Подкидыш

+++       Он кладёт трубку, и связь с Филлом разрывается. Локи вздыхает.       Борясь за собственную свободу, связывать себя по рукам и ногам… Не самое верное решение на данный момент. На любой момент вообще.       Возможно, позже окажется, что это лучшее его решение, но сейчас оно выглядит, как подстава самого себя. Остаётся лишь надеяться, что Джейкоб, маленький отпрыск Филла, его не подведёт, что небо не упадёт на землю и что никто не решит внести своей самодеятельности.       Локи поднимается в положение «сидя», несколько секунд ждёт, пока всё вокруг прекратит кружиться, а затем неспешно выбирается из машины. На нём всё ещё его джинсы и толстовка, рюкзак всё ещё лежит на переднем водительском. Локи забирает и его с собой тоже.       Определённо точно то, что, как только он войдёт в дом, мимо по улице пройдёт прохожий и случайно увезёт машину туда, где её взяли.       Определённо точно, что это, хоть и косвенно, дело рук его отца и его отец всегда заметает следы.       Чуть приведя всклокоченные волосы в порядок, мальчишка открывает входную дверь и разувается на коврике. Из кухни тут же выбегает Фригга, за ней выходит Тор.       Что интересно, хоть и не удивительно, Одина вновь нет дома. И он даже не может вспомнить, когда видел его последний раз. Да уж…       Не семья — американская мечта. Никак иначе.       — Л-локи?.. Локи, где ты был?! Мы с ног сбились, пока тебя искали?! Ты нарушил домашний арест, приходили полицейские, ты!..       Она, хоть по виду и держится на грани истерики, повышает голос почти сразу, и это удивляет. Обычно такое происходит лишь, когда «мать» очень и очень рассерженна.       Что, в свою очередь, не удивительно. Его не было дома довольно долго. А ещё при условии того, что вернулся его отец, и все те две недели он ходил якобы слишком спокойный, якобы сам не свой…       Тут любая — и мать, и «мать» — рассердится, скрывая за этим своё беспокойство. Тем более его не было всю субботу. Да уж…       Даже не поднимая глаз, медленно обходя их обоих, мальчишка говорит:       — По закону вам нужно вызвать полицию…       — Какая полиция, идиот?! Ты хочешь, чтобы тебя посадили? Совсем из ума выжил?! — подключается Тор.       Его громкий бас врезается в черепную коробку, и будто бы миниатюрные взрывы начинаются по окружности его головы.       «— Здравствуйте, мистер Беннер. Я готов заключить с вами сделку, — по ту сторону трубки он слышит голоса полицейских, громкие и твёрдые. Раньше, чем куратор успевает хоть что-то произнести, говорит: — Вы сейчас в полицейском участке. Лучше вам не произносить моё имя в слух, не так ли?       Секунда тишины. Такой ошарашенной и недоверчиво вязкой.       — Допустим… — мужчина насторожен.       Мягко растягивая гласные, он идёт в более тихое место. Голоса заднего плана медленно растворяются.       — Ваше благоразумие невероятно. С вами приятно работать. Пока что, — он ухмыляется и лениво потягивается.       Голова пульсирует, тело не желает слушаться… У него нет права показывать, насколько он слаб. Брюс — всё ещё собачонка Лафея.       — Что ты предлагаешь?       — Я?.. О, сомневаюсь, что вам понравится, но у вас не так много вариантов, чтобы отказываться, так что. Ближе к делу. Я задаю вопросы, а вы отвечаете: «да» или «нет». Нам обоим не нужны ни лишние уши, ни проблемы, правда?.. — медленно выдохнув, он ложится щекой на сиденье и прижимает телефон к другому уху. Задаёт первый вопрос: — Меня не было больше суток, я принял наркотики и потерял устройство слежения. Могу ли я ухудшить ситуацию так, чтобы меня посадили в окружную тюрьму к моему отцу?..»       Локи кривится. Фыркает:       — Я могу и сам позвонить. Тогда с вас потребуют штраф.       Они в шоке отшатываются. Тор сжимает челюсти и дёргает рукой, но так его и не останавливает, не бьёт. Он свободно идёт дальше.       Скорее всего Фригга всё же вызовет копов, а, значит, у него около двадцати минут на то, чтобы привести себя в нормальный вид. Локи тратит это время с умом: успевает вымыться, сменить одежду и намотать чистые бинты на корочки на костяшках. Спустя две недели его тело уже не фиолетовое, а бледно-желтоватое. Следы, оставшиеся от синяков, почти не ощутимы.       