Притворись моей женой, Грейнджер..

Драко сидел с мрачным видом в своей комнате, вертя в руках вскрытый конверт. Он только что получил утвердительный ответ из Хогвартса. Не то, чтобы он стремился вернуться в школу, но родители настаивали на этом. Будущая карьера. Как будто ему было дело до этого. Он даже не сомневался, что его примут обратно. Чертовы благородные профессора Хогвартса и министр пытались сделать из него чуть ли не героя, который не смог противостоять Темному Лорду и был вынужден ему подчиняться. Красивая наивная история для недалеких идиотов, которыми Драко считал всех преподавателей школы и святого Поттера со своими дружками-недоумками. Если бы они только знали, что он убил одного из Пожирателей собственными руками, защищали ли они его так рьяно, как сейчас? Грейнджер, конечно, знала больше, чем нужно. Ему доставляло особое извращенное удовольствие думать, что правильная, помешанная на справедливости грязнокровка не могла никому сообщить. Но за это он заплатил слишком высокую цену, женившись на ней. Конечно, было приятно досадить Уизли и Поттеру и насладиться их перекошенными лицами, когда Грейнджер отказалась свидетельствовать в суде против него, но он вырос в одном из самых чистокровных и влиятельных родов магической Англии, и теперь вся эта ситуация противоречила его воспитанию, принципам, жизненному кредо. Ко всему этому прибавлялось ещё то, что он не мог контролировать себя, когда грязнокровка была рядом: под кожей начинало колоть, взгляд шоколадных глаз душил его, хотелось стереть с лица это презрение, которым она удостаивала Драко каждый раз, когда смотрела на него. Он списывал это всё на сексуальный голод: со всеми этими бесконечными проверками, разбирательствами в суде, запрещением покидать поместье, он не контактировал близко ни с одной хорошенькой юбкой. В этом был еще один плюс вернуться в Хогвартс. Отбросив ложную скромность, Драко мог признаться, какой бешеной популярностью он пользовался у женской половины всех без исключения факультетов. А теперь, когда его представили этаким злодеем поневоле, девушки будут сами вешаться на него. Чего стоил один взгляд Пэнси на ужине, которая пожирала его глазами. Драко встал с кресла и принялся расхаживать по комнате. Ему уже порядком надоело сидеть дома, и он собирался прогуляться по Косому и Лютному переулкам и заодно обновить свой гардероб. После того, как его оправдали, ему было разрешено покидать мэнор. Нарцисса и Люциус отсутствовали: их вызвали в Министерство из-за всё ещё гуляющих на свободе нескольких Пожирателей Смерти. Отец говорил ему, что мракоборцы потеряли их след и теперь собираются допрашивать всех бывших сторонников Темного Лорда на получение хоть какой-либо новой информации об их местонахождении. Кретины. Что могли знать Малфои, которые сидели в домашнем заточении последние три месяца? Драко, переодевшись в дорожную мантию, провел щеткой по платиновым волосам, и удовлетворительно хмыкнув своему отражению, вышел из комнаты. Приказав домовику передать мистеру и миссис Малфоям, что он вернется только к вечеру, слизеринец покинул поместье.

***

Гермиона на следующий же день после злополучного ужина отправилась в Косой переулок, где купила необходимые учебники из списка Макгоногалл. Она собиралась посвятить свою жизнь на борьбу с бесправием в магическом мире, поэтому и будущие курсы у неё были связаны с этой областью. Так, в этом году Гермиона должна будет изучать магическое право, маггловедение, историю магии и историю великих волшебников. Теперь она занимала себя тем, что вдоль и поперек изучала новую информацию из учебников. Ей нравилось это времяпровождение, оно позволяло ей не думать о всяких вещах, начиная от ссоры с Роном и заканчивая поцелуем Малфоя. Стоял последний день июля. Сегодня все волшебники и колдуньи праздновали день рождения Мальчика-который-выжил, их героя Гарри Поттера. Гермиона хотела бы лично его поздравить, но в Норе теперь она была нежеланной гостьей, а просить лучшего друга выкроить пару минут для встречи было бы слишком эгоистично с её стороны. Наверняка, семейство Уизли приготовили для него большой сюрприз. Ещё до того, как Кингсли поручил ей присматривать за Малфой-мэнором, они с Джинни, Роном и Джорджем обсуждали, какое грандиозное торжество они устроят. Джордж даже обещал устроить фейерверк «Фокус-покус», как на пятом курсе. Семнадцать лет значили для волшебника больше, чем восемнадцать, но Гарри не успел насладиться своим совершеннолетием, будучи занятым в попытке отбиться от Волан-де-морта. В тот день погибли Аластор Грюм и Букля, поэтому ни о каком празднике и речи не шло. Гермиона запечатала поздравительную открытку, прикрепила к лапкам почтовой совы, которую она взяла на время, и открыла окно, выпуская её. Она с грустью смотрела на птицу, пока та, наконец, не скрылась из виду.

