Подкидыш

+++       — Как Фригга?..       Солнце заливает кухню и тёплыми бликами пляшет на столе, проходя через призму оконного стекла. Они, немного уставшие, немного бодрые, сидят за столом. У каждого чашка с чаем. У каждого чай с мятой.       Мята смягчает и дарит такой привкус… Мятный… Он будто бы успокаивает. Он, будто бы ромашка, но всё же ещё не она.       Да и они всё же ещё не настолько, чтоб браться за ромашку. Они всё же/все ещё держатся.       Если можно так сказать, конечно. Локи нет уже долго, со дня на день, и можно будет зачеркнуть в календаре полные две недели. И жизнь без него, она не то чтобы немного волнительная, странная, она просто…       Бессонница. Тревожность. Рассеянность. Задумчивость, граничащая со спутанностью сознания. Постоянное напряжение. Чрезмерная внимательность к незнакомым прохожим.       И главное прислушиваться. Главное слушать, постоянно слушать, а особенно ночью. Может, решит вернуться, может, решит забрать что-нибудь и…       Бессонница. Постоянная бдительность. Тремор пальцев рук, бёдер, коленей. Головная боль. Саднящие глаза.       И мысли. Мысли, мысли, мысли. Главное, стараться не думать, но и думать одновременно. Не «почему», «зачем» и «что грядет», а «где», «как найти» и «как много времени ещё есть».       Ванда подаёт голос. Тор вздрагивает и поднимает глаза от своей кружки. Смотрит на неё в первую секунду немного удивлённо, взволнованно. Всё же, прочистив горло и вернув лицу более спокойно-отстранённое выражение, отвечает:       — Она… Она справится, я думаю… Да, и… — чуть нахмурившись, парень пожимает плечами. Негромко добавляет: — Несколько лет назад Бальдр тоже сбегал, так что… Я думаю всё будет в порядке.       Девушка поджимает губы и кивает. Судорожно сжимает кружку пальцами. Она ещё никому не рассказала о том, что знает, где Локи. Она никому не расскажет.       Но с каждым днём уверенности, что друг сможет справится с таким огромным потрясением в одиночку, всё меньше. На её сообщения он даже не реагирует.       Да, и сил сдерживаться, скрывать эту тайну, с каждым днём всё меньше. Локи нужна помощь, точно нужна.       Она вздрагивает и откашливается. Немного трёт постоянно саднящие глаза, пытается стереть щекотку в носу.       Тор сидит в одном положении уже довольно долго. Они оба сидят так довольно долго. Сидят так довольно часто.       Когда он неожиданно поднимает голову и спрашивает, у девушки холодеет где-то в животе. Пальцы жёстче сжимают кружку.       — Ты же знаешь, где он отсиживается, да?       Он говорит это спокойно, будто невзначай. Ванда замирает, медленно, слишком медленно, поднимает на него взгляд.       Их глаза встречаются.       Тор не знает, когда точно это началось. В один из дней она просто пришла, попросила показать пару ударов, научить драться. А он согласился.       Не потому, что не было выбора, но потому, что увидел в ней что-то родное. Что-то слишком знакомое.       Обучение на самом деле во многом и не требовалось. У девушки были хорошо поставленные траектория ударов, скорость, ловкость.       Прямо, как у него. У…       Вдох. Выдох. Всё с ним будет в порядке. С «ними» тоже.       Единственное, чего Ванда, в принципе логично была лишена — сила. По его, Тора, мнению ей не нужно было обретать её в том количестве, в котором она хотела, но…       Его мнение тут не играло роли. Просьба Ванды была даже не столько просьбой, скорее предложением. Ведь каждый раз смотря в её глаза, он видел тот же самый дикий/больной взгляд, что и в зеркале по утрам. Тот же не выстраданный вопрос…       «— Он же вернётся?.. Не уйдёт ведь, правда?!»       Они занимаются по часу после школы, потом ещё час или даже два вот так сидят на кухне, уткнувшись в свои соцсети, в свои маленькие мирки, где можно спрятаться от всего.       Иногда не произносят ни слова, лишь тихо перестукиваются ложками, размешивая в чае сахар. Иногда зачитывают друг другу шутки или интересные новости.       Им не нужно говорить о том, что произошло; о том, что происходит сейчас.       Ванда просто любит Локи по определению. И в момент, трудный и неустойчивый момент, она идёт к тому, кто понимает её.       Кто, заваривая чай, положит пару листиков мяты для запаха/вкуса/спокойствия и не будет смотреть с жалостью. Лишь с пониманием и поддержкой.       Она нервно сглатывает, смотря в безнадёжные глаза напротив. Они устали, все устали. Бесконечное ожидание добивает.       Локи нужна помощь, но давить бессмысленно, а сам он…       Она устала. Вздохнув, отпила чая.       Может, Тор справится?.. Может, сможет хоть что-то сделать и…       — Да. Да, я знаю.       Телефон в её заднем кармане вибрирует, а парень резко/несдержанно/с грохотом поднимается, зарывается пальцами в волосы и шумно дышит. Борется со вспыхнувшей горечью ли/гневом ли — она не знает.       Тянется к мобильнику, уже снимает блокировку и смотрит на экран. Тор почти тут же отвлекает, не давая сосредоточиться на тексте.       — Почему ты никому не сказала? Ладно другим, но мне!.. Или полиции!.. Все ищут его, все волнуются! Он — ладно, он ещё глупый, не понимает, что может быть кому-то дорог… Но ты! Тебе же и самой больно!.. А он?! Ему тоже больно! И он там совсем один, ты понимаешь вообще каково ему! Ты!..       Активная, яркая жестикуляция… Громкий, звучный голос…       Тор не скрывает удивления/злости/нервозности. И, конечно, боли/скорби/горечи. В последние недели они переполнились ею. Кажется, надави посильнее и лопнет, польётся рекой/бурным потоком.       — Ему сложно. И ему нужно время, — она говорит негромко, опускает глаза на экран.       Там сообщение. От Локи.       А Тор беснуется. Вышагивает, как грозный лев по клетке, от стены к стене.       Она уже не видит. Ничего не видит. Слепо смотрит на экран, на открытое окошко переписки.       — Время!.. Время! Отлично, но он мог хотя бы дать знать, что жив, чёрт побери! Мог хоть сообщить, что в порядке! Он… Ванда! Ванда, ты вообще слу… — он замирает, яростно/горько сжимая кулаки, и понимает, что девушка его даже не замечает.       Внутри режет ещё большей болью и злобой, но она вдруг поднимает глаза, и что-то внутри него обрывается, летит вниз.       — Тор… Ч-что-то случилось, Тор… — её глаза уже влажные, напуганные.       Он видит это и срывается с места. Подбегает, быстро вытягивает из тонких пальцев телефон. Всё двоится, но ему удается прочесть…       «Прости, я, кажется, всё проебал в этот раз… Надеюсь, в следующий буду сильнее. Л¹»       Воздух вновь исчезает. Ни вдохнуть. Ни выдохнуть.       