Притворись моей женой, Грейнджер..

Прошло уже больше трех недель, как Гермиона покинула Малфой-мэнор. Всё это время она проводила за чтением учебников, прерываясь только на еду, сон и редкие прогулки по городу. Некогда окруженная друзьями, девушка остро ощущала своё одиночество. Весь её круг общения свелся к обществу родителей, и иногда ей писал Гарри. И вот перед ней лежало очередное письмо от лучшего друга. «Дорогая Гермиона! Ещё несколько таких ответных писем, и я решу, что к тебе наведались дементоры. Я рад, что мы скоро увидимся в Хогвартсе, и я попытаюсь вывести тебя из этой хандры. Мне кажется, что дело здесь не только в Роне, и свою роль сыграл один небезызвестный скользкий тип. В любом случае, он не стоит ни капли твоих переживаний. Что касается меня, то я отлично провожу последние летние деньки перед возвращением в Хогвартс. Вчера мы с Джинни посетили моего крестника Тедди. Этот чудесный карапуз унаследовал лучшие качества Римуса и Тонкс. Он метаморфомаг, как и его мать. За то время, что мы пробыли там, он раз десять поменял свою внешность, в том числе, меняя цвет волос, начиная от зеленых до рыжих. Это было бы очень забавно, если временами не было бы так страшно. В первый раз, когда я увидел его с красными глазами, у меня отвисла челюсть, невольно вспомнился Сам-Знаешь-Кто. От Римуса ему досталась бесконечная невозмутимость: нет малыша более спокойнее, чем Тедди. Я очень рад, что я его крестный, потому что мы очень с ним похожи. Оба остались без родителей в раннем возрасте, но в отличие от меня, которого воспитывали Дурсли, Тедди живет у родной бабушки, которая души не чает во внуке. Андромеда, в течение года потерявшая любимого мужа, единственную дочь, зятя, теперь нашла свой смысл жизни в маленьком Тедди. В Норе тоже всё идет своим чередом. Только Рон в последнее время замкнулся в себе, игнорирует все попытки поговорить. Он даже вызвался помочь Перси в Министерстве, лишь бы я его не доставал. У меня есть смутное подозрение, что он что-то замышляет. Я пригляжу за ним, ты не волнуйся. Гермиона, мы скоро будем все вместе, и всё станет, как прежде… Твой Гарри.» Гермиона дочитала письмо и улыбнулась. Всепонимающий. Лучший. Друг. В отличие от Рона, они с Гарри никогда не ссорились по-настоящему. Всегда вместе. Неразлучное Трио. Вспомнив о бывшем парне, она вздохнула. Если Гарри подозревал друга в каком-то плане, то так оно и было. Почти как ребенок, ранимый и добрый Рон никогда не умел скрывать свои эмоции и мысли. Но ему не хватало наблюдательности, поэтому наверняка он всё представил в своём свете, а это не сулило ничего хорошего. Она ещё раз пробежала глазами письмо. Скользкий тип… Не стоит твоих переживаний… Гермионе вспомнилась последняя встреча с Малфоем-младшим. Как может человек так сильно измениться за одну ночь? Взгляд серых глаз, пропитанный болью, сильные руки, прижимающие её к своей груди, обжигающее дыхание — всё было по-настоящему. Но обидные слова, раз за разом пробивающие насквозь, заставили из сердца исчезнуть жалость. Эти странные отношения с Драко тяготили её, и она дала себе слово, что никогда больше не будет пытаться разглядеть в нем что-то хорошее.