***

Драко, купив себе пару костюмов и мантий в элитном магазине «Твилфитт и Таттинг», направился в Лютный переулок. Миновав узкий проход, соединявший два переулка, Драко очутился перед «Тату-салоном Маркуса Скаррса». Поднявшись вверх по лестнице от салона, он уверенной походкой зашел в паб «Белая виверна». Он бывал здесь с Забини, Крэббом и Гойлом в прошлом году. Ему нравилось это место: здесь нельзя было встретить всякое «отребье», типа маглорожденных и осквернителей крови, никто не лез в душу и можно было расслабиться. Паб был почти пуст. Не считая двоих мужчин, которые, склонив головы, что-то обсуждали за столиком, посетителей больше не было. Хозяин заведения Далтус Кромджер был высоким темноволосым мужчиной с хитрым лицом, к которой намертво прилипла усмешка. — Мистер Малфой, какая приятная встреча, — поприветствовал его Кромджер. — Вас давно не было видно. Краем глаза Драко заметил, как при этих словах мужчины за столиком прервали оживленную беседу и подняли головы. Малфой-младший видел лишь половину лица одного из них, и он показался ему смутно знакомым. — Да, Далтус, у меня были кое-какие дела, — проговорил он медленно, не отрывая взгляда от посетителей, которые возобновили свой разговор. — Слышал-слышал, — хмыкнул Кромджер и, спохватившись, спросил: — Что будете пить, мистер Малфой? — Как обычно, — ответил он. Драко сел за столик, который стоял недалеко от двери, и таким образом, чтобы посетители оставались в поле его зрения. Что-то было не так, и он чувствовал это. Напряжение, которое витало в воздухе, окутывало его, словно паутина. В «Белой виверне», да и вообще в Лютном переулке, ошивался разный народ, и эти мужчины не были исключением. Натянувшие капюшоны до самых глаз, оба обросшие, словно они не принимали ванную, по крайней мере, полгода — они не были самыми странными из переулка. Но Драко мог поклясться, что видел одного из них. Далтус вывел его из размышлений, поставив на столик бутылку с янтарной жидкостью. — У меня закончился запас сливочного пива, так что придется спуститься в подвал. Надеюсь, после того, как я приду, мы поболтаем, как в старые добрые времена, — сказал он, хитро улыбнувшись. Малфой-младший лишь кивнул в ответ. Кромджер ушел, и Драко неторопливо наполнил стакан и стал крутить её в руках. Незаметно вытащив волшебную палочку из кармана брюк, он стал потягивать обжигающий горло напиток. Через пару минут мужчины встали, задвинув стулья, и бросили на столик несколько монеток. Они до сих пор не оборачивались, и Драко, подняв палочку, ждал. — Остолбеней! — выкрикнул он, когда посетители, наконец, начали оборачиваться. — Протего! Инкарцеро! — произнес хриплый голос. И тут же веревки начали опутывать тело Драко. — Твой предатель-отец не научил тебя, что атаковать со спины нехорошо? — спросил лысый мужчина, сняв капюшон. Драко вспомнил, где он видел его. В собственном же доме. Джагсон. Пожиратель смерти. Он не раз бывал у них и сидел за тем же столом, что и Малфой-младший. Он вспомнил, что Джагсон оставался до конца преданным Темному Лорду и был единственным, кто мог бросить вызов Долохову. — Ты помнишь меня, щенок? — приблизившись, спросил второй. Блондин с квадратным лицом. Торфинн Роули. Конечно, он помнил его. После того, как Долохов и Роули не смогли поймать Золотую троицу в одном из маггловских кафе Лондона, а хуже того, не могли вспомнить ничего из случившегося, потому что кто-то позаботился об этом, Волан-де-Морт был очень разозлен на них. Так разозлен, что