Замерев, уже собравшись, он поскальзывается взглядом на своём отражении и тут же пугливо/жалко зажмуривается. Одёргивает себя мгновенно.       Нельзя расслабляться. Это ещё не конец, только самое-самое начало, а, значит, впереди много работы.       Слёзы ему не помогут. Ничто и никто ему не помогут.       «— Я не думаю, что это хорошее решение и…       — Не-не-не. Стоп. «Да» или «нет», мистер Беннер. Или же я действую сам, — он закрывает глаза, пережидая особенно острую боль, дышит через нос.       Тошнотный комок подкатывает в горлу, но блевать тут не хочется. Также, как и ощущать запах своей блевотины после.       Мужчина снова молчит. Мимо него по коридору проходят пару копов, один спрашивает все ли в порядке. Но Локи не переживает по этому поводу. Брюс — умный мальчик, он не будет сдавать его вот так просто.       — Да-да, в порядке… Ещё не нашли?.. — отрицательный ответ радует слух.       Мальчишка усмехается. Если он сам не выйдет, они его и не найдут. В этот раз ведь не он прятался; его Лафей спрятал.       И поговорка/пословица/фраза: «лучше всего прятать на виду» тут как нельзя кстати. Он провалялся у дома Одинсонов всю субботу, но никто даже ухом не повёл. Действительно, ну, стоит через дорогу незнакомая машина, не принадлежащая ни одному из соседей… Что здесь странного?       — Да. Ты можешь… Можешь сделать ситуацию ещё хуже, — вздохнув, он прогибается под Локи и его ультиматумы. Негромко объясняет: — Его выписали ещё вчера, отправили в нашу единственную тюрьму, что на границе с городом. И…       — Если я изобью копов, что приедут забирать меня, этого будет достаточно?.. — не дослушивает, перебивает, переворачивается на спину.       Подняв одну ногу, скучающе упирается ею в потолок. Брюс на той стороне молчит».       Когда он спускается вниз, на кухню, и как раз выпивает пару таблеток от головной боли, несколько обезболивающих и чуть больше успокоительных — так много, чтобы стать изнутри больше похожим на овощ, чем на человека — приезжает полиция. Фригга встречает патрульных в коридоре; Тор, будто надзиратель, стоит рядом и неодобрительно косится на всю ту горсть таблеток, что глотает Локи.       Наибольшая ошибка их, копов, заключается в том, что мужчины решают, будто наручники ему не нужны. Будто он просто маленький мальчик, который запутался и сглупил. Он в ответ на такие доводы лишь понуро кивает и вздыхает, упираясь взглядом в пол.       Главное сделать вид, что ему стыдно, тогда эффект будет ещё лучше. Главное уверить их, что он на самом деле хороший, что он невиновен.       Пока один патрульный делает какие-то пометки, записывая за диктующей что-то Фриггой, другой берёт его за плечо и выводит на улицу. Они не успевают отойти и на три полных шага.       Присесть, оттолкнуть, ударить локтем под дых. Он спрыгивает с крыльца, а его «поводырь» скатывается с него же на газон. Он ухмыляется.       — Ну что мальчики… Кто хочет поиграть?!       Вызов и неповиновение. В его глазах, в его позе, в его голосе.       Он сам — вызов. Он сам — неповиновение.       «— Господи… — Беннер стонет так, будто бы он соглашается на авантюру без возможности выбора. На самом деле выбор есть: он может просто отказать Локи и послать его подальше, а копов послать за ним. Суть в том, что этот вариант мужчина просто не может позволить себе выбрать, и это уже немного другое. — Я перезвоню через минуту. Ничего не делай.       В трубке раздаются гудки. Локи разочарованно вздыхает и тянется к рюкзаку, что лежит на переднем водительском сиденье. Он чуть не выворачивает его наизнанку в поисках нужной визитки. Еле находит её, когда телефон звонит вновь.       — Значит так. Я в машине, могу говорить нормально. А ты, слушай внимательно, — голос более твёрдый, более собранный.       