В последнее время это случается слишком часто. Остаётся просто надеяться, что не наступит момент, когда воздух так и не начнёт поступать в лёгкие.       Ему требуется почти минута, чтобы собрать себя, рассыпающегося, по кусочкам. Затем, резко присев на корточки, Тор кое-как поворачивает Ванду к себе лицом, опускает руки ей на колени. Взяв её ладошки в свои, пытается привлечь внимание, пытается вернуть её в чувство, в реальность… Туда, где её друг прямо сейчас нуждается в её силе, в её собранности и в ней самой. Туда, где Локи нуждается в них обоих.       — Ванда… Ванда, посмотри на меня…       Она утирает глаза, подхватывая ещё не скатившиеся слезы, поджимает губы в дрожащую нить.       Тор знает, что ей трудно. Она напугана и уже давно будто сидит на пороховой бочке. Не может ни узнать время взрыва, ни соскочить.       Доверие — шатко.       — Сейчас ты должна собраться, слышишь… Ему нужна твоя помощь. Игры кончились, — она кивает, судорожно сглатывает. — Сейчас я возьму ключи от машины, а ты скажешь, где он, ладно?.. И мы просто заберём его… Никому не скажем и просто заберём оттуда…       — Д-да… Хорошо.       Он не дожидается ещё каких-либо слов, поднимается и убегает наверх. Быстро переодевает джинсы и судорожно сжимающимися пальцами натягивает на себя первую попавшуюся толстовку.       Сердце в груди бьётся, как сумасшедшее, желание хорошенько побить Локи и страх за него смешиваются где-то в желудке.       Если он что-то сделал с собой…       Если только посмел что-то сделать!..       Его руки дрожат, а в горле то и дело появляется ком, но Тор не позволяет себе расслабиться. Он собирает всю нервозность и весь ужас в кулак, и отодвигает их в сторону.       Сейчас главное помочь Локи. Главное помочь Локи.       Когда он сбегает вниз, Ванда уже в обуви и своей лёгкой светлой ветровке. Она ждёт его у двери, теребит тканевые бантики у ворота. Хотя и видно, что она держится где-то рядом с краем, её лицо всё же собрано/сосредоточенно. На нём почти нет тени слёз/страха/истерики.       Он быстро говорит:       — Водить умеешь?       — Да, — судорожно кивает не один раз, несколько.       Будто болванчик.       Подхватив ключи с обувной тумбы, бросает их ей и тянется за кроссовками. Даёт указание:       — Заведи машину, я пока обуюсь. Куда нам ехать?       — «Щит и меч». Антикварная лавка на углу…       — Ага. Ясно. Знаем, бывали, — Тор недовольно цокает и качает головой. Когда дверь открывается, судорожно вдыхает свежего весеннего воздуха, что врывается в дом, в противовес выбегающей Ванде.       Если это действительно Фьюри… Если он только коснётся его… Если тронет хоть пальцем…       Тор всадит ему пулю сначала в зрячий глаз, а затем между двух.       Никто не тронет этого идиота, пока он не вставит ему мозги на место. Хотя и после его тоже никто не тронет. Тор никому не позволит.       Тор закрывает входную дверь и бежит к машине. Мелькает мысль, что надо бы вызвать скорую, но он не решается.       Если там что-то не слишком ужасное, они справятся и сами. Вряд ли Локи нужны проблемы, которые могут возникнуть с появлением врачей. Тем более…       Он же не любит больницы. Тор помнит.       Забравшись в автомобиль, хлопает дверью и тут же срывается с места. Машин на пути совсем мало, но пару раз ему всё же приходится вырулить на встречную полосу, обгоняя каких-то тормозов.       — Скорую? — Ванда рядом, наготове.       Нервно крутит телефон в пальцах, кусает губы. По ней видно, что она может рассыпаться в любой момент, но тем не менее держится.       Они оба держатся.       — На месте разберёмся.       Дорога мелькает, как один миг. Он тормозит напротив входа, прямо под знаком, запрещающим парковку.       Это почти что окраина города, окраина последнего спального района. Людей, на их счастье, почти нет, но и со стороны видно, что лавку забросили. Хоть и сравнительно недавно, но всё же…       Они выходят — правильнее сказать вываливаются — наружу почти одновременно. Подходят/срываются к двери, оба всё ещё взволнованные, ни капли не остывшие.       Тор нажимает на ручку, толкает дверь плечом. Ванда качает головой.       — Когда мы встречались, он вышел откуда-то из-за угла, возможно, там со двора вход есть.       — О, вы ещё и встречались, ну, конечно! — он фыркает, пнув дверь зло и несдержанно, идёт за девушкой за угол. — Сутки напролёт переписывались, гуляли вдоль озера… Отлично! А сбежать вместе он тебе не предлагал, случаем?       — Я не виновата, что он тебе не доверяет. Прекрати орать, — она поджимает губы, вышагивает мимо забора в поисках лазейки.       Тор позади шумно матерится, но, не дойдя до обвинений, всё же замолкает. Тоже ищет брешь.       Забор кончается, они уходят от антикварной лавки всё дальше. Никакой дырки так и не находится.       Раздражённо сжав кулаки, Тор разворачивается и идёт назад. Слышит окрик Ванды, но не оборачивается.       — Ты не сможешь выломать дверь, она загорожена изнутри, Локи же не дурак… — она подбегает к замеревшему парню, а затем отскакивает.       Тор выламывает ногами и руками пару досок. Не оборачиваясь говорит:       — Он не дурак. Он полный кретин.       Оказавшись во дворе, он тут же замечает нужную дверь. Срывается на бег, забывает и о Ванде, и обо всём просто.       Есть только дверь. Есть только Локи, что где-то там, спрятан в веренице коридоров.       — Тор, подожди!.. — Ванда пробирается через дыру, спотыкается, торопясь.       И чуть не летит носом в небольшой холм свежей, недавно насыпанной, ещё не утоптанной земли.       Выпрямившись, девушка приоткрывает рот, не может отвести взгляда от могилы.       — Т-тор!.. — её голос взвивается на миг и, подняв голову, Ванда бежит к открытой двери.       Надеется лишь на то, чтоб Локи оказался внутри здания, а не внутри гроба.       В это время Тор уже на полпути. Он, только зайдя внутрь, сразу понимает, что оказался в другом конце того коридора за ширмой. Проносясь мимо нескольких дверей — то ли складских, то ли туалетных помещений — он даже не обращает на них внимания.       Будто интуитивно точно знает, что ему нужно именно в тир, именно в ту самую каморку.       Коридор кончается, он вылетает в зал и останавливается. Пытается отдышаться, оглядеться.       На самом деле открывать дверь в одиночку немного пугающе…       — Ты!.. Ты видел там!.. — она вылетает из тёмного коридора в освещённый зал, осматривается, но уже ничему не удивляется. Оперевшись на его плечо, рвано дышит, а затем говорит: — Во дворе могила, почти свежая…       — Я рад. Надеюсь, он убил этого ублюдка Фьюри, — Тор фыркает, на миг морщится.       