Подкидыш

+++       Его день не задается с самого утра. Он просыпается позже, чем нужно, и в школу выбегает, чуть ли не одновременно натягивая на себя одежду. Позавтракать не успевает, но похоже Фригге удаётся впихнуть ему в тяжелый рюкзак два яблока, пока он её обнимает на прощание. Удивительно, как она не замечает, что внутри нет школьных принадлежностей.       Кивок Одину становится его официальным прощанием/прощением, так сказать. Он вылетает за дверь и даже не успевает осознать полностью, что больше сюда не вернётся.       Всё происходит так сумбурно.       К школе он бежит. До звонка остаётся три минуты, но он надеется, что всё-таки успеет просмотреть файлы, которые принесёт Тони, отдать их назад и так и не побывать на уроках. Это будет куда лучше, чем уходить из школы, уже отсидев на одном-двух.       Как-никак пропустить целый день не так подозрительно, как прогулять половину. Тем более, на целый час больше времени, чтобы уехать, как можно дальше.       Только всё идёт совершенно не так, как он задумал.       Локи подбегает к нервничающему другу, стоящему на крыльце школы, как раз в тот момент, когда раздаётся трель звонка.       — Я… Опоздал… Я… — он упирается рукой в колено, пытается отдышаться, другую вскидывает вперёд, тут же хватается за предмет, который ему впихивают.       — Держи. Отдашь на следующей, мне бежать надо, а то историк меня на моих же кишках подвесит, если зайду в кабинет позже него, — Старк удостоверяется, что Локи держит папку, и тут же, развернувшись, срывается с места.       — Блять, — отдышавшись, он медленно выпрямляется и заходит в школу, еле вспоминает какой ему нужен кабинет, понимает, что вообще не взял никакую канцелярию. — Чёртово утро.       Желания идти на уроки нет. Совсем. Но он не может просто прочесть папку, а затем оставить…где-нибудь, где её может найти кто угодно. Он не хочет подставлять Старка.       Кое-как добравшись до кабинета, негромко стучит, заглядывает. Учительница косится недовольно, поджимает губы. Извинившись, он быстро пробирается на своё место. Никто из одноклассников не обращает на него внимание.       Заметив Сэма и Пеппер, он уже хочет им кивнуть, как-то поздороваться, но они демонстративно отворачиваются. Локи хмыкает, пожимает плечами, пихая рюкзак под стол.       Видимо, все уже оповещены о том, что он накричал на Наташу и что он сваливает. Что же, так даже лучше.       Благодаря тому, что он сидит в одном из углов, учительнице почти не видно поверхность его парты. Также ей не видно и того, что там пусто. Точнее, почти пусто. На ней нет ничего, кроме коричневой нетолстой папки.       Протерев глаза, он аккуратно открывает её. Немного сонно, дезориентировано, пытается вчитываться.       Пьетро Максимофф. Шестнадцать лет. Оба родителя есть. В этой школе с шестого класса. Никаких особых достижений не замечено. Оценки средние, спортивных успехов особых тоже нет.       Локи хмурится. Чешет бровь.       Вдруг резко появляется ощущение чего-то близкого, почти что родного. Начинает усиливаться, зудеть под кожей.       Фыркнув, он переворачивает страницу.       Смотрит пометки о том, что парня приглашали в лёгкую атлетику, но он отказался. Некоторые учителя жаловались, что слишком быстро справляется с различными тестами. При этом не всегда удачно.       Также были заметки о росте, весе, различных заболеваниях и медосмотрах. Сжав челюсти, он быстро листает до самого конца.       Перед глазами начинает немного расплываться от напряжения. Есть что-то… Что-то…       Почти на поверхности. Почти что прямо перед ним. Но будто под тонкой корочкой непробиваемого льда.       В самом конце папки он находит вложенный небольшой листочек. Он полностью исписан.       «Я попробовал найти другую информацию, но её немного. Чтобы залезть в закрытые базы данных, нужно было бы их взламывать, но на это мы не договаривались. Однако, если понадобится, я мог бы… А пока, могу лишь сказать, что у него русские корни. Оба родителя: отец был из России, а мать — наша. Оба живут на территории страны больше двадцати лет. Ещё, в некоторых источниках, были упоминания о какой-то сестре, но, в других, их наоборот не было. Также она, вроде как, его близнец, но я не знаю точно. Вся информация слишком смутная и неясная. Думаю, всё-таки нужно будет взломать пару сайтов, чтобы изучить всё подробнее. Если захочешь. Твоя звезда»       Закатив глаза от увиденной подписи, мальчишка вздохнул. Сестра вроде есть, вроде нет. Ещё и один из родителей русский.       И что?.. Это же ему совершенно ничего не даёт, да и…       Резко дёрнувшись, он подхватил рюкзак, захлопнул папку и вскочил.       — Извините, пожалуйста, можно выйти, мне плохо?!.. — прервав преподавателя на середине слова, он дождался ошарашенного такой дерзостью кивка и тут же рванул из класса. — Спасибо.       Не замечая, как на него пялятся ученики, как Сэм хмурится, а Пеппер не может справиться с возмущённым шоком, Локи выскакивает из класса. Как только дверь за его спиной захлопывается, он выхватывает из папки исписанный листок и быстро перечитывает.       Россия. Русские корни. Это же гениально!       