Локи ухмыляется, прокручивая в пальцах кусочек картона, на который он переписал номер своего нового друга. Брюс продолжает говорить…»       Вначале в ход действительно идут уговоры, и это до ужаса его смешит. Копы бегают за ним по газону, слушают его детские дразнилки и изредка получают несильные тумаки.       «— Ты должен раздразнить их. Должен довести до ярости. Иначе их показания в заявлении будут не такими честными, когда эмоции поутихнут».       Тор стоит на крыльце, и если вначале он ещё злится, то пару минут спустя еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Фригги нигде не видно, это неудивительно. Не желая быть свидетельницей этого цирка, она, видимо, вернулась в дом.       — Ну, ребята, вам же не больше сорока, правда!.. И вы не можете поймать семнадцатилетнего мелкого ребёнка?!       — Что?! Да мне всего двадцать пять, обмудок! — один из парней взвивается и хватается за дубинку.       Локи смеётся во весь голос.       «— Дубинка — первая стадия. Тебе нужно сделать так, чтобы оба направили на тебя пистолеты. Только не переходи черту. Остановись до того, как они снимут их с предохранителей, ясно?»       Локи не промах. Он уворачивается, раздаёт удары обоим и поровну, вовремя отскакивает, зная границы и раскидываясь грязными комментариями. С каждым новым словом постепенно чувствует, что сердце начинает колоть сильнее, а лёгкие скрипят от натуги.       Он задыхается.       «— Если тебе так не терпится отплатить служителям закона, можешь сломать одному нос. Но это самая крайняя мера, ты понял? Хватит и дразнилок».       Его хватает на минут десять примерно. Точнее хватает чужого терпения.       — Твою мать! — кулак врезается в нос того самого, двадцатипятилетнего.       Локи ухмыляется, отскакивает.       Слышит за спиной щелчок, затем дуло упирает между лопаток. Он боится пошевелиться, но не показывает этого. Устало возвращает себе дыхание, борется с желанием хорошенько проблеваться, а затем вырубиться прямо на газоне.       Тор уже не смеётся. Ни когда второй патрульный даёт ему по лицу за сломанный нос, ни когда его грузят в машину.       Фригга так и не появляется, а вот он… Всё стоит и смотрит. Будто пытается догадаться, зачем ему понадобилось устраивать весь этот цирк.       Парень ведь знает, что Локи ничего не делает просто так. Парень ведь знает Локи чуть ли не лучше всех. +++       Его заводят в участок уже полустоящего на ногах. Лицо бледное, ноги еле передвигаются.       Где-то у входа, на милом зелёном газоне, лужа из содержимого его желудка, а полицейскому управлению определённо нужны не настолько старые и трясучие автомобили. Кое-как шевеля языком, он пытается сказать об этом патрульным, но лишь получает подзатыльник.       Беннера нигде не видно. Скорее всего появится через десяток минут, но сейчас его нет.       Встречают его сухо: пинают в обезьянник, дают очередной подзатыльник. В связи с воскресным утром, там пусто. Локи садится к себе, в излюбленный угол, поднимает ноги на лавку, упирается лбом в колени.       Там, по ту сторону решётки, копы дружно смеются над сломанным носом сослуживца.       Заключение в городской тюрьме ему обеспечено. Не только за буйность и наличие каких-то наркотиков в крови, которые обнаружат чуть позже, но и за «нос».       Ведь этот парень будет ненавидеть его до конца жизни. Не за подпорченную часть тела, но за унижение. У него даже по лицу видно, что в коллективе он новенький.       Время течёт до жути медленно. Его одиночное пребывание не приносит никакой радости, копы всё равно шумят, как стая ворон. Кто-то постоянно шуршит бумажным пакетом из-под пончиков.       Приезжает Беннер. Разговаривает с Колсоном.       Тот сегодня дежурный, сидя за стойкой, он иногда поглядывает на полуспящего-полубодрствующего Локи. Будто бы следит, чтобы тому не стало слишком плохо.       «— Хорошо, я понял…       — Подожди, ты так и не сказал, зачем тебе в тюрьму. Я, конечно, понимаю, потрепать нервы копам — то ещё веселье, но всё же… — Брюс даже в такой ситуации внимателен. Похоже, настроен решительно. Может, и вправду собирается отвоёвывать его у Лафея? Поживём, увидим. — Ты сказал, готов заключить сделку. Мне нужно больше информации.       — Хмм… Ну, я бы хотел увидеться с моим отцом до слушания. Тет-а-тет, так сказать, — Локи поднимает вторую ногу к потолку машины, но тут же опускает обе и, перевернувшись на живот, чуть свисает с сиденья.       Сглатывает рвоту назад.       — Всё в порядке? Локи?       — Д-да… Да, нормально. Эта маленькая сука, Льюис… Наркотой меня накормила. Сказала, что седативное, а сама… — он скрипит зубами, смаргивает. Возвращается в жестокую безжалостную реальность. — Проехали. Я думаю, что если смогу заставить отца сказать хоть что-нибудь, что поможет мне в суде, я… — вздыхает, потирает лицо и зажмуривается. Желудок горит огнём. — Мистер Беннер… Я честно не знаю. Мне просто нужно с ним увидеться до. Я постараюсь раскопать что-нибудь для вас, но…       — Я понял. Будет тебе и тюрьма, и отец. Скорее всего он и сам не против с тобой пересечься. От меня ещё что-нибудь требуется?..       — Ммм… Думаю, да, — он кивает, чуть закусывает щёку изнутри. Решается. — Позвоните Старку. Тони Старку. Обрисуйте ситуацию, скажите, что от меня, и попросите найти информацию на Дарси Льюис. Пусть глубоко не копает и, не дай бог, ничего не взламывает. Там что-то на поверхности, я это чувствую.       — Ага. Понял. Думаешь, он поможет?.. — мужчина неуверенно хмыкает.       Заводит автомобиль.       — Он тот ещё мудак, но знаете… Если бы была возможность выбирать, кто был бы моим куратором, я бы выбрал его, — Локи упирается лбом в сиденье, тяжело сглатывает. Горло саднит, по ту сторону трубки Брюс молчит и скорее всего обидчиво хмурится. Он говорит: — Он бы плевался ядом и материл меня, материл бы всех моих родственников до десятого колена… Но он бы не предал.       Мальчишка кладёт трубку, не дожидаясь ответа. Всё, что ему было нужно, он уже услышал». +++       Обеденный перерыв наступает довольно скоро. Если считать скорым два часа, растягивающиеся на целую чёртову вечность.       Часть полицейских уезжают в патруль, часть уходят в соседнюю кафешку. Колсон остается на посту, Беннер остаётся на местах для ожидания.       Где-то там, дальше по коридору, есть ещё пара-тройка служащих не слишком высокого ранга. Но волноваться не о чем. Колсон в любом случае в обиду его не даст.       — Поднимайся, мистер Л. Пятнадцать минут отдыха твои.       Парень звенит ключами, открывает дверь и прислоняется плечом к решётке. Локи поднимает на него больной, полуслепой взгляд и с силой сжимает губы. До побеления.       — Сбежишь — прострелю ногу. Будешь вести себя хорошо — получишь пряник. Всё ясно? — он сурово прищуривается, смотрит, как мальчишка медленно поднимается, на негнущихся ногах идёт к выходу.       — Да. Ясно, — Локи кивает, потирает зажмуренные веки, чуть шатаясь, и протягивает руки.       Колсон качает головой, делает шаг назад и пропускает его так, без наручников.       — Обойдёшься. Туалет дальше по коридору, налево, в противоположную сторону от входа.       Всё, на что способен Локи — это кивнуть. Проползая мимо мужчины, он идёт к туалету и ведёт рукой по стене, чтобы не упасть.       Позади Колсон быстро подаёт знак Беннеру. Негромко говорит:       — Ему бы не помешали таблетки от головы, литр-полтора воды и уголь…       Куратор кивает, идёт следом за Локи, но вместо туалета поворачивает к выходу.       В это время мальчишка уже доходит до места. Кое-как закрывшись, дрожащими пальцами опустив задвижку в кабинке, он падает на колени и тут же чуть ли не носом утыкается в зев унитаза. Всё, что он сдерживал все эти два часа выходит быстро, почти безболезненно.       В голове становится менее мутно. Он не то, чтобы чувствует себя лучше…       Он просто не чувствует себя.       Спустя десяток минут, вывалившись наружу, к раковинам, мальчишка стаскивает футболку, впитавшую весь его холодный пот, и умывается. Долго трёт лицо влажными ладонями, будто бы хочет стереть всю бледность, стереть закрывающиеся от вымотанности глаза, стереть тупую боль в висках.       