Ванда смотрит чуть шокировано, но молчит.       Какая разница: убил кого-то Локи или нет, главное, чтобы он был жив… И чтобы после всего его, желательно, не упекли за решётку.       Они подходят к двери. Тор протягивает руку, но медлит. Медлит.       — Тор?.. — Ванда уже тянется к ручке сама, хочет помочь. Но не успевает       Парень открывает дверь сам.       Им открывается вид на обычную небольшую комнатку со столом и шкафом. Разительное отличие от всех остальных помещений заметно сразу: потолок в разводах из-за протекающей крыши, стены покрашены неровно и некрасиво, мебель, вся чуть потёртая и оббитая… Кроме, конечно же, кресла, высокого и кожаного. Оно, видно, принадлежало хозяину.       — Л-локи? — Ванда отшатывается и прикрывает рот рукой. Тор уже тянется к телефону.       Мальчишка действительно тоже есть в этой комнате. И он, недвижимый, бледный, невероятно гармонирует с окружающей обстановкой.       Из вены уже не торчит шприц, но всё же лежит где-то рядом; под вялой тонкой рукой на полу валяется жгут… Его, Локи, глаза прикрыты, дыхания не видно. И он сидит, привалившись безвольным мешком к стене, и не встречает их ни вздохом, ни взглядом.       Тор впихивает в руку Ванды телефон, резко кидает:       — Вызови скорую.       Девушка не кивает, никак не реагирует. Только чужой мобильник удерживает на автомате. Или же держится за него. Кто знает…       Он кидается к Локи, подбегает, падает на колени. Те отзываются лёгкой болью, но это не имеет значения. Его пальцы уже прикипают к чужой шее в поисках пульса.       Тору страшно до ужаса, он злится до кипящего огня в груди… Но он не может позволить себе ни одной эмоции. Прямо сейчас Локи нужна его помощь.       Пытаясь вспомнить всё, что знает об оказании первой помощи, парень оборачивается к Ванде. Видя, что она всё ещё не может оторвать глаз от безвольного тела, он кричит:       — Ванда, он сейчас сдохнет, чёрт побери! Скорую!       Девушка вздрагивает, кивает судорожно, случайно роняя пару слезинок с ресниц. Тут же начинает набирать номер.       Тор стискивает челюсти, наконец, находит еле заметный пульс и в груди будто становится свободнее. Он может сделать вдох.       — Ал-ло… Да, да, тут парень, семнадцать лет и… и… — она всхлипывает, делает резкий выдох и продолжает: — У него передозировка… Ч-чем?.. Тор?       Он быстро оглядывается, находит ампулу и быстро ей отвечает. Ванда передает его слова, диктует адрес.       В это время он пытается хоть немного привести Локи в себя, но ничего не выходит. Ни реакции сознания, ни реакции зрачков на свет… На миг боль в парне прорывается наружу, он прижимает мальчишку к себе, шепчет на ухо:       — Только попробуй умереть, засранец… Ты мне обещал… Обещал, что не уйдешь, слышишь?..       — Тор… — Ванда дрожью касается его плеча, и он вздрагивает тоже. — Нужно вынести его, иначе будет много вопросов.       Тор кивает, мимолётно касается губами сухого прохладного виска и отстраняется. Они вместе надевают на него найденную Вандой толстовку на молнии, а затем Тор мягко берёт его на руки.       Мальчишеский вес ощущается, но совсем не так, как должен. Он намного легче, чем был, и от этого сердце парня больно взвывает. Он всё ещё пытается концентрироваться на дыхании и не давать волю чувствам.       Назад они идут чуть медленнее, чем неслись внутрь. Скорая вряд ли приедет быстро, эта лавка — всё же почти окраина. Не всего мира, но этого города и…       Тор идёт позади Ванды, внутри него сосущая пустота и боль. Неизвестно, чего больше.       Он смотрит на фигурку подруги, которая идёт к свету, ведёт его за собой сквозь тёмный коридор этого места.       Локи все эти полгода вёл его также. Через его несдержанность, через отсутствие контроля, через…       Он зажмуривается и чувствует, как прожигает карман джинс записка, что он тайком выкрал из тонких пальцев, пока Ванда была занята скорой.       Пару секунд хватило, чтобы пробежаться по словам/предложениям глазами. И теперь у него есть вопросы. У него также есть безвольное тело на руках.       И у него нет ответов. Совсем.       И это ощущение… Такое стойкое, скользящее не снаружи, уже где-то внутри, под его кожей…       Ощущение, будто Локи, рассмеявшись ему в лицо, исчез. Ухмыльнулся, выпустил его руку и показал средний палец напоследок. Оставил его одного.       И неожиданно резко Тор вернулся туда же, где был до его появления. Вернулся удивлённый, ошарашенный и преданный. Вернулся в самое начало коридора. +++       Скорая приезжает на удивление быстро. Локи укладывают на каталку, подключают ему кислородную маску, измеряют давление/пульс.       Тор еле успевает спросить, в какую больницу его увозят, после чего машина отъезжает. Включает сирену.       Он оборачивается, дёрганный/нервный, уже хочет направиться к машине, но замирает. Ванда стоит позади, бледная и потерянная. Её глаза смотрят в пустоту, а пальцы нервно теребят края рукавов, натянутых до самых костяшек.       — Т-тор… — взгляд всё ещё пуст, но теперь устремлён, как бы на него.       Или же сквозь него.       — Соберись, всё будет в порядке. Осталось немного, — он подходит и приобнимает её. Держит в объятьях недолго, а, отойдя, говорит: — Надо нашим позвонить, сказать…       — Да… Да, хорошо… — она аккуратно утирает глаза и глубоко вдыхает. Потерянность из взгляда не пропадает, но вместе с тем появляется чуть жёсткости/стойкости.       Как раз столько, чтобы хватило до больницы, до первых слов доктора.       Они садятся в машину и едут. Ванда успевает позвонить Наташе, Тони и Пьетро, Тор сообщает о произошедшем матери.       Между собой они не говорят. Парень не может отделаться от мысли, что если бы Ванда сказала о его местоположении раньше, то… Всё было бы иначе. Намного иначе.       Когда они подъезжают к больнице, он паркуется, но даже не вытаскивает ключ из замка зажигания. Выскакивает из машины и бежит ко входу. Чуть не попадает под другую машину по пути.       Ворвавшись в холл, он спешит к стойке дежурной медсестры. Пытаясь отдышаться, спрашивает. Спрашивает. Спрашивает.       — Да, пару минут назад поступил молодой парень… — девушка смотрит на него недоверчиво, с прищуром. Вздыхает так, будто бы он задаёт ей не первый, а сотый по счёту вопрос. — Вы его родственник?       — Да, брат, что с ним? — он дёргается, смотрит на неё во все глаза, ожидая ответа.       