В прошлом году, когда у него был доступ к любой литературе, какую он только мог найти, он больше всего любил зачитываться мифами, легендами и сказаниями различных народов и стран мира. Там были и скандинавы, и греки, и японцы… Он погружался в чужую культуру, как водолаз, что не может жить без воды.       « — Я — волшебная палочка… Петрушка, Петрушка, у меня есть магия для тебя…»       Он буквально захлёбывался теми историями.       « — Петрушка, Петрушка, найди меня… Забери меня…»       И там естественно были древнеславянские и русские народные сказки. Они всегда были пронизаны огромной любовью к природе. Русский народ также нередко приписывал ей магические свойства, наделял её различными хранителями, будь то леший, водяной или кикимора.       « — Кто такой Петрушка?..»       И одним из самых, наверное, известных персонажей издавна оставался Петрушка. Он был этаким вечным шутом при царском дворе, а много позже стал для народа обязательным персонажем кочевых ярмарочных театров. Сколько же историй с ним было связано.       « — Мой братик, Петрушка… Он зеркальце. Он должен найти меня. Я ведь его волшебная палочка*.»       Локи скомкал лист в ладони и выкинул в ближайшую мусорку. Оглянулся, пытаясь вспомнить, где может находиться Пьетро.       « — Петрушка, Петрушка, когда же ты найдешь меня… Я хочу показать тебе магию.»       Его девочка, его маленькая «волшебная палочка»… Если это правда, то, похоже, всё наладится… Если…       « — Я не смогу, Локи… Они убьют меня… Я не смогу…»       Он чертыхнулся и рванул к кабинету биологии. Кажется, Наташа упоминала, что у неё по понедельникам с Пьетро общий урок. На который он вечно опаздывает.       « — Я… Я могу пойти вместо тебя… Я буду драться вместо тебя, хорошо?.. Всё будет в порядке…»       Завернув за очередной угол, он поправил тяжёлый рюкзак, крепче перехватил папку. В конце коридора как раз закрывалась дверь нужного кабинета. Похоже парень опоздал и сегодня.       «— Петрушка, Петрушка, когда же ты заберёшь меня…»       Локи прибавил шагу. Как только поравнялся с кабинетом, тут же дёрнул дверь на себя и… Увидел перед собой спину Пьетро.       « — Петрушка, Петрушка, я забываю тебя… Найди же меня…»       — Я честно больше не буду опазд…       — Извините. Я прошу прощения, — он высунулся из-за плеча парня, привлекая к себе внимание, по взгляду преподавателя было видно, что добром его задумка не кончится. — Этому парню плохо! Видите, он жутко слаб и бледен! Я хотел бы проводить его в медпункт! — виновато улыбнувшись, Локи поджал губы и тут же рванул Пьетро за дверь, захлопнув её за ними, он успел заметить возмущённое побагровевшее лицо учителя.       Возможно, потом у него будут проблемы. Скорее, у них обоих.       — Ты что делаешь?! — Пьетро резко обернулся, вырвался, на его лице было непонимание и пренебрежение, злость.       — Привет, я Локи, — мальчишка быстро оттащил его до конца коридора, к лестнице, встал напротив, заглядывая в глаза. — У тебя была сестра?       — Что?! Какая к чёрту сестра, ты охренел, что ли? — парень вскинулся, развернув их, припёр Локи к стенке с такой силой, что тот ойкнул и выронил папку, Пьетро схватил его за грудки. — Ты что под кайфом, что ли?       — Мне нужно знать… У тебя есть сестра? Сестра-близнец?! Ну же… — он схватился за чужие плечи, сжал челюсти, тоже начиная раздражаться.       — Да, пошел ты! — Пьетро уже занёс руку для удара, чтобы отделаться от этого придурка и вернуться в кабинет, но Локи успел раньше.       — Петрушка, Петрушка, я хочу показать тебе магию…       Он спокойно уставился в неверяще распахнувшиеся глаза, замер. Чужая рука всё ещё была занесена в воздухе. Секунда и его отпустили. Парень сделал несколько шагов назад.       — Что? Что ты?.. Это какой-то розыгрыш, да?.. Откуда ты… — он ошарашенно начал качать головой, провёл рукой по волосам, попятился. Дойдя до противоположной стены и упёршись на неё, остановился.       — Немыслимо, — Локи усмехнулся и вздрогнул, откидывая голову на стену. Рюкзак неприятно упирался в спину, а ещё ему нужно было поднять папку. Кажется, он случайно чутка её помял. — Так у тебя сестра-то есть?..       — Да, но откуда ты… — Пьетро смотрел на него во все глаза, оглядывал с макушки до пяток.       — Долгая история. Пошли на воздух. Нас всё равно, вроде как, уже и не ждут в классах… — он кивнул в сторону запасного выхода, уходящего под лестницу, и нагнулся, поднимая папку. Быстро отряхнул её, поправив рюкзак, снова взглянул на всё ещё стоящего на месте парня. Мотнул головой в сторону выхода. — Пойдём, пока нас кто-нибудь не заметил здесь.       Пьетро кивнул. Нахмурился.       Быстро спустившись под лестницу, они открыли дверь запасного выхода и вышли во внутренний двор. Пьетро шёл медленно, но чуть ли не шаг в шаг за мальчишкой. Локи нервничал. Он должен был рассказать: откуда знает о сестре, но нельзя было нарушать наказ Тора.       Он не мог сказать, что приёмный. Ведь для Одинсона это было вроде как важно и…       Хотя какая теперь уже разница?.. Он сваливает.       Ведь так?..       