовясь выдвинуться с утра без необходимости будить всех вокруг сборами. В метре от меня, на верхней полке другой кровати, лежала девушка. Она уставилась на экран мобильника и что-то быстро строчила, порхая по тачскрину большими пальцами обеих рук. Другая, помоложе, разговаривала по скайпу тихим воркующим голосом в самом дальнем углу, где кроме неё больше никого не было. Ещё пара кроватей пребывали в беспорядке, но вокруг лежали вещи, говоря о том, что места заняты, но хозяева временно отсутствуют. Пока я лежала, пытаясь собраться с мыслями, въехала ещё одна парочка — парень и девушка, должно быть, учились на последнем курсе вышки и, кажется, встречались. Парень, высокий и худой, с прилизанными русыми волосами, убранными за уши, предложил спутнице выбрать место. Та застенчиво улыбнулась и заняла нижнюю полку. Они аккуратно сбросили рюкзаки, не уронив, а поставив их на пол, и стали разбирать. Удивительно, как неторопливо и размеренно двигались оба, раскладывая вещи по тумбочкам и полкам, занимая всевозможные отделения у кровати и крючки на опорах собственными вещами. Они не говорили и не мешали друг другу, приводя меня в транс и позволяя кое-как совладать с душившим страхом. Беспорядок в комнате Влада не предвещал ничего хорошего. Кажется, спальню обыскивали с особым пристрастием. Что именно искали, я не знала, да это и не было важным. Важным было то, что кто-то, похоже, знал, что он не вернётся запланированным рейсом и воспользовался этим. Телефон Влада тоже замолк и не подавал признаков жизни. И это было плохо. Очень плохо. Похоже, я серьёзно ошиблась, посчитав, что Влад нашёл способ от меня избавиться. Бежать, трусливо поджимая хвост, от девчонки точно было не в его характере. Да и то, как он вёл себя по отношению ко мне не было просто галлюцинацией. Я ему нравилась, и нравилась сильно. Даже если бы он решил отказаться от нашего общения, всё точно закончилось бы не так. Почему-то то, что казалось кристально ясным сейчас не было очевидным ещё пару часов назад? Всё вместе это означало только одно — Влад попал в неприятности.