***

Рон уже неделю болтался с Перси в Министерстве, делая вид, что его интересует это занятие. Старший брат думал, что Рон наконец-то заинтересовался карьерой, и страшно радовался, важно объясняя какую ответственность он получает, но в то же время и определенные привилегии. А в семье были рады, что Рон хоть чем-то занялся перед возвращением в Хогвартс: он порядком утомлял их свои недовольным и раздраженным видом. А Гарри считал, что друг просто избегает серьезного разговора с ним. Всё это более чем устраивало Рона. Они и не догадывались, какую цель он преследует. Всё началось с собрания Ордена Феникса, где он увидел, как Гермиона защищает Малфоя, а потом Гарри сказал ему, что она выбрана старостой школы — всё это разбередило старые раны. Он, конечно, не был удивлен её назначению. Это же Грейнджер. Лучшая студентка Хогвартса. Но перспектива жить с ней — отделяемый какими-то ничтожными метрами и не иметь возможности поболтать о пустяках, как раньше, смешить её и слышать задорный смех в ответ, прикоснуться к ней, только потому, что она теперь являлась женой ненавистного Малфоя — его совсем не радовала. Рон целыми днями изводил себя, прокручивая ситуацию с Гермионой, и, наконец, пришел к выводу, что здесь что-то не стыкуется. Она присматривает за мэнором… Затем бросает меня, придумав нелепое объяснение… А потом… Отказывается свидетельствовать против этого слизняка… Её мужа. В голове его что-то щелкнуло. Он торопливо подошел к и открыл первый ящик, на самом низу которой находилась вырезка из газеты, скрытая под кучей барахла. Рон достал её и пробежал глазами статью. Удивительно то, что свадьба их отгремела за день до начала слушания против Пожирателей смерти… Он невидимыми глазами уставился на газету. Вот оно. Свадьба — это договор. Сговор. Что она получила взамен на молчание? Галлеоны? Известность? Или предложение чистокровного тщеславного Малфоя уже было достаточной разменной монетой? Неужели Гермиона при внешнем хладнокровии на оскорбления белобрысого хорька скрывала обиду, а втайне лелеяла надежду получить фамилию старинного чистокровного рода? Чтобы вырасти в глазах магического мира? Или своего собственного? Если кто-нибудь сказал такое месяц назад, он бы рассмеялся этому чокнутому в лицо и покрутил у виска. Но сейчас он был ослеплен, и эти бесконечные предположения медленно отравляли его сознание, убивая в его сердце привязанность, нежность и теплоту к девушке, которую он некогда любил. Тогда и пришла к нему мысль всё узнать, проверить, убедиться в своей правоте. Заставив её сказать правду. Решение пришло за долю секунды. Сыворотка правды. Как известно, Веритасерум готовился в течение месяца. При условии правильного исполнения. Он не был талантливым зельеваром, и, конечно, не хотел долго ждать. Рон отчаянно вспоминал, где он сталкивался с этим зельем совсем недавно. Суд. Сыворотку правды должен выпить каждый обвиняемый. Министерство Магии. Попасть туда было сущим пустяком, всё-таки его отец и брат теперь занимали не последнее место при Кингсли. Но найти необходимое зелье оказалось сложнее. Перси рассказывал историю министерства и каждого отдела в частности. Это была своего рода экскурсия: они катались с этажа на этаж, осматривая бесконечные коридоры и, вероятно, мешая людям работать. — Перси, — перебил он разглагольствующего старшего брата. — Я заинтересовался магическим правопорядком и всеми этими штуками, — встретив недоуменный взгляд брата, он поправился: —То есть, процессами. — Рон, ты явно идешь по моим стопам, — Перси просиял. — Я как раз работаю в этом отделе. Ты же помнишь, что именно я был секретарем на самом важном суде последнего десятилетия, — поправив роговые очки, важно закончил он. — Да, — чуть не закатил глаза Рон. — Я бы захотел побольше узнать об этом. — Ну, для начала нужно знать о членах Визенгамота. Их обычно около пятидесяти, и все они работают в министерстве, причем занимают высокие посты. В своё время членом судейского состава являлся Генри Поттер, прадед Гарри, но, к сожалению, его исключили из него, потому что он публично обвинил тогдашнего министра Арчера Эвермонда, который запрещал магическому сообществу помогать маглам в Первой магической войне. Это также способствовало исключению фамилии «Поттер» из «Священных двадцати восьми» … — Это, конечно, очень занимательно, — не дал договорить брату Рон. — Но я хотел бы узнать о судопроизводстве, — делая вид, что задумался, сказал он и добавил: — Например, кто ответственен за сыворотку правды и где она берется? — Использование Веритасерума запрещено обычным волшебникам, — нахмурившись, сказал Перси. — Только опытные волшебники и колдуньи, занимающиеся высокие посты имеют такое право. Как в своё время Дамблдор и Амбридж. Но готовить зелье разрешается всем, если только оно не будет использовано в личных целях, а, допустим, для интереса или набирания опыта. Обычно трёх капель хватает для получения желаемого эффекта. — И никто не может противостоять сыворотке? — Нет, — покачал головой Перси. — Зельевары готовят Веритасерум на уровне ниже, чем суд. И оно охраняется не хуже Отдела Тайн. — Так, в министерстве есть ещё этажи, кроме этих десяти? — удивился Рон. — Конечно, но это секретная информация. И я сказал тебе это в ознакомительных целях, — серьезно сказал Перси. Рон кивнул. Будет труднее, чем казалось на первый взгляд.

***

Драко в задумчивости наблюдал за догорающим в камине клочком бумаги. Вместе с этим ничтожным кусочком пергамента с примитивным почерком росла в нём волна гнева. Прячешься за юбкой министра, Драко? Скоро твоё никчемное существование придет к концу… Начнем, пожалуй, с твоей грязнокровной женушки… А затем дойдет очередь и до Люциуса с Нарциссой… Пожиратели пронюхали о том, что Орден был уведомлен насчет нападения на Малфоя-младшего, и незамедлительно решили это сообщить. Они, вероятно, были уверены, что Драко без ума от Грейнджер и кинется её защищать. Он даже не будет предупреждать её о возможной опасности. Опять придумает в своей заумной голове невесть что. Нет, он будет наблюдать за ней. Не потому, что ему есть дело до неё, а потому что никто не смеет трогать то, что принадлежит Малфою. А Грейнджер с некоторых пор имеет отношение к нему. — Твинки, — эльф появился через мгновение и поклонился, ожидая указаний: — Найди Грейнджер и присматривай за ней в течение недели. Если произойдет что-то подозрительное, ты сразу сообщишь мне. Ты меня понял? Встретив недоуменный взгляд эльфа, Драко закатил глаза. — Миссис Малфой, Твинки.