Дойдя до обеденной уличной зоны, они устроились за одним из столиков, что были вынесены на улицу по причине хорошей погоды. Сели друг напротив друга. Уставились.       — Таак… Откуда ты знаешь мою сестру?.. — Пьетро сложил руки на груди, поджал губы.       Похоже, первый шок и удивление прошли, и теперь он смотрел на это больше как скептик, чем как человек, который до сих пор верит в возможность найти давно утерянную близняшку.       — Я… Я должен тебя попросить никому не рассказывать об этом, ладно?.. Просто некоторая информация, что я расскажу, очень важна для одного моего… друга… — мальчишка вытащил из кармана телефон, чтобы изредка поглядывать на время — до звонка ему было бы желательно убраться с территории школы — и положил его рядом с папкой.       — Я умею хранить тайны, — он несколько раздражённо кивнул. И чуть неприятно, двойственно вздохнул, ожидая, когда же ему уже поведают эту супер-трагичную историю.       — У тебя такое лицо, будто ты ожидаешь подвоха или думаешь, что я чего-то потребую за эту тайну, — Локи прищурился, попытался найти в чужой гримасе хоть толику участия.       — Просто, знаешь, пару лет назад несколько мудаков уже пошутили на эту же тему, и сейчас это не модно, так что, если ты один из таких… — Пьетро потянулся к рюкзаку, вдруг начал подниматься.       — Я был с твоей сестрой вместе в детдоме, — он выпалил это за секунду, боясь, что если парень сейчас поднимется окончательно, то ему не хватит духу его остановить. Всё было так волнительно. — Кто-то правда пошутил над тобой насчёт твоей сестры?..       — Ага. Сказали сначала, что знали её, недавно даже видели, а я повёлся… В итоге меня привели в стриптиз-клуб, где какая-то девушка попыталась на меня наброситься, — парень опустился на место, поставил локти на стол. — Ты детдомовский?       — Да. Только, пожалуйста, никому об этом не говори, ладно?.. Кое-кто…       — Тор?.. Он боится выглядеть глупо, да?.. — Пьетро понимающе кивнул, пожал плечами. — Я не трепло. Рассказывай, что знаешь, возможно, это поможет найти Ванду.       — Ванду?.. Так вот как её зовут… — Локи усмехнулся качая головой. Под настороженным взглядом новоприобретённого знакомого, объяснил: — Она называла себя волшебной палочкой… Ну, Ванда — волшебная палочка*…       — Немного странно, я никогда не давал ей такой клички.       — Когда её привезли, прошёл слушок, что у неё замечено некоторое отставание в… развитии. Даже нет, не так… — он вскинул руки, заметив неверие на лице парня, и попытался его успокоить. — Возможно, некоторая заторможенность… И, если ты говоришь, что её звали Ванда, то, значит, каждый раз, когда она говорила «волшебная палочка», то просто пыталась сказать своё имя. А что произошло?.. Почему её отправили в детдом?..       — Я не знаю… Последний раз, когда мы виделись, нам было по шесть. Это было на Дне Независимости, — Пьетро провёл рукой по волосам, вздохнул. — Там была очень большая толпа, и я должен был держать её руку, ни при каких обстоятельствах не отпускать её. Одну мою руку держал папа, а другую она, и… я не знаю, — Локи печально поджал губы, кивнул, понимая, что произошло: сотни детей терялись ежегодно на таких вот масштабных праздниках, не всех удавалось найти. — Когда я понял, что её нет рядом, было уже поздно. Мы искали её несколько лет, но так и не добились успеха… Я будто потерял половину себя.       — Я… Сожалею. В этом нет твоей вины, знаешь. Это могло произойти с кем угодно и… — мальчишка пожал плечами, зажал ладони между бедрами, нарочно не смотря на вдруг немного расклеившегося, погрустневшего Пьетро.       — Не надо. Я так часто слышал это, что… — парень сжал челюсти, вздохнул. — Так можешь рассказать мне что-нибудь…       — Да. Конечно… — Локи кивнул, улыбнулся.       — Что помогло бы её найти…       — Её найти… Точно! — он дёрнулся, вскинулся, подхватывая мобильник и тут же начиная искать нужный номер, Пьетро вопросительно мотнул головой, но мальчишка жестом попросил подождать, чтобы отвлечь, подвинул ему папку с его личным делом. — Алло, Брюс… Нужна ваша помощь.       — Что?.. Локи ты разве не должен быть в школе?.. — голос мужчины был сонным, чуть хриплым.       — Да. Я в школе. Я… — он прикрыл трубку рукой, кивнул Пьетро. — Ты сегодня свободен после школы? — получив кивок в ответ, продолжил разговор: — Сегодня. В пол четвёртого. Встретимся в «Сове». Мне нужна ваша помощь.       — Стоп, что?.. Подожди, почему ты…       Локи скинул вызов, будучи уверенным, что куратор запомнил время и место, и, предвкушающе усмехаясь, отложил телефон.       — Кто это был? — парень прищурившись, внимательно осмотрел мальчишку.       Насторожился. Лежащая перед ним папка уже была закрыта, и почему-то он не был очень уж сильно удивлён тому, что она оказалась у Локи. Видимо, тоже был наслышан о нём, о его дружбе со Старком.       Бывшей дружбе.       — Мой куратор. У него точно должен быть доступ к нужным нам документам. Мы должны найти твою сестру, Пьетро. И мы найдём её… — он гордо выпрямился, глубоко вдохнул. — Так… С чего бы начать?..       Мысли о том, что сегодня он должен уехать, исчезли. Вместо них появилась надежда воссоединиться с одним из его самых близких людей.       