Жидкое мыло пенится в его руках, раздражает своей скользкостью и бледно-розовым цветом. Его снова тянет блевать, но Локи лишь сплёвывает желчь. Смыв мылкость, упирается ладонями в бортики, смотрит на себя в зеркало.       То, что видит — не дело рук Лафея, но последствия от его близкого нахождения.       Заходит Беннер. Вешает табличку о санитарной уборке, закрывает дверь на ключ.       Локи еле держится на ногах. Перед глазами изредка всё начинает плыть.       К вечеру, если не к ужину, может начаться ломка. Он ведь даже не знает, что ему давали и в каком количестве…       Мужчина протягивает литровую бутылку с водой. Отвлекает его от мыслей, слезящихся глаз и саднящего горла.       — У нас долгий разговор, а затем много дел. Не расслабляйся.       Да. Вот так правильно. Ни жалости, ни послаблений.       Это не причиняет боли, не обижает. Это приводит его в тонус.       Локи мотает головой и выпивает всю воду в два захода. Утирает влажный уголок губ запястьем.       — Насчёт информации, которую…       Брюс хочет начать рассказывать, но он ещё не готов. Вскинув два пальца, кидает:       — Секундочку, — и вновь скрывается в кабинке.       Вместе с искусственно вызванной рвотой выходят и жалкие шлаковые остатки. По крайней мере, он на это надеется.       Вернувшись назад, вновь умывается. Несколько раз полощет рот. Куратор подаёт ещё одну бутылку, поменьше, и пару таблеток. Мальчишка закидывается, кривится, разжёвывая препараты от головной боли, а затем перехватывает волосы резинкой. Голова перестает болеть почти сразу, размельчённые части таблетки растворяются быстрее, быстрее же попадают в кровь.       Это ужасно невкусно и просто отвратительно. Но всё зависит лишь от того, как сильно на самом деле болит твоя голова.       — Готов?       Брюс смотрит, как Локи сплёвывает очередной сгусток желчи, поводит плечами и потягивается, сжимая зубы от неприятных ощущений. Повернувшись к нему, он кивает и смотрит более уверенно.       — Тони удалось что-нибудь нарыть? — у него было всего два часа, но Локи знает, что информация уже есть.       Старк не промах, работать в команде не его, но биться за свою команду — всегда пожалуйста.       — Даже больше, чем ты мог предположить… +++       Спустя несколько часов он уже там. Раздевается, проходит осмотр, переодевается в робу.       «— Это может быть чертовски унизительно, но пройти придётся… Тебя отправят туда, как только после обеда вернётся шериф…»       Он абстрагируется и просто пропускает всё то время, пока его оформляют, пока облапывают и заставляют кашлять, нагнувшись к полу. Комнату ему отводят общую, койку — нижнюю.       Так даже лучше, ведь гнить в одиночке ему не хочется. Намного лучше обзавестись новыми друзьями, раздобыть хороших, полезных в будущем, знакомых.       «— Твоя главная задача — не нарываться. Я не хочу, чтобы с тобой там что-нибудь сделали, слышишь меня?..»       Как только охранник уходит, Локи кладёт пожитки на постель, а затем видит стоящую неподалеку, у другого прохода между койками, группу парней. Они косо поглядывают на него, о чём-то негромко переговариваются. Смотрят без злобы или зависти, но тем не менее всё же попадают под его прицел.       Не говоря ни слова, Локи направляется к ним. Сразу определяет старшего.       Их всего четверо. Конечно, в какой-то степени это много, но у него нет ни выбора, ни времени. Кто знает, как долго он ещё будет чувствовать себя настолько более-менее.       — Хей, парень!..       Первому он даёт по лицу сходу. Тот, ещё чистенький, без синяка и царапины, взвывает, отшатывается. Локи пригибается от летящего в лицо кулака второго, с силой подсекает его ноги, позволяя упасть на пол.       Третий вообще сбегает. Пятится, пятится, а затем припускает к выходу. Хлопает дверью.       Локи заворачивает «главному» руку за спину и хватает за подбородок. Тот всё ещё в шоке стоит, не может пошевелиться.       Он говорит:       — Мне нужен Джейкоб. Не знаешь, где я мог бы его найти?       «— Просто веди себя тихо, долго тебя там держать не будут, слушание перенесли на вторник, так что…»       — Я… Я…       Локи понимает, что мальчишка, которого он держит в захвате, обмочился, и, фыркнув, отталкивает его. Присмотревшись, понимает, что все трое не намного старше его самого. Дверь открывается, внутрь заходят человек десять, впереди неуверенно шагает тот самый паренёк, что сбежал. Судорожно обтирается рядом с высоким, чуть грубоватым на вид парнем.       — Что здесь происходит? — голос, жёсткий и немного злой, настигает его мгновенно.       Локи с головы до ног осматривает стоящего впереди накачанного и властного парня, чьи голые загорелые руки покрыты татуировками. Усмехается.       «В трубке раздаются долгие-долгие гудки. Ему уже кажется, что её так и не возьмут, но Локи ошибается.       — Какого чёрта?..       Голос сонный и чертовски недовольный. Мальчишка усмехается.       — Хей, Филл… Это я.       — Кто «я», придурок?! Проблем давно не было?       Он усмехается шире, чуть прикрывает глаза. Договор с Брюсом подписан, голова болит чуть меньше, и чувствует он себя почти что живым. Знает, что это ненадолго.       Говорит:       — Твой маленький поставщик оружия… У меня небольшие проблемы».       — Я Локи, и… — мальчишка делает шаг в его сторону, смотрит ему в глаза, показывая, что не боится.       Картинка перед глазами чуть плывёт из-за той потасовки, что он позволил себе устроить, но Локи держится.       — Мне насрать, кто ты. Какого хрена ты избил новеньких и устроил здесь грёбанную кровавую баню, а?! — он сжимает руки в кулаки, но нападать и драться не спешит.       Прищуривается.       — И я пришел передать тебе привет от Филла. Он сказал, ты мне всё тут покажешь, — оскалившись во все тридцать два, Локи засовывает руки в карманы оранжевой робы и перекатывается с носок на пятки.       Наклоняет голову чуть вбок.       — Чем докажешь, что ты не крыса? — парень не промах, всё же сын своего отца.       Так просто к нему в доверие не втереться.       «— Интересно-интересно… Но с чего я должен доверять тебе?.. Не в том плане, что ты действительно подставишь меня, но знаешь… Доверяй, но проверяй, — Филл недовольно вздыхает.       Похоже, звонок Локи действительно разбудил его, однако, он всё ещё не положил трубку. Значит, дело почти сделано.       — Ну, если в кратце… — мальчишка вздыхает и начинает рассказывать».       — Ну… Это сложно. Я уже наболтался со «спецназовцем» сегодня, он сказал, мол, с тобой-то, Крошка Джи, проблем не будет, — он чуть прикрывается глаза, делая вид, будто бы ему чертовски скучно.       На самом деле перед глазами уже во всю плавают чёрные, маленькие такие дыры, ноги подкашиваются. Мысленно мальчишка уверяет себя, что осталось совсем немного.       Джейкоб сжимает челюсти, каменеет.       — Поднимите этих и отведите в медпункт, — он щёлкает своим парням, и те быстро поднимают пострадавших мальчишек. — Оставьте нас. Смотрите, чтобы никто не лез.       Локи кивает, вздыхает, дожидаясь пока все выйдут. Как только дверь закрывается, Джейкоб поворачивается к нему и более мягко и спокойно спрашивает:       — Тебя отец прислал?       Он мотает головой и покачивается. Подошедший парень подхватывает его за локоть, внимательно осматривает и позволяет чуть опереться на себя.       — Сказал, ты поможешь продержаться тут пару дней, — кажется, будто бы сознание вот-вот уплывёт, и Локи сглатывает горький ком.       Чуть встряхивает головой.       — Ладно… — Джейкоб кивает, хмыкает, следя за его состоянием и невероятным упорством. Говорит: — Пошли, приляжешь и заодно расскажешь какими судьбами. Ты слишком бледен. +++       Джи выслушивает краткую версию его истории, а затем даёт отоспаться пару-тройку часов. После самолично проводит экскурсию по всем корпусам.       Спортплощадка, столовая, раздевалки, душевые, спортзал… Парень неспешно ведёт его, рассказывает не только о правилах, но и о корпусе в общем.       Оказывается тюрьма поделена на две части. Та, в которой они, с более мягким, не столь требовательным режимом.       — Твой отец, скорее всего, во второй половине. Там жёстче, больше одиночных камер, больше злых охранников, — он говорит это невзначай, походя.       