приказал Драко наказать Роули, применив к нему «Круцио». А воспротивиться желанию Темного Лорда означало одно — попрощаться с собственной жизнью. — Вижу, помнишь, — довольно усмехнулся Торфинн. Драко уже было трудно дышать, веревки сильнее опутывали его с каждой секундой. Я убью вас. — Ты всегда был трусом, Драко — это у вас семейное, — с издевкой сказал Джагсон. — Не успело остыть тело нашего господина, как ты женился на грязнокровке. Как же хваленая малфоевская чистота крови, а? Драко промычал что-то, говорить он не мог, шею его сдавило. — Молчишь, значит, — ухмыльнулся Роули. — Ты можешь трахать свою грязнокровную женушку, насколько хватит твоих силенок. Это не главное. Мы слышали, что Долохов погиб при достаточно загадочных обстоятельствах, — сказал он насмешливо. — И нам в голову пришла шальная мысль: а не замешаны ли здесь наши старые друзья — Малфои? — он явно издевался над ним. — Антонин был нашим своего рода лидером после падения Темного Лорда… — Торфинн, — перебил его Джагсон. — Мы же не хотим поведать мальчишке о наших делах. — Вряд ли, он уйдет отсюда живым, или, по крайней мере, в своем уме, — недобро усмехнувшись, заметил Роули. Джагсон ослабил веревки, и легкие Драко с облегчением приняли глоток воздуха. — Так, о чем я говорил? — спросил блондин. — А, точно. Круцио! Веревки еще сильнее начали врезаться в тело Драко, тупая боль чувствовалась даже через одежду. Покрепче стиснув зубы, он попытался не думать ни о чем. В ушах его звенело, и он почувствовал, как теплая жидкость течет из его ушей, носа, а затем из плотно сжатых губ. Дальним уголком сознания он услышал какой-то шум, превратившийся позднее в грохот. Постепенно интерьер паба размывался, и единственная мысль билась в его голове, перед тем, как он утонул в темноте. Выжить. Кто-то держал его за голову, пытаясь привести в чувство. Драко открыл глаза. Это был Далтус. — Мистер Малфой, вы напугали меня, — при этом он сказал это не со страхом, а скорее — с мрачным удовлетворением. Драко кое-как сел и огляделся. Паб был разрушен: столики превратились в щепки, стулья были все перевернуты, повсюду валялись осколки от бутылок и бокалов. Сам он выглядел не лучше, костюм был запачкан запекшейся кровью, и лиловые синяки теперь «украшали» нещадно болевшее тело. — Где они? — спросил он. — Когда я вернулся, то увидел, как они пытают вас. Я послал парализующее заклятие, но оно отскочило. И затем они сбежали, сэр. Мне показалось, они думали, что я привел подмогу. — Они бывали здесь раньше? — Да, причем довольно часто. — Я не забуду вашу роль в этой… истории, — сказал Драко, исподлобья глядя на Кромджера. — Но я надеюсь, что это не дойдет до чужих ушей. — Конечно, мистер Малфой, — довольно хмыкнул Далтус. Он действовал отнюдь не из-за душевной доброты и ожидал соответствующей благодарности за эту услугу. Кромджер узнал в посетителях Пожирателей Смерти из «Пророка», и был уверен, что они попытаются убить Малфоя-младшего, поэтому ретировался на время. Чтобы вовремя вернуться. Он задался вопросом: что могли дать ему беглые Пожиратели, а что оправданный богатый род Малфоев? Ответ явно был в пользу второго. — Твинки, — прохрипел Драко. Последние силы уже покидали его. Послышался щелчок и через мгновение появился домовик. Он посмотрел на раненого хозяина и с ужасом закрыл руками рот. Далтус с интересом наблюдал за этой картиной. — Да, хозяин Малфой? — пропищал он. — Перенеси меня в поместье, сейчас же, — сказав это, Драко закрыл глаза.