С его единственным более-менее близким человеком. +++       Звонок прозвенел слишком неожиданно и немного перепугал их обоих. Решив, что встретятся на обеде, они разошлись в разные стороны в поисках учителей, перед которыми нужно было извиниться за пропущенные уроки.       Локи также нужно было отдать папку Тони, чтобы тот вернул её в директорский архив. Поправив рюкзак на плече, он начал обходить школу в поисках Старка.       Хоть и прошёл целый час, он не успел рассказать мальчику-близняшке слишком многое. Приходилось подбирать слова очень аккуратно.       Во избежание стрессов, истерик и нервозности, Пьетро не нужно было знать, что его сестра убивала детей, что у неё есть несколько шрамов после «Игр» и что она великолепно владеет гипнозом.       Да. Ей было шесть, она была немного заторможенной, но всё-таки не страдала слабоумием.       Да. Первые несколько раз он выходил в «клетку» вместо неё, но это не значит, что такое происходило постоянно.       Да. В один из таких разов он чуть не погиб, но ни разу в своей жизни даже не думал о том, что в этом есть толика её вины. И это уже давно не имело значения. По крайней мере для него точно.       А вот для Пьетро такая информация могла стать очень…волнующей. Поэтому в его версии детский дом был чудесным, все дети и взрослые были добрыми и милыми, а Локи просто напросто был влюблен в Ванду. Поэтому и сдружился с ней.       В версии Пьетро не было домогательств мальчишек постарше к его сестре и его собственных сбитых костяшек, которые потом вечерами Ванда промывала в женском туалете. В версии Пьетро не было его собственной нежной привязанности к милой, странной девочке, — которая постоянно держала в руках небольшой кулон в виде плоского металлического кружочка и небольшого красноватого камешка на нём, — и их тренировок, когда он учил её драться.       В версии Пьетро не было Ванды, которая тренировала на нем, Локи, гипноз — потому что его разъярённый отец всё ещё преследовал его во снах — и того момента, когда жизнь жёстко развела их в разные стороны.       Версия Пьетро, если честно, и самому мальчишке нравилась намного больше.       Дёрнув головой, он вытянул из заднего кармана вибрирующий телефон и ответил на звонок. Заметил маячащую впереди рыжую голову Наташи.        — Снова здравствуй, Локи. Ты звонил мне посреди урока, у тебя что-то срочное? — теперь Брюс слышался более собранным, серьёзным.       — Нет, нет. Там просто такая сумбурная ситуация… — он подлетел к Тони, стоящему рядом с ребятами, и, всунув ему в руки папку, губами прошептал: «спасибо».       — Ты снова попал в зависимость? Ты можешь сказать мне, это не страшно. Ты снова употребил что-то?..       — Что? — он уже отошёл на пару шагов от своей компании, но вдруг замер, конечно же, тут же догадался, о чём идёт речь, но чувство шока и оскорблённости заставили его остановиться посреди коридора. — О чём вы…       — Ты снова попробовал наркотики? Локи, в этом нет ничего страшного… Просто скажи мне, и я попробую… — голос куратора был таким раздражающе участливым, что его потянуло блевать.       — Я вам тут не слабый наркоман, блять! — Локи буквально выкрикнул это в трубку, а затем сбросил вызов, зло поднял голову от экрана и тут же заметил, что все, кто были вокруг в коридоре, пялятся на него. — Что-то не так?! Какие-то претензии?..       Секунда и половину учеников буквально сдуло, а другая половина предусмотрительно отвернулась. Только его уже, похоже, бывшие друзья всё ещё ошарашенно смотрели.       Недовольно скривившись, он подтянул рюкзак и пошёл дальше по своим делам. Нужно было успеть на историю, иначе… Его шея. Его кишки.       Никто в этой школе не любил историка. +++       Вздохнув, он плюхнулся за небольшой столик в самом углу столовой и кивнул Пьетро.       — Похоже, теперь вся школа думает, что я наркоман, — отодвинув поднос, он поставил локти на стол, опёрся головой на ладони и прикрыл глаза.       — А ты наркоман?.. — парень с интересом взглянул на пытающегося расслабиться мальчишку, засунул в рот вилку с пюре.       — Нет. Но был… Но сейчас нет, — он вздохнул, проверил телефон на наличие сообщений.       Сейчас их не было, но скоро должны были появиться, потому что он только вернулся из кабинета директора, куда его вызвали из-за выкрикнутой в коридоре фразы. В этой школе крыс, похоже, было больше, чем на свалках в округе Нью-Йорка. И он не то чтобы нахамил мистеру Старку, но сказал, что всё, что нужно, он может узнать по этому номеру, а затем написал координаты Брюса Беннера и…без разрешения вышел из кабинета.       — Тогда какая разница?.. Про меня вон говорят, что я насилую маленьких девочек и ем старушек, разогретых в микроволновке, — Пьетро пожал плечами, на удивленный взгляд вскинувшегося Локи и указал на него вилкой. — Я не слишком общительный, вот люди и судачат. У тебя хотя бы друзья есть. Кстати, почему с ними не сел?.. Я не то чтобы недоволен, но просто…       — Они уже не мои друзья. Я… — мальчишка замер, потёр лицо и подвинул поднос, беря с него пакетик с соком. — Это долгая история.       — Мы вроде не торопимся.       — Я не знаю, можно ли тебе доверять. Я не хотел бы, чтобы потом у То… меня были проблемы, — Локи качнул головой, пожал плечами.       — Ты, вроде как, был другом моей сестры. Я думаю, что могу доверять ей в выборе друзей. Тем более, что мне даже некому рассказать сплетни, — он усмехнулся, уткнулся в свой поднос.       — Боже… Ладно. Будем считать, что мы подружились, но знай, если подставишь меня, то… — он привлёк внимание Пьетро и указал на столик, за которым сидела Сиф. — Это сделал я. И тебе ответить тоже смогу.       — Ты… Так это ты? — парень открыл рот от удивления, быстро переводя взгляд с короткой стрижки девушки на Локи, провёл рукой по волосам, усмехнулся. — Боже, офигеть! Опасный, блин…       — Тебе она тоже была не по вкусу, да? — он ухмыльнулся, попивая сок и смотря на взбудораженного Пьетро, когда тот снова улыбается, Локи кажется, что на долю секунды он видит смеющуюся Ванду.       — Да. Есть одна знакомая, Дарси… Сиф ее терпеть не может. Но при этом она, Дарси, вроде как, подруга Джейн или была ей… И они обе, Сиф и Джейн, так её гнобят. Ни за что. Просто… по приколу, не знаю… — он последний раз косится на Сиф и смотрит на Локи, дёргает плечом. — И это совсем не круто.       — Так у тебя всё-таки есть друзья?..       — Нет, мы с Дарси просто иногда вместе берёмся делать доклады по химии… Она милая и не выпытывает, что не надо, — Пьетро самую малость прячет взгляд, Локи усмехается, принимается за еду. — Так расскажешь, что между вами произошло?..       — Ну… — «Говорить или нет?.. Говорить или нет?.. Он же всё равно свалит сегодня, так в чём дело? Он же свалит…» — Дело в том, что я собирался уехать сегодня, а они пытались меня отговорить… И мы немного повздорили.       — Уехать куда? — Пьетро непонимающе наклонил голову вбок, присмотрелся к чуть напрягшемуся Локи.       — Ну… Просто уехать… Сбежать, блин, — мальчишка недовольно дёрнулся, нахмурился. Никогда ещё он не раскрывался стольким многим людям за такой маленький срок… Никогда ещё. — Так же, как делал и с предыдущими своими «семьями»…       — Да уж… Я тебя понимаю. Иногда так хочется туда, где родители не будут ежесекундно одаривать тебя жалостливыми взглядами… Так хочется… — он взял в руку коробочку молочного коктейля, покрутил её в пальцах, вздохнул, отдирая трубочку.       — Сбежать, — Локи кивнул, грустно поджал губы, глянул на Пьетро, который уже открыл свой коктейль и, протянув вперёд, поднял чуть вверх.       — За знакомство…       — И за не исполняемые желания… — мальчишка хмыкнул, чокнулся и отвернулся, отпивая, вздохнул, поймав печальный взгляд Наташи. +++       Оставшиеся несколько уроков проходят в нервозности. Он сидит над частично исписанным листком и ручкой, которыми с ним поделился Пьетро, и выбивает пальцами на бедре рваный ритм.       Расставление приоритетов не то чтобы когда-нибудь было его проблемой, но сейчас это чуть ли не вопрос жизни и смерти.       Он должен уехать. Ему нужно уехать.       Потому что вечером вернётся Тор и вряд ли будет рад его видеть. Потому что ему как бы уже и незачем здесь оставаться. Потому что деньги есть, план, документы и собранные вещи тоже. Потому что… Хей, он же уже всё решил! Ещё когда был далеко и задолго отсюда, наметил небольшой план действий! Решил как, куда и через сколько сбежит, ещё до того, как шасси коснулись посадочной полосы!       Но пальцы барабанят по ноге, зубы больно жуют нижнюю губу, а буквы перед глазами разбегаются.       Он не может уехать. Не может позволить себе уехать.       Потому что Пьетро теперь надеется на него — даже если не верит ему, то верит в него. Потому что Брюс ещё даже не согласился помочь, а если он свалит, то и подавно ничего делать не будет. Потому что он хочет помочь, а затем дождаться.       Потому что хочет увидеть Ванду.       Хочет увидеть, познакомиться заново, можно сказать, и подружиться. Знает, что как только увидит её, почувствует дом.       Они действительно многое прошли вместе.       Может, нужно, должен, хочет… Он чувствует, как эти дурацкие глаголы раздирают его, но он также знает, что дело вовсе не в частях речи.       Он просто… Решает плыть по течению, пока что.       Уроки кончаются. Они с Пьетро встречаются на крыльце, заводят пустой разговор ни о чём и идут в сторону кафешки. Отойдя на уже довольно большое расстояние, слышат окрик.       Локи каменеет, но идёт дальше. Пьетро оборачивается.       — Там тебя кличут… — он несильно пихает мальчишку в плечо, обращая его внимание, но тот лишь качает головой.       — Тебе показалось. Так что там с литературой?.. — Локи поджимает губы, немного щурится на тёплом сентябрьском солнце.       Он ещё не знает уедет или нет. Так зачем давать себе и другим надежду?..       Это жестоко. По отношению ко всем. Он знает.       Зайдя в «Сову», они усаживаются за столик у окна. Сигюн тут же приносит им меню, а через пару минут два сока.       — За счёт заведения, — она подмигивает Локи, усмехается.       — Она же не подумала… — Пьетро возмущёно смотрит в спину Сигюн, переводит глаза на Локи.       — Похоже на то, — он усмехается, отпивая сок. — Но не обращай на неё внимания. Она не из болтливых…       — Но я не гей!.. — парень смешно вскидывается, качает головой. Локи чуть давится соком, а затем негромко смеётся. — Что?       — Ничего… Просто, — он вытирает салфеткой забрызганный участок стола, всё ещё сдерживает улыбку. — Ничего…       Когда через пару минут к ним подходит Брюс и тоже усаживается, Локи знакомит его с Пьетро. Они кивают друг другу.       — Так, ты новый друг Локи?.. Это очень интересно, — мужчина мягко улыбается, затем переводит взгляд на мальчишку. — У тебя было ко мне какое-то дело, ведь так?       — Да. Вы же читали моё личное дело, так?.. — дождавшись кивка, продолжает: — Суть в том, что вместе со мной в первом детском доме находилась сестра-близнец Пьетро, и я подумал, что вы могли бы попытаться найти её.       — Это… неожиданно, — Брюс вскидывает брови, удивлённо подбирается. — Что требуется от меня?       — Было бы неплохо достать личные дела детей, которых спасли оттуда вместе со мной… — Локи начинает судорожно соображать, что им может понадобиться, как вдруг Пьетро его прерывает.       — Спасли?.. В смысле «спасли вместе с тобой»? — парень судорожно сжимает в руке свой стакан, пристально смотрит на мальчишку.       — Ты ему не сказал? — Брюс переводит взгляд с Локи на Пьетро и назад, взволнованно наклоняет голову набок.       — Я старался не упоминать некоторые… плохие моменты, — он закусывает губу, цокает, вздыхает. — Понимаешь, дело в том, что… Директор того детдома оказался… Большинство денег, что государство передавало для детей, он забирал себе. В этом также участвовали и многие преподаватели. И…       — Дети находились в не самых лучших условиях?.. — парень откидывается на спинку диванчика, переплетает руки на груди, играет желваками, сжимая челюсти.       — В каком-то смысле, да… — Локи вздыхает, отворачивается к мужчине, уходя от разозлённого взгляда Пьетро. — Так… Понимаете, основная проблема будет заключаться в том, что в документах не будет её имени. Её звали Ванда Максимофф, но никто этого не знал и, поэтому…       — А имя, которым её там назвали?.. — Брюс кивает, достаёт телефон, записывая некоторую информацию в заметки.       — Я… — «долбанутая», «пришибленная», «заторможенная» и «придурошная» — он помнит все её клички, что дали ей как дети, так и преподаватели, но вот имя… — Я не помню, простите.       — Ладно. Ещё что-нибудь важное?.. — мужчина смотрит на Локи, тот качает головой, жмёт плечами.       — Если что-нибудь вспомню, позвоню, но пока что ничего.       — Хорошо. Пьетро, мне понадобится какая-нибудь фотография твоей сестры. Желательно самая последняя, но чёткая. Сможешь найти? — Брюс смотрит на парня, тот вздыхает, кивает, чуть расслабляясь.       — Да, конечно. Я посмотрю сегодня.       — И продиктуй мне свой номер телефона, я думаю, что в ближайшее время нам нужно будет держать связь… — мужчина быстро записывает диктуемый телефонный номер, кивает. — И ещё кое-что. Я прошу тебя пока что не говорить родителям, потому что ты же понимаешь… Ситуация может обернуться очень… неожиданно.       Пьетро каменеет. Сглатывает, переводит напуганный взгляд на Локи. Тот участливо поджимает губы.       — Хо-хорошо.       — Отлично. Я начну искать информацию только с завтрашнего дня, сегодня съезжу, попрошу ордер для доступа к архиву, — он тяжело вздыхает, прячет телефон в карман пиджака, смотрит на Пьетро, что нервно держит стакан и медленно отпивает сок. — Мы найдем её, парень. Не волнуйся, — поворачивается к Локи. — Проводишь меня?..       — Да, конечно, — мальчишка поднимается, кидает другу: — Две минуты и я вернусь…       Пьетро кивает. Отворачивается к окну.       Брюс вместе с Локи выходят из кафешки, медленно пересекают парковку.       — Вы так легко согласились…       — Я твой куратор. Твои проблемы — мои проблемы тоже, — он снимает машину с сигнализации, когда они подходят к ней, поворачивается к мальчишке. — Ты же понимаешь, что, если мы её не найдем или… найдём, но не такой, какой она должна быть, то…       — Успокаивать мне придётся его. Да. Я знаю, — Локи кивает, поджимает губы.       — Я удивлён, что ты взялся за это дело. Не знаю, где ты достал информацию об этом парне и как вспомнил его, провёл параллели, но… Раньше за тобой не замечалось такого дружелюбия, — Брюс по-доброму усмехается, смотря на притихшего мальчишку. — Это прогресс. Надеюсь, ты будешь продолжать в том же духе…       — Я, кстати, хотел кое-что уточнить, по этому поводу, — он немного напрягается, но всё-таки продолжает: — Вы дали мне такую свободу действий. Это немного…       — Удивляет?.. Да, я знаю, — мужчина кивает, улыбается шире. — Понимаешь ли, тебе уже шестнадцать, Локи. И я считаю, что ты в состоянии, при предоставлении тебе средств к существованию, сам за собой следить. Ты ведь прекрасно понимаешь, что правильно, а что нет, поэтому…       Он неопределенно пожимает плечами. Открывает водительскую дверь.       — Так это можно считать за еженедельную встречу?.. — Локи ехидно поджимает губы, весело смотрит исподлобья.       — Даже не надейся, — Брюс отпускает смешок и садится в машину, медленно отъезжает с парковочного места. +++       Они с Пьетро ещё почти час сидят в «Сове». Парень нервно выпытывает у него подробности, расспрашивает про то, как жилось его сестре те пару лет, что она была в детдоме.       Локи рассказывает, что на самом деле не совсем был в неё влюблён. Также рассказывает, что на самом деле даже не знает, отчего подружился с ней.       Просто… Увидел её, увидел как на неё показывают пальцем, мол, странная, ха-ха, увидел как её сторонятся…       И подумал, что её ведь даже никто не защищает. Подумал, что её некому защитить.       Он говорит, что просто захотел найти друзей. На самом деле он увидел в ней себя.       Ведь его от отца тоже было защитить… некому.       Пьетро кивает, слушая его. Немного успокаивается.       Расходятся по домам они друзьями. И Локи…       Он возвращается домой. Медленно-медленно, будто на плаху.       Зайдя в прихожую, садится на тумбу для обуви в коридоре и роняет рюкзак на пол. Вздрогнув, обнимает себя и зажмуривается.       Он не хочет. Не хочет быть здесь и сейчас. Не хочет…       Медленно нагнувшись, чтобы развязать шнурки на кедах, мальчишка в итоге сползает на пол. Подтягивает тощие острые коленки к груди и глухо задыхается. Слёз нет, только непонимание.       Его так много, хоть раскладывай по пакетиками и продавай, как мет или крэк.       Непонимание, отчего хотя бы раз, всё не может пойти так, как хотелось бы ему.       Непонимание, где же он так провинился, что должен сейчас так скулить от боли.       Ведь он остался. Остался ради того, чтобы вернуть Ванду, чтобы помочь Пьетро…       Но благими намерениями выложена дорога в ад. Он выбьет эту надпись на своем могильном камне, в надежде, что хоть после смерти её не забудет.       И он остался ради того, чтобы помочь почти незнакомому человеку, но… Когда ему понадобится помощь, рядом никого не будет!       Потому что каждый может принять помощь, даже от грязного отвратительного сиротки, но никто, никто, не будет помогать этому же сиротке.       Он пытается морально подготовиться к тому, что, когда Ванда найдётся, — не без участия «если», конечно, — то его бросят. Откровенно, бессовестно киданут.       Возможно, скажут «спасибо», но всё же.       Когда всё кончится, он будет один. Факт. И, значит, нужно придумывать какой-то новый план… Нужно, нужно что-то делать…       Что-то придумать, чтобы…       Нет. Он устал. Морально вымотался за прошедшие шесть лет в своём колесе под названием «неудачник».       Локи медленно расшнуровывает кеды и снимает их. Всё ещё сидя на полу, убирает в шкафчик для обуви.       Краски окружающего мира медленно бледнеют.       До этого, до того, как только что понял, что действительно, реально и без шуток, не может уйти, он надеялся, что сможет хоть чего-то добиться в жизни. Он надеялся.       У него был хоть и не чёткий, но довольно простой план и… Он правда надеялся, что всё получится. Он так надеялся.       Сейчас же в груди чувство, будто его накрывают колпаком. Железным.       Таким, каким накрывают свечки. Таким, каким лишают огонёк воздуха, чтобы тот затух.       Он задыхается.       Если убрать неопределенность с сестрой-близняшкой, есть и ещё одна проблема. Совсем крохотная. Она засела у него в голове и медленно убивает хуже раковой опухоли.       И теперь вопрос лишь во времени. Как долго это продлится?..       Сколько еще Фригга будет доброй, пока не покажет свою тёмную сторону?       Сколько часов осталось до того, как вернётся Тор и просто вкатает его в пол, опять разозлившись?       И сколько… Ах, нет. Одину плевать. И слава богу. Одним палачом меньше.       Как долго ещё его бывшие друзья будут хранить «не тайну» того, что это он резанул Сиф волосы? Вряд ли слишком уж попридержат секретик.       Через сколько Пьетро поймёт, что Локи, мелкий пиздун и ублюдок, попробует добыть оставшуюся правду другим способом?       А Ванда… Если они найдут её, и она не вспомнит?.. Если увидит брата, обрадуется, а его не вспомнит?..       Он останется не у дел.       Это как игра под названием «доверься и падай», когда ты стоишь в кругу людей и, закрыв глаза, начинаешь отклоняться назад. В психологии этот метод применяется, чтобы взрастить больше доверия и забить синдром навязчивых идей, ака преследования.       Только тут вам не консультация у мозгоправа. Это спектакль, и его роль самая второстепенная.       Он в кругу людей, но, как назло, когда закроет глаза и начнёт падать, все повернутся спинами.       Он знает. Он проходил это. И весь зал всегда со смехом аплодировал.       Сейчас его маленькая трепетная душа снова влюбляется. В уют, нежность и добро, которые ему дарят. Она влюбляется и разбивается на части, отдаваясь по кусочкам каждому.       И он настолько уже привык к этому, что почти не чувствует боли и просто ждёт подвоха.       Вот тебе, Фригга. Твои руки — почти руки моей матери.       Вот тебе, Тор. Я не знаю почему, но уверен, что ты не хотел делать мне больно.       Вот тебе, Нат. Ты прекрасно маскируешь синяки.       Вот тебе, Клинт. Пожалуйста, увлекайся электроникой не так сильно, рядом есть те, кто нуждаются в тебе.       Вот тебе, Тони. Когда-нибудь твоё эго тебя раздавит, но пока рядом есть Пеппер, я спокоен.       