Без каких-либо помыслов уязвить или посмеяться.       После получасовой экскурсии они возвращаются на открытую спортивную площадку. Огороженная с трех сторон стенами, она является местом, где весь корпус тусуется чуть ли не круглые сутки. Если, конечно, погода хорошая.       Крыши нет. По стенам, на высоте нескольких метров идут длинные «балконы», по которым без перерыва ходят охранники. Они следят за порядком, за тем, чтобы никто никого не пырнул чем-нибудь случайно.       — У нас тут вообще тихо, в основном. Как приходят новички, им тут же объясняют порядки. Если кто-то с чем-то не согласен, идут ко мне и с ними уже говорят по-другому.       Джейкоб греется на солнце, запрокинув голову и откинувшись на стол. Локи сидит рядом, поставив ноги на скамейку и сидя на самом столе.       Он внимательно слушает всё, что рассказывает парень, смотрит на него с лёгкой, более-менее здоровой и чуть таинственной полуулыбкой.       — А ты здесь за что?..       — Да так… В уличной драке парнишу одного пришил случайно, так его родители кипиш подняли. Хотя «стрелка» была довольно официальная — они на нашу с отцом территорию влезли, не захотели нормально разговаривать… — он потягивается, расстёгивает робу и вновь завязывает рукава на поясе. Поводит плечами, и под белой майкой перекатываются мышцы. Запрокидывает голову чуть сильнее, и дёргается чётко очерченный кадык. Джи продолжает: — Ну, я и устроил им встречу, как они сами того хотели, между прочим. А там группа, их даже бандой назвать нельзя… Да и драки, как таковой, тоже не было. Поцапались с нами, как сучки, а главарь буквально сам мне на нож упал, — усмехается, чуть покачивает головой, смешно хмуря нос. Солнце мягко оглаживает лучами его привлекательное лицо, дарит тепло всем, кто находится на площадке. — Отец так кричал тогда… Сказал, раз я сам разобраться не смог, то теперь буду за это сам же и отдуваться. Мне ещё два года сидеть осталось. Может, чуть раньше даже выпустят, за хорошее поведение или типа того…       Локи кивает. Прищуривается и понимает, что Джи всё же очень напоминает ему Тора. Не тёмными короткими волосами, не слишком накачанным телом, покрытым татуировками…       Тем, как он льнёт к теплу и свету, тем, как привносит в него самого уверенность и спокойствие.       В их сторону летит баскетбольный мяч, и мальчишка, успев перехватить его, бросает назад. Получает улыбку и подмигивание от какого-то милого спортивного парня.       Теперь он понимает, что тюрьма — это не так страшно, как может показаться. Просто всё зависит от того, как ты сам к этому относишься.       Да. Здесь ему, конечно, повезло, ничего не скажешь. И с Филлом, и с Джи, и с атмосферой, царящей в данном учреждении.       Но тем не менее… Пока они шли, парень пару раз показывал ему тех, кто даже в таких относительно хороших условиях успевал доводить себя в прямом смысле до смерти.       Не желая попросту смириться, принять наказание за свои проступки, они корили себя, добивали, прогрызали в себе дыру.       Их даже трогать не нужно было. Месяца четыре-пять, и их уже вывозили в чёрных мешках через чёрный же выход.       — Твой папаша — та ещё сучка, как я понял, но ты главное не ссы. — он приоткрывает один глаз, смотрит на него и улыбается. — Папа с кем попало просто так не свяжется, а раз ты здесь, рядом со мной, значит, нормальный. Если понадобится, всех парней подниму, ребёнок. Тебе здесь делать пока что нечего.       Локи кивает и покрывается лёгким румянцем. Сегодня ночью у него будет встреча с Лафеем, и ему кажется, что теперь он намного более готов к ней, чем этим же утром.       Теперь он понимает, что в жизни случается всякое, но… Всегда найдутся те, кто подаст руку и поднимет. Хлопнет по плечу, усмехнётся, подавая ещё один заряженный магазин.       Теперь он понимает, что в жизни случается всякое, но… Не нужно загоняться так сильно, что в итоге это сведёт тебя в могилу.       Возможно, это работает не всегда, но чем проще воспринимаешь, тем легче становится. +++