Не чувствует, как пальцы с силой впиваются в стойку регистрации.       Чуть помолчав, явно не веря ему, девушка тем не менее отвечает:       — По дороге у него остановилось сердце, но его смогли завести. Сейчас он в реанимации.       Тор замирает. Непонимающе моргает, слабо качает головой.       — У вас есть какие-нибудь документы или удостоверение, мне нужно будет его зарегистрировать… — она смотрит бесстрастно, ждёт.       Он бормочет что-то про звонок родителям и на негнущихся ногах выходит на улицу. Замирает на крыльце.       — Как он?.. — Ванда появляется рядом неожиданно/незаметно, протягивает ему ключи от машины.       Тор молчит пару секунд. Смотрит, как паркуется машина Тони, рядом паркуется мотоцикл Сэма.       — Тор?.. Скажи, что… — она касается его плеча, но это действует будто катализатор.       Тот же самый, что скорее всего ввели его мальчику, лишь бы вернуть его к жизни и завести сердце. Тот же самый, но всё же другой.       Тор дёргается.       — Сказать?! Что я могу тебе сказать?! — он разворачивается резко и хватает её за плечи. Девушка испуганно вздрагивает, дёргается в попытке вырваться. — У него сердце остановилось, пока они его везли! Ты говорила, доверяешь ему? Твоё доверие его чуть не убило! Это ты! Ты во всём виновата! — он трясёт её, отталкивает, уже заносит руку.       — Тор!       Окрик Нат, а затем Пьетро буквально сбивает его с ног. Пеппер перехватывает трясущуюся Ванду, скрывая её в своих объятьях и тут же оказываясь за спиной подоспевшего Старка.       — Убери от неё руки, ублюдок! — Пьетро мажет кулаками по его лицу и торсу, но Тор отталкивает его, бьёт в ответ.       Боль не чувствуется, потому что сердце болит сильнее. Сердце разрывается.       — Она чуть не убила его! Если бы не её безответственность!.. — он, подобно дикому зверю, чуть сгибает колени, разъярённо сжимает кулаки, готовясь напасть.       Смотрит, как парень отлетает назад и почти падает от его толчка, но подбежавший Клинт успевает подхватить его.       Когда перед ним из неоткуда появляется Нат, Тор лишь сжимает челюсти. Уже хочет что-то сказать, но не успевает.       Она заносит руку и даёт ему по лицу. Светлая голова резко и неожиданно дёргается вбок, градус охватившей его истерики падает.       — Если ты сейчас же не возьмёшь себя в руки, я, богом клянусь, просто убью тебя! Локи в реанимации, но он будет в порядке, ясно тебе?! — она хватает его за грудки и жёстко встряхивает. — Эти крики и гнев ему не помогут!       Девушка отталкивает его и одёргивает кофту. Вскинув подбородок и развернувшись, она не говорит больше ни слова, уходит внутрь больницы. Все остальные также тихо идут за ней следом.       Тор остаётся один. Он потеряно оглядывается и, сделав пару шагов, опускается на ступени. Его голова падает на руки.       Впервые, за всю свою жизнь он жалеет, что не курит. +++       Спустя несколько часов Локи уже в своей собственной, одиночной палате. Все друзья — его, Локи, или их обоих, Тор не знает, с ним так никто и не заговаривает — уходят. На улице сгущаются сумерки.       Фригга уходит самой последней и держится на удивление стойко. На самом деле у него появляются подозрения, что, «благодаря» этому инциденту, она в какой-то степени охладеет к Локи. Он всё же не её сын, да, и…       Нелюбовь к слабым у Тора именно от неё. Прямо сейчас, он уверен, ей кажется, что Локи слабый.       А Тору нет. Тору не кажется. Просто потому, что он смотрит глубже.       И вот спустя несколько часов, когда все, наконец, уходят, а он, наругавшись с матерью вдоволь, возвращается в палату, медсестра как раз заканчивает вечерний осмотр. Тор ждёт пока она уйдёт, и только затем подходит к его постели. К постели Локи.       Он всё ещё в кислородной маске, в хватке кучи проводов и под капельницей. Доктор предупредил, что, если он очнётся, то либо через три дня, либо…       «— Понимаете ли, употреблённая им доза успокоительного наркотического вещества была довольно велика, и есть риск, что мальчик может не очнуться… Когнитивные функции, такие, как речь, мышление… Сейчас ещё нельзя сказать точно, насколько они пострадали и…»       Бледно-голубая больничная футболка оттеняет его лицо, будто бы передавая мальчишке часть своей собственной бледности. Сверху он накрыт простынёй, руки лежат поверх.       Холодные, неподвижные руки.       Тор медленно опускается на стул рядом с постелью и уже тянется к чужим тонким пальцам, но… Опускает руку рядом, так и не дотронувшись.       По-глупому боясь, что тонкая светлая кожа окажется чересчур холодной, он не может дотронуться. Чувствует, как в носу начинает щипать, а в груди сердце стискивает так, что взвыть хочется, и…       Он знает, что Локи жив. Аппаратура, пищащая и пиликающая вокруг него, не даст в этом усомниться. Но его лицо такое пустое… В нём нет ни умиротворения, будто во время сна, ни расслабленности.       Оно просто бледное и пустое. Мёртвое.       Сглотнув ком в горле, Тор медленно касается подушечками пальцев сначала ногтей, затем кожи. Ладонь Локи, оказавшись в его руках, кажется невесомой, ужасно хрупкой. Парень прижимается к её центру губами и зажмуривается. По его щекам стекают слёзы.       — Я не уйду, слышишь?.. Никуда не уйду… — он пытается бороться с прорывающимися рыданиями и прижимается лбом к холодным пальцам.       Тор просто не верит, не хочет верить, что может потерять его так просто. Он уже не знает, не помнит, каково это не думать о Локи, не чувствовать его рядом…       Даже находясь в ссоре, будучи полностью игнорируемым, Тор чувствовал себя лучше, чем сейчас. Всегда чувствовал себя лучше, чем сидя рядом с его постелью, держа его за руку и просто не видя, не находя совершенно никакого отклика.       Тор сквозь слёзы смотрит на него, целует его пальцы/ладонь/запястье, а затем шепчет:       — Я никуда не уйду, только… Только и ты не уходи, ладно?..       В ответ раздаётся лишь равномерный писк. Тор жмурится до белых пятен под веками и пытается убедить себя, что сможет выдержать это. Всё это. Всё то, что происходит.       В ту ночь он так и засыпает рядом с ним. Ни на миг не выпускает его руку. +++       Самым первым приходит слух. Звук пищащих приборов вклинивается в сознание, прокручиваясь, будто бур в толщине льда.       Звучит неприятно.       Потом приходит осознание. Жизнь всё ещё его, жизнь всё ещё у него в руках. Однако, зрение, дыхание… Всё это сейчас неважно.       Локи вспоминает, что сделал, довольно быстро, понимает, до чего докатился, примерно так же.       