Вот тебе, Пепс. Оставайся такой же солнечной, и мир будет стоять на месте.       Вот тебе, Сэм. И, господи боже, прекрати издавать звуки сокола, каникулы с дельтапланами ещё ничего не значат.       Вот тебе, Пьетро. И пойми уже, ты не виноват в том, что отпустил её руку, окей…       Вот тебе, Локи… Ах. Прости.       Душа. Кончилась.       Чуть шмыгнув носом, он трёт немного болящие глаза и поднимается. Подхватывает рюкзак и идёт наверх.       Когда дело касается хороших людей, ему в конце концов ничего не остаётся. Он раз за разом, как идиот, думает, что в этот раз его точно не обманут, и снова напарывается на подставу. Он становится таким пустым сосудом, только вот…       Никто не хочет вкладывать в него свою душу.       Фу, он бывший наркоман!       Но я не хотел, я…       Фу, он что, пользованный, что ли?!       Но отец был сильнее меня, я не мог…       Фу, он какой-то страшный и чересчур худой, того и гляди сдохнет, бее!       Я просто забываю поесть, я…       Фу, боже, его волосы всегда так воняют, будто фабрика по производству краски?!       Моя мать, это её цвет волос, я просто…       Фу, блять, он такой отвратительный, что стоять рядом тошно!       Я просто… пойду, ладно…       Он бывший наркоман, изнасилованный почти сирота, который умеет убивать. Он не питает иллюзий, не стремится на пост «Короля горы», но и не жалеет себя.       Тор прав.       Да, неожиданно. Даже так бывает.       Тор прав, потому что он дерьмо. Компост. Отход. Мусор.       И дерьмо из дерьма не выбирается.       Это его удел. И он не жалуется.       Никогда не говорит, когда что-то болит так сильно, что хочет всадить нож в это место и собственноручно прокрутить рукоятку.       Никогда не говорит, когда у сердца невыносимо скребётся его полуживая избитая душа. Она плачет и стонет, желает ему смерти, лишь бы им обоим больше не нужно было страдать.       Никогда не объясняет разочарованным кураторам с такими взглядами «я не удивлен, но ты подвёл всех», почему сбежал на этот раз.       Ему шестнадцать. У него нет дома и нет возможности создать его. У него нет семьи, и он не хочет даже вспоминать об отце. У него чуть меньше десятка нехороших болезней и легкая наркозависимость.       У него нет вариантов, кроме как остаться. Он хочет помочь Ванде.       Зайдя в свою комнату, он медленно кладёт рюкзак у входа и тихо-тихо закрывает дверь на замок. Делает несколько шагов, глянув на часы, только сейчас замечает, что до приезда «брата» осталось совсем чуть-чуть.       Медленно, с пятки на носок, он шагает по мягкому ковру.       Шаг, второй, третий.       Мальчишка останавливается рядом с кроватью, хмурится, чуть пробуя матрас на мягкость, а затем присаживается. Кладёт руки на колени.       И прикрыв глаза, кусает губы, пока слёзы безостановочно стекают по щекам, подбородку и капают на джинсы. Его плечи почти не дрожат, а в груди болит не так уж и сильно.       Подняв правую руку, он комкает рубашку напротив диафрагмы и, взвыв, сгибается пополам.       Он врал, врёт и будет врать другим до конца своих дней. Он будет юлить, урезать, преувеличивать и выдумывать информацию, чтобы сделать так, как нужно.       Только вот с собой мальчишка всегда честен.       Он не ушёл сейчас и уже уйти не сможет. Он купит себе запасной рюкзак и спрячет его вместе с нужными вещами под кровать, на случай резкого побега, но он не пригодится.       Потому что как бы он не убеждал себя, как бы не контролировал, Локи знал, что привяжется. Если не к людям, так к месту. И в итоге это станет невыносимо.       Только больше он не сможет делать эти храбрые попытки скрыться и найти новую жизнь. Лимит в одну возможность исчерпан.       И теперь он будет слабым. Он будет потакать своим «ну, может завтра» и «но всё же в порядке» и так никуда и не денется.       Даже когда душевная боль станет невыносимой, он будет упёртым тупым мальчишкой. Почти что ребёнком.       Теперь он никуда не денется.       И, значит, ему нужно придумать стоящую отговорку для «брата». Такую, чтобы хватило надолго. Чтобы можно было оттягивать неизбежное, как можно дольше.       А Тор опять точно не поскупится на слова и жесты. Будет больно.       Кое-как приведя себя в порядок, мальчишка усмехнулся. Утерев глаза, подвязал волосы и переоделся в домашнюю одежду. Спустился на кухню, осматриваясь.       Есть не хотелось, поэтому он просто сделал себе чаю. Подхватив пару пряников, вернулся в комнату.       Замерев посреди ковра, он огляделся и решил, что совсем не готов и не собран сейчас, чтобы делать какие-либо уроки. Надев наушники, устроился на кровати и подтянул к себе тонкую тетрадь с его карандашными набросками.       Прошёл почти час, пока его рука перестала чуть дрожать, а другая, что изредка брала кружку чая, прекратила оставлять тёмные пятна на его футболке. Он почти что успокоился, убедил себя, что сможет договориться с Тором, когда тот вернётся…       Он решил, что готов к возвращению «брата».       Тот вернулся в самый неожиданный момент. +++       Примечания:       *(Ванда — Wanda (англ.) / Волшебная палочка — Wand (англ.))