***

Время показывало девять часов вечера. Гермиона сидела в своей комнате, пытаясь вчитываться в текст учебника по истории магии. Вдруг раздался стук в окно. Первой её мыслью было, что пришел ответ от Гарри, но открыв окно, она разочарованно выдохнула. Домашний филин Малфоев. «Мы свяжемся с вами, в случае чего», — вспомнила она слова Люциуса Малфоя. Неужели теперь они собираются дергать меня каждые два дня? Еще одного званого ужина я не выдержу. Филин с нетерпением поглядывал на неё своими огромными жёлтыми глазами. Вздохнув, Гермиона всё-таки освободила лапки птицы от кусочка пергамента. Благодарно ухнув, филин улетел. Она удивилась, что пергамент не был в конверте. Просто записка, сложенная вдвое. «Немедленно трансгрессируйте в мэнор. И без сюрпризов, мисс Грейнджер. Л. Малфой.» Прочитав это маленькое послание, Гермиона раздраженно скомкала пергамент. И без сюрпризов, мисс Грейнджер? Являться по первому зову Малфоев?! Она не подписывалась на такое. Она села обратно на кровать и вернулась к чтению. Строчки прыгали перед глазами, и она никак не могла понять суть прочитанного. Что-то случилось. Нехорошее. Не стал бы писать Малфой-старший, да ещё и записочки. Это точно не было приглашением на чашечку чая. Любопытство и предчувствие чего-то заставили её передумать. Она переоделась в джинсы и футболку и собрала волосы в хвост. Взяла валявшуюся на тумбочке волшебную палочку и решительно направилась к двери. Родителей её не было дома: Грейнджеры уехали на неделю к друзьям во Францию. Гермиона сейчас радовалась этому — ей уже было стыдно врать родителям каждый раз, когда она направлялась в мэнор. Выйдя из дома, она трансгрессировала.