Самоубийство. Самоубийство на почве безосновательного страха того, кто уже мёртв. Кто мёртв уже несколько недель кряду. И…       Он невесомо вдыхает глубже. Ударил бы себя, да рука такая свинцовая, что поднять её — подвиг. Поэтому он действует без рук.       И… Самоубийство?!       Нет, подожди, ты же не серьезно?.. В плане… Что это было вообще, парень? Ты отстаивал эту грёбанную жизнь, отстаивал эту грёбанную свободу, одиннадцать лет и… И что?!       Даже не одиннадцать. Все семнадцать.       А сейчас что? Что ты сделал вообще?!       Передозировка. Наркотиками.       Отлично. После пары лет перерыва передозировка — это как раз то, что нужно. Именно.       Так же проще, да?! Так же веселее! Ну, и плевать, что теперь половина твоих органов могут просто отказать! Плевать, что ты не то, чтобы мог не очнуться вовсе, но мог очнуться слепым! Или глухим!       Какая разница, ведь наркотики это же так весело!       Он жмурится, непослушными руками/пальцами сдирая кислородную маску. Не хочет этого, но всё же вспоминает тех, кто был вместе с ним в реабилитационном центре…       Тогда все больные делились для него на две категории. «Возможные» и «невозможные».       «Возможными» были те, кто мог разговаривать. Не имело значения, застал ли их паралич или Альцгеймер, если они могли разговаривать, значит, ещё могли хоть как-то функционировать.       «Невозможные»… Почти все жёсткие передозники. Неоднократные. С частичным или полным нарушением когнитивных функций мозга, в частности коры больших полушарий, и застопорившейся или же ухудшающейся отсталостью.       Разлепив тяжёлые веки, Локи садится, подтягивается на слабых руках выше. Пульс подскакивает, пищание учащается.       Он откидывается на подушки, трёт лицо и делает глубокие вдохи. С каждой минутой тело подчиняется ему всё лучше, и это не может не внушать надежды на более-менее хорошее завершение.       Не тратя времени попусту, мальчишка пытается активировать свой мозг, пытается вспомнить языки/основы математики или физики/последнюю прочитанную книгу. Хоть и со скрипом, у него всё же получается. Значит, не безнадёжен.       «Возможен», так сказать.       Пара повторений, время, покой… Он восстановится. Всё будет в порядке.       Глаза увлажняются, Локи зло трёт их и мотает головой. Как он только… Как только мог позволить себе!..       Он просто испугался. Не заметил, как достиг наивысшей точки тревожности. Не заметил, как сознание спуталось.       Не учёл того, что Лафей мёртв.       И во многом также действительно виновата эта его неуёмная гордость. Вот посмотрите, я такой сильный, мой отец сдох, я успел отсидеть небольшой срок, я потерял смысл в жизни, да и себя самого тоже, но… Я такой сильный, что вы все идёте нахрен, а я справлюсь и один.       Что ж. Доигрался. Ничего удивительного.       Он вздыхает, сглатывает и тянется к заботливо оставленному стакану с водой, что на тумбочке. Мельком разглядывает просторную одиночную палату.       Похоже, Фригга отвалила немало денег за то, чтобы его сюда всунули. Лично по его мнению, такого идиота, который готов выбросить всё отвоёванное просто так, «ширнувшись» ради забавы, спасать не стоило. И помещать в дорогую палату тоже.       Справа от постели вход, у стены вешалка, пара каких-то шкафов. Слева окно, а у него стул с мягкой спинкой, в ногах которого высокая стопка учебников, тетрадей, пара пустых стаканчиков из-под кофе. На спинке висит куртка Тора и его же рюкзак.       Это удивляет. Локи забывает даже о ежесекундном самобичевании, попросту пялясь на чужие вещи.       Значит, его не бросили. Тор его не бросил.       Через пару месяцев у него важные экзамены, ещё у него школа и тренировки, но… Он сидел с ним, не бросил его, питался одним лишь кофе.       Ну, не идиот ли?..       Пробежавшись пальцами по грязным прядям, он чуть брезгливо отвёл руку и вздохнул. В животе заурчало, приборы уже вроде как немного успокоились.       Пока раздражение на себя не улеглось, внутри не чувствовалось такой пустоты и потерянности, но потом… Ведь его проблема никуда не делась. Вместо этого, не без его помощи, она притянула к себе ещё пару тройку и…       Внутрь заглянула медсестра, затем зашла полностью.       — Оу, вы очнулись… Отлично, сейчас я позову врача и…       — ¿Quién es usted? * — он испуганно распахнул глаза, бормоча на испанском. Девушка застыла, пару раз моргнула, попятилась. — ¿Qué estoy haciendo aquí? Buscarme?! Cuando mi tío Ernesto?!       *(Кто вы?       Что я здесь делаю? Выпустите меня?! Где мой дядя Эрнесто?!)       Он затараторил, как ненормальный, еле сдерживаясь, чтобы не дёрнуть уголком губ в больной усмешке. Уже находясь около двери, испуганная медсестра столкнулась там с Тором и даже немного подпрыгнула от испуга. Вынеслась из палаты так, будто её предками были гепарды.       Тор замер, смотря ей вслед, а затем повернулся к нему. Вскинул брови, чуть удивлённо/чуть радостно. Сказал:       — Ты очнулся…       Локи хотел бы сказать ещё что-нибудь на испанском или, может, немецком, но… Просто не смог. Ком встал в горле, а пальцы нервно сжали простынь.       Издеваться над Тором у него просто не было сил/храбрости.       Под глазами парня залегли тёмные круги, на подбородке появилась лёгкая щетина, а всё лицо как-то осунулось. Он весь как-то осунулся.       Мальчишка сказал:       — Да, как видишь. В отличие от тебя. Выглядишь, как покойник.       Усмехнувшись, парень прошёл внутрь и уселся на свой стул, у окна. Вытянул ноги, откидываясь на спинку. Пробормотал:       — Я тут с тобой между прочим уже четвёртый день кукую… — качнув головой, прикрыв глаза, вдруг спросил: — Чем ты её так испугал-то?..       — Ах, это… Да, я просто…       Не успел он договорить, как внутрь залетела медсестра, за ней ворвался доктор.       — Вот, видите!.. Я ничего не смогла сделать, он как закричит, да и язык не наш, непонятный! Я…       Локи поджал губы, бросил незаметный ехидный взгляд на насторожившегося Тора, а затем заговорил. Доктор выдержал пять минут и всё-таки тоже сбежал. Выписывать ему направления на МРТ и другие диагностики головного мозга.       Как только дверь за его подчинённой, которая всё же набралась смелости и успела по минимуму его осмотреть, закрылась, они оба рассмеялись. Точнее Тор рассмеялся, пополам согнулся, пытаясь сдерживать чуть нервно-истеричный хохот.       Локи хватило лишь вздрогнувших губ и неслышного смешка.       — Ты несносен, ты же знаешь?.. — парень вздохнул, утёр увлажнившиеся от смеха глаза и потянулся.       