***

Домовой эльф уже ждал Гермиону у ворот. — Что случилось, Твинки? — спросила она вежливо. — Вы сами всё увидите, миссис Малфой, — домовик чуть не трясся. Девушка удивилась, но ничего не сказала, и молча двинулась за ним. — Хозяева на третьем этаже, в комнате молодого хозяина, — проговорил Твинки, когда они зашли в поместье. Встретив недоуменный взгляд Гермионы, он добавил: — Вторая дверь слева, госпожа. Гермиона поднялась на третий этаж и, остановившись перед предполагаемой комнатой Драко, она постучалась. — Войдите, — услышала она голос Нарциссы. Девушка вошла, и ей показалось, будто она очутилась в Хогвартсе. Большая комната была украшена зелёным и серебристым цветами. Цветами Слизерина. На огромной кровати лежал Драко, укрытый одеялом, с закрытыми глазами. Мать сидела рядом и держала его за руку. Люциус стоял за своей женой, рука его покоилась на плече Нарциссы. Только сейчас Гермиона заметила, что Малфой-младший был бледен, как полотно, а на шее и на руках были фиолетовые борозды. — Что произошло? — спросила она, потрясенная увиденным. Чувство ненависти, которую она испытывала к Драко немного потухла. Она даже почувствовала что-то отдаленно похожее на жалость. — Пожиратели Смерти напали на него в Лютном переулке, — не поворачиваясь к ней, пояснила Нарцисса. Она выглядела утомленной. — Кто это был? — спросила Гермиона. — Роули и Джагсон, — ответил Люциус. Гермиона не знала всех Пожирателей по именам, но фамилия второго ей показалось знакомой. Она перебрала в памяти прошлогодние события, и вспомнила, где она столкнулась с этим человеком. Когда троица собиралась ворваться в Гринготтс, и она приняла облик Беллатрисы, лысый волшебник, который встретился им в переулке, заподозрил её… — Почему вы не отправили его в больницу Святого Мунга? — спросила она, кивая в сторону Драко. — Чтобы до него добрались там и закончили начатое? — сказал Малфой-старший. — Видите ли, мисс Грейнджер, я попросил вас прийти не за тем, чтобы вы заваливали нас своими глупыми советами. — И зачем же я понадобилась? — нахмурившись, спросила она. — Я хочу, чтобы вы задействовали свои связи в Ордене для поимки этих Пожирателей, — нехотя, проговорил хозяин поместья. — Расскажете им, где их видели в последний раз. Мы окажем большую услугу мракоборцам, предоставив им эту информацию. — Гордость не позволяет вам самим обратиться за помощью? — спросила она, поджав губы. — Мисс Грейнджер, вы забываетесь, — нарочито спокойно произнес Люциус. Приказной тон Малфоя-старшего ей совсем не понравился, но, в любом случае, она собиралась рассказать членам Ордена. В конце концов, Драко мог быть не последней жертвой. — К тому же, они в курсе, что вы замужем за моим сыном. Они попытаются навредить вам и вашей семье, — истолковав её молчание по-своему, продолжил Люциус. Угроза? — Я прекрасно помню, что я замужем за вашим сыном, — с нажимом произнесла Гермиона. — С тех самых пор меня постоянно преследуют одни проблемы. Лицо Малфоя-старшего скривилось, но он промолчал. — Я могу поговорить с ним? — спросила Грейнджер. — Ордену понадобятся детали их… встречи. И чем быстрее, тем лучше. — Он слаб сейчас, — проговорила Нарцисса. — Вы можете подождать, пока он проснется. Гермиона огляделась, ища подходящее место. Сев в мягкое кресло, которое стояло в углу, она принялась ждать пробуждения Драко. Через некоторое время она задремала, положив голову на подлокотник кресла. Ей снился странный, неприятный сон, из-за чего она вздрагивала время от времени. Она проснулась от дуновения холодного ветра. В комнате было уже темно, и только лунный свет освещал комнату. Нарциссы и Люциуса уже не было. Сколько же я проспала? Малфой-младший всё ещё лежал на кровати. Гермиона подошла ближе и села на место Нарциссы. Лицо Драко было безмятежным, дыхание было размеренным и спокойным. Она только сейчас заметила, что он был без пижамы. Одеяло его сбилось до пояса, и Гермиона могла рассмотреть синяки, которые тянулись от его шеи и спускались к груди. Такие глубокие. Живые. Не понимая, что она делает, Гермиона протянула руку, коснулась теплой кожи и провела кончиками пальцев по его обнаженной груди, повторяя след фиолетовых рубцов на его теле. — Что ты делаешь? — хриплый голос Драко заставил её подскочить на месте и убрать руку. Она тут же залилась румянцем. Благо, что темнота не позволяла этого заметить. — Я… Твои шрамы… — она никак не могла найти объяснение. — С каких пор ты работаешь целительницей, Грейнджер? — насмешливо спросил он, хотя каждое слово давалось ему с трудом. — Я пришла узнать о деталях нападения, — переводя разговор в другое русло, сказала она, постепенно успокаиваясь. — Мне кажется, ты не за этим пришла, Грейнджер. — Мне нужна лишь информация о Пожирателях, и я уйду. — И сколько ты пялилась на меня, пока я спал? — Я? Что? — вопрос застал её врасплох. — Я не пялилась на тебя, Малфой, — отчеканила она. — Тебе понравилось? Не правда ли, шрамы делают людей мужественнее? Если ты не Поттер, конечно, — будто не слыша её возражений, продолжал Драко. — Нет, что ты… Ради Мерлина, прекрати это, Малфой, — вконец запутавшись, сказала она сердито. Драко уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг закашлялся. Каждый выдох и вдох, казалось, раздирали ему легкие в клочья, и грудь жгло, как огнем, что проступали капельки пота. — Что с тобой? — испуганно спросила Гермиона, мгновенно забыв о перепалке. Он молчал, всё ещё задыхаясь. Глаза его закрылись, с лица градом капал пот. Гермиона встала со стула и, склонившись над ним, коснулась обеими руками его лица, пытаясь остановить его метания. В течение нескольких минут Драко постепенно успокаивался, черты лица его разгладились, и дыхание стало размеренным. Он медленно открыл глаза, во взгляде его не было усмешки, презрения или ненависти. Серые глаза просто смотрели на неё. Внимательно. Сосредоточенно. Испытующе. Гермиона хотела уже убрать руки, но он не позволил ей. Притянув её за талию, таким образом, что она вынуждена была лечь с ним, он прижался к её телу. Гермиона дрожала от холода, а он будто горел заживо. Казалось, две крайности слились, уравновешивая друг друга. И это было правильно. Привстав на локтях, он натянул одеяло на них обоих. Они неподвижно лежали, слушая дыхание друг друга. Слова были лишними. Как бы она ни хотела этого признавать, в объятьях Драко Малфоя ей стало тепло и уютно. Все мысли, здравая логика и совесть ушли, предварительно помахав ручками на прощание. Она положила голову на его плечо, и закрыла глаза. — Это ничего не значит, — прошептал Драко куда-то ей в волосы. — Да, — выдохнула она. Всё станет, как прежде. Завтра. Но ничего не имело значения сегодня. В эту ночь. Они были просто Гермионой и Драко. Без всяких предрассудков и предубеждений.