Всё это время Локи настороженно приглядывался к нему. Осматривал с головы до ног раз за разом, пытался запомнить каждую его чёрточку, каждую…       — Ты уйдёшь?.. — вопрос сорвался с его губ слишком неожиданно для них обоих.       Локи чуть не дёрнул руки ко рту, лишь бы закрыть его, но только крепче сжал простынь в пальцах. Бесстрашно, но всё же пугливо заглянул в чужие голубые глаза.       Тор нахмурился, склонил голову к плечу. Спросил:       — Ты хочешь, чтобы я ушёл?       Локи сглотнул. Он мог не разбираться в себе хоть тысячу раз, но уж о чём он знал точно, так это о том, что не хотел ухода Тора. Не хотел оставаться тут один. Не хотел оставаться тут навсегда.       Немного помедлив, он ответил:       — Я бы хотел…чтобы ты вернулся домой и отдохнул. Если ты захочешь, ты всегда сможешь сюда вернуться.       Они встретились взглядами. Оба настороженные, не смелые и аккуратные.       Тор кивнул. Сказал:       — Возможно, завтра, я так и сделаю, но сейчас ты ещё слишком слаб, чтобы я уходил.       Локи моргнул пару раз, шмыгнул носом и забрался назад под простынь. Уже прикрыв глаза, попросил Тора закрыть дверь и проследить, чтобы их никто не беспокоил.       Он мог позволить себе заснуть, потому что знал, что здесь и сейчас ему бояться нечего. +++       Буквально на следующий день ему провели полное обследование и сообщили, что с ним, в той или иной степени, на удивление, всё в порядке. Не считая, конечно, возможной ломки, что будет ухудшаться в последующие две недели после выписки, ну, да, это так… Пустяк.       Также сказали, что, если выздоровление и восстановление организма будет протекать без нарушений, уже через пару дней его отправят домой.       Это не могло не радовать. Не только его, но и многих других. Эль, Беннера, его друзей…       Они все будто с ума посходили, обрывали телефон, закидывали сообщениями. Старк присылал дурацкие шутки и мемы на тему суицида.       Локи соврал бы, если бы сказал, что это не облегчало его душевное состояние. Соврал бы, если бы сказал, что находящийся рядом Тор не облегчал его душевное состояние.       Уже на следующий день, где-то под вечер, когда все его процедуры закончились и Локи вернулся в палату, Тор вернулся туда тоже. Он был посвежевшим, выбритым и в довольно приподнятом настроении.       — Не знал, что у тебя растёт щетина, — он мельком бросил взгляд на парня, снимающего куртку, и вновь погрузился в текст его же учебника по обществознанию.       — Ну, не у всех же тестостерон на уровне пятилетней девочки… — Тор фыркнул, а Локи удивлённо вновь поднял голову.       — Ох, да, вы только поглядите!.. Он только что попытался сострить?.. — блёкло усмехнувшись, мальчишка несдержанно прошёлся взглядом по чужому телу и, чуть покраснев, прикрылся учебником.       Ему нужно было добраться до Эль. Только после он мог бы добраться до всего остального мира.       — Ты мой читаешь?.. Не рановато ли? — подхватив один из стульев для посетителей, парень опустил его справа от постели и уселся.       Нагло поставил локти на простынь, затем положил на них подбородок.       — Я его уже проходил. Просто повторяю… — Локи перевернул страницу, благодаря высшие силы за то, что никакая техника больше не считывала его пульс.       Сейчас она бы просто взорвалась от его подорвавшегося сердечного ритма.       Тор тем временем лишь хмыкнул, не поверив ему. Сказал:       — Если такой умный, может, и мне поможешь, мм?..       Чуть задумавшись, мальчишка кивнул.       — Да, почему бы и нет…       — Подожди, ты серьёзно?.. — прежде чем спросить, Тор помедлил.       Его лицо выражало крайнюю степень недоумения.       — Конечно же, да, — чуть дёрнувшееся плечо, стыдливый взгляд вскользь. — Чем по-твоему живут дети, у которых, кроме учёбы, нет вообще никакой личной жизни?.. Правильно, только учёбой и живут, — он лениво пожал двумя плечами, опустил учебник на колени и теперь уже более уверенно поднял глаза на Тора.       Вскинул бровь, ожидая ответа.       — Ты… Ты… Ты серьёзно?.. — парень прищурился, нахмурился, всё ещё неверяще качнул головой.       Локи рассмеялся: сухо, негромко и сдержанно. Вздохнул.       — Неси свои книги, придурок. Я не знаю насколько меня хватит, я ещё не до конца восстановился.       Чуть помедлив, Тор всё же поднялся и принёс тетрадки. По нему было видно, что он чуть выбит из колеи…       Обществознание никогда не было для Локи сложным. На самом деле, ни один предмет не был для него сложным. Часть он вызубривал, часть просто понимал.       Тору он сказал правду, чистую и неприкрытую. Все годы до этого в его жизни не было чего-то, что могло бы заполнить собой бессонные ночи или появляющееся днём свободное время, и поэтому он самостоятельно заполнял его книгами.       Это не было чем-то диким или ненормальным. Довольно многие дети — оставшиеся без друзей или же слишком тихие, чтобы найти их — делали это.       Взять хотя бы Стива. Да, у него был Баки, но вместе с тем его у него и не было. Стремление выучиться, получать только высокие оценки, чтобы после сдать экзамены и поступить на бюджет…       Всё это только ради того, чтобы в итоге обрести работу и достаточный заработок. Чтобы в итоге ни в чём/ни в ком не нуждаться.       Все это лишь из основы того, что ничего большего, ничего действительно стоящего, кроме учёбы, в жизни нет.       Они сидят несколько часов, и Локи спокойно объясняет Тору теорию и помогает с различными заданиями. Тот внимательно слушает, смотрит на него спокойным и сосредоточенным взглядом.       Иногда их пальцы случайно сталкиваются, соприкасаются. Каждый раз Локи вздрагивает, но после второго или третьего уже не отшатывается.       Спокойствие Тора постепенно переходит на него самого.       — Так что… Как-то так, — он прочищает горло, неслышно закрывает учебник и не может пошевелиться.       Ладонь Тора ненавязчиво лежит поверх его собственной на простыне; парень записывает последний термин и делает вид, будто не замечает этого.       — Да уж… Я, конечно, знал, что ты у меня умный, но чтоб так… — Тор усмехается уголком губ, поднимает глаза, откладывая ручку.       Замирает.       Локи сидит красный от смущения и судорожно сжимает губы в тонкую, слишком бледную по сравнению с цветом остального лица, нить. Он говорит:       — Я. Не твой, — язык заплетается, но ему всё же почти удаётся не запинаться на каждом слове. — И я… Я попросил бы тебя поднять руку.       Тор чуть хмурится, опускает взгляд, а затем прикрывает глаза. Качает головой.       — Да, точно, я и забыл, но… Если я не хочу поднимать руку?.. — его пальцы пробегаются по тонким дрожащим пальцам Локи, а затем сжимают их, обхватывают всю его ладонь. Тор говорит: — Слушай, я…       — Тор, не надо, — он жалобно сжимает губы, закусывает щёку изнутри и мотает головой. Он не готов к разговору. Ни к чему не готов. Сердце, будто заходится, чахоточно сильно/обескровлено больно. — Не надо, я не…       — Я не хочу разбираться сейчас. И ты не хочешь тоже, — Тор опускает голову низко-низко и касается кончиком носа обратной стороны его ладони, медленно ведёт по костяшками, по нежной, мягкой коже. Говорит: — Я хотел обсудить одну вещь…       Неспешно вытаскивает из кармана мятый, но аккуратно сложенный листок. Кладёт его мальчишке на живот, поверх простыни.       Локи узнаёт его сразу. По коже бегут мурашки, в животе кишки скручиваются в тугой узел.       Тор следит за тем, как его лицо бледнеет, негромко говорит:       — Это было зажато в твоей руке, когда… Когда мы с Вандой нашли тебя. И я прочитал то, что там, мм, написано, и… — Тор мягко гладит его пальцы, исступленно рассматривает их. Откашливается, пытаясь убрать вязкий ком в горле. — Он мёртв. Я видел, как он умер, но это… Что это?..       Они встречаются взглядами. Локи приоткрывает рот, ощущает, как пересохшие обкусанные губы чуть тянет болью и пожимает плечами. Его лицо теряет всю серьёзность и сосредоточенность, всю жёсткую упрямость… Он пожимает плечами так жалко, пытается что-то сказать, но изо рта рвётся лишь всхлип.       Тор вздыхает и потирает переносицу. Поднявшись, убирает все тетради, оставляя лишь один учебник, а затем вновь возвращается к чужой постели. Мальчишка трёт глаз, пытается не кривить губы от переизбытка нахлынувших эмоций.       — Давай, я тебя укрою… — ненавязчиво берёт край простыни, дожидается кивка, дожидается, пока Локи уляжется. Он укрывает его, наклоняется, почти не ощутимо касаясь губами бледного лба, а затем садится в кресло и берёт учебник. Негромко говорит: — Мы поговорим об этом позже. Сейчас тебе лучше поспать.       Мальчишка кивает, чуть шмыгает носом и, зажмурившись, медленно вытаскивает наружу кончики пальцев. Несмело и очень-очень тихо он перебирает ими, вытаскивает кисть из-под простыни. Глаза закрыты, и Локи не видит лица Тора, не видит его эмоций.       Он почти что досчитывает до десяти, уже почти что собирается убрать руку назад, но… Тёплые пальцы касаются его, скользят вдоль до самого центра ладони, а затем чужая рука чуть разворачивается.       Их пальцы сплетаются, и Локи еле борется с желанием спрятаться под простынёй с головой. Слёзы всё ещё текут по его щекам. +++       Она приходит неожиданно. На третий день бодрствования и уже действительно хорошего самочувствия она заявляется в палату и тут же видит их двоих, увлечённых подготовкой к экзаменам.       Конечно же, они замечают её сразу. Локи сразу замечает, как Тор подбирается и напрягается.       Пара лёгких фраз, пальто, опускающееся на крючок вешалки, и сумочка, оставляемая на одном из свободных сидений у двери… Парень кидает на него взволнованный взгляд, но всё же выходит.       Локи знает, что стоит ему позвать, и Тор вернётся. Локи думает, что беспокоиться не о чем.       — Как твоё самочувствие?.. — она не присаживается, замирает у стены, рассматривая висящую на ней картину.       От тона веет холодом и безучастностью, однако озабоченностью.       Как от тона человека, у которого на плечах одна очень и очень большая обуза. Ему её ни сбросить, ни в другое место не переложить.       Локи пытается убедить себя, что ему это только кажется. Он спускает ноги с постели и медленно спрыгивает на пол. Решает прогуляться до окна, чтобы не сидеть без дела.       — Да, уже намного лучше. Большинство токсинов уже вывелось из организма, но вечером и утром всё ещё ставят капельницы. Через пару дней уже отпустят домой… — он неловко скребёт в затылке и чуть отодвигает тонкую штору.       Смотрит в окно.       За все эти три дня, что он очнулся, она не звонила и не писала ему. Ни разу.       Это должно бы насторожить, но… Локи может войти в её положение, может понять её. Всё, что произошло… Пережить не так уж легко.       — Я рада, что лечение идёт тебе на пользу, — Фригга кивает, переплетает руки на груди и, наконец, поворачивается к нему лицом. Говорит: — И я также была бы рада, если бы ты продолжил его и после своей выписки отсюда.       Мальчишка чуть хмурится, медленно отпускает уголок шторки и разворачивается. Непонимающе интересуется:       — Что вы имеете в виду?       Уважительное обращение выскакивает само собой. Теперь он действительно встревожен и напряжён. Чувствует, что что-то не так…       — В нескольких милях от города есть прекрасный реабилитационный центр. Я думаю, что тебе будет полезно посетить его и, возможно, задержаться там на, мм, некоторое время, — женщина смотрит в упор, непреклонно и беспрекословно. Локи отшатывается. — Я уже навела справки, также там ты сможешь продолжить школьное обучение, об этом можешь не беспокоиться.       — Я… Я не поеду. Со мной всё в порядке, меня выпишут и я буду, как новенький. Я… — он знает, что это значит, и пугается.       Он не сможет противостоять ей, потому что слишком слаб, но и… Но и в «то место» попасть не может.       Да, конечно, было очевидно, что Фригга расстроится, переволнуется, но… Она спокойна. Как бы там ни было, она уже отказалась от него.       И реабилитационный центр просто предлог. На самом деле, она просто не хочет видеть его в своём доме и в своей жизни. Она больше не хочет видеть его.       — Я понимаю, это пугает тебя, но бояться совершенно нечего. Тор и я, мы будем навещать тебя… Твои друзья смогут приезжать к тебе в любое время и…       — Н-нет. Я не… Я не поеду… — он мотает головой и сжимает руки в кулаки. Она явно чего-то не договаривает, и это раздражает и ещё больше пугает одновременно.       Мальчишка чувствует что-то, что не произносится вслух, что-то очень болезненное.       Кроме того, что «я буду заботиться о тебе, пока уровень твоей поломанности будет укладыватся в мои этические/моральные рамки», Локи знает есть ещё что-то. Что-то, что точно ему не понравится.       — Локи. Ты же понимаешь, что через несколько недель начнётся ломка и… Я просто волнуюсь за тебя. И Тор волнуется за тебя, — Фригга делает шаг к нему, протягивает руки, а её лицо чуть смягчается.       Но это не эмоции, это лживая маска.       Его озаряет пониманием. Накрывает им так резко, что перед глазами на миг темнеет. Он дёргается, только бы не упасть. Моргает.       Губы изгибаются в больной, неверящей улыбке. Он будто бы надеется, что это просто какая-то злая шутка, но… Знает ведь. Сам всё знает.       — Дело… Дело не во мне, ведь так?.. — прищурившись, Локи сглатывает и переминается с ноги на ногу. Нервно одёргивает футболку. Он даже не может сосредоточиться, чтобы как-то скрыть часть своих эмоций, потому что… Фригга… Фригга, это же, как удар в спину, ну, правда. — Дело в нём. В том, как я влияю на него, да?..       — В первую очередь я волнуюсь о тебе, ты же понимаешь. Тору хорошенько досталось во время всего, что произошло, и… — она прокашливается, вновь переплетает руки на груди. Выносит приговор: — Я думаю, что тебе не нужно больше убеждать его в своей ненастоящей симпатии. Тебе пора закончить с этим, Локи, ты делаешь ему больно и…       Вот так вот. Она просто заботится о своём ребенке. О своём настоящем ребенке, конечно же.       — Это не вам р-решать… Ему семнадцать, он сам в состоянии разобраться со своей личной жизнью, ясно?.. Вы… Вы не можете просто убирать из его жизни всех, кто делает ему больно, вы… — он поджимает губы, начиная всерьёз злиться.       Но ноги всё же подрагивают. Если она захочет, если позовёт санитара и его скрутят, он не сможет сопротивляться. Он слишком слаб.       И хорошо ещё, что Тор этого не слышит, ей-богу. Иногда лучше жить во лжи, чем… Чем с такой правдой.       Хотя… Может, он знает… Может, это была его идея…       Он ведь действительно мог вот так вот вышвырнуть его из своей жизни после всего. Это было бы честно и… Он ведь действительно мог бы?!       — Если ты не забыл, я его мать. А вот ты… Тебе действительно лучше не лезть в наши отношения, Локи, — она гордо выпрямляется, вскидывает голову. Говорит: — Ты отправишься в реабилитационный центр на следующий день после выписки. Всё уже решено.       Нет. Нет-нет-нет-нет!       Он не может позволить этому случиться. Ему некуда идти, ему не к кому идти, но… Он что-нибудь придумает. Он ведь умный, он ведь стойкий и…       — Ч-что?.. Вот так… Вот так вот, да?! — он шумно дышит, сглатывает, сжимает кулаки и давит всхлипы. Он не уедет, он обещал Тору, что не оставит его, и он не оставит. Не оставит, пока Тор самолично не выставит его за дверь. — Я отказываюсь. Я не…       — Как твой законный опекун, я уже дала разрешение и подписала все бумаги, — Фригга разворачивается и забирает пальто. Идёт к сумочке. — Ты должен…       — Я не поеду! Я не поеду туда, и вы ничего с этим не сделаете! Думаете, это я испортил вашего сына, думаете, я делаю ему больно ради забавы?! — он срывается на крик резко, чуть подаётся вперёд и дико раздувает ноздри. В животе что-то скручивается, колени начинают дрожать сильнее, а во рту появляется привкус рвоты. Он орёт: — Я не поеду! Я сбегу от вас к чертям собачьим, подставлю вас, но я туда не поеду, вы поняли меня!       — Л-оки, ты… — она в ужасе распахивает глаза, прикрывает рот.       Думала, не увидишь сопротивления?.. Думала, всё выйдет так просто?.. Выкуси, сука.       — Нет. Нет-нет-нет!.. — почувствовав влагу под носом, Локи утирает каплю бордовой крови и, видя, но не обращая на неё внимания, сжимает ладонь в кулак. — Вы не отправите меня туда! Вы не запрете меня там! Ясно, вам?! Я туда не поеду!       Он с силой топает ногой, и удар отдаётся где-то в голове. Поток становится сильнее, его губы окрашиваются красным.       Фригга ещё что-то шепчет, когда внутрь влетает её привлечённый криком сын. Он тут же смотрит на него.       Локи бормочет:       — Я не оставлю тебя…       Его ноги подгибаются — сознание мутнеет.       С подбородка падает первая капля — Тор уже на полпути к нему.       Всё меркнет. +++       Возвращаясь в сознание, он вновь слышит противный писк и вновь чувствует иглу капельницы в вене. Открывать глаза не хочется, но его правой ладони касается чьё-то мягкое дыхание, и Локи просто не может не посмотреть, кто же это.       Пару раз моргнув, вернув зрению чёткость, он самую малость поворачивает голову и замирает. Писк предательски учащается, правда ему почти что нет до этого дела.       Рядом Тор. Его голова лежит около бедра мальчишки, накрытого простыней, а руки аккуратно обнимают бледную ладонь. Его дыхание касается кожи.       Локи знает, что он не спит. Негромко шепчет:       — Почему ты…ещё здесь?..       Он хочет отвернуться, но светлые мягкие волосы притягивают взгляд. Они всегда были его слабостью. Его и его масок.       Что ж, по правде… Тор был его слабостью.       — Где же я по-твоему должен быть, если не здесь?.. — парень дёргает уголком губ и, не открывая глаз, касается губами фаланги указательного пальца.       Не целует, просто мажет по ней, будто невзначай.       Локи вздрагивает, чуть не выдёргивает ладонь. Писк заходится в истерическом припадке.       — Ты ненормальный… — Тор шепчет, чуть подаётся вперёд и выключает стоящий тут же, справа от постели прибор.       Всё затихает.       Нервно сглотнув, мальчишка поводит пальцами, легонько тянет руку на себя, но её не отпускают. Сильные пальцы мягко обнимают запястье, Тор фыркает.       — Я думал, Фригга теперь тебя домой оттащит и… И вообще запрёт где-нибудь, — Локи отворачивается, не в силах смотреть, как парень ведёт губами по его ладони.       — На самом деле она так и хотела, но я не позволил. Между прочим, здорово с ней поругался из-за тебя, — он ведёт кончиком носа по костяшкам и вдыхает запах чужой кожи.       Заодно и больницы, и чистых простыней, и… Это не имеет значения. Локи очнулся; он очнулся, значит, всё будет в порядке.       — Хмм… И я должен сказать: «прости»?.. Тебе не нужно было идти против неё, только из-за меня. Ты…       — Слишком много чести, ругаться из-за тебя с матерью, малыш, — мягкая кличка не режет по слуху, Локи не вспоминает, что точно также называл его отец, Локи не вспоминает совсем ничего связанного с этим словом. Он начинает новую жизнь. Новую жизнь с того же чернового исписанного листа, но… В новой жизни «малыш» из уст Тора звучит очень и очень приятно. — Я просто пытался объяснить ей, что она не имеет никакого права решать, с кем мне общаться, а с кем — нет, и…       — Это и есть «из-за меня»… — он фыркает и всё же судорожно сжимает простыни от такой простой и ласковой очередной…клички?..       Какая разница. Его сердце всё ещё разрывается.       — Да, ну, тебя… — Тор фыркает, качает головой и ложится назад. Открывает глаза. — Она хотела ведь, как лучше для тебя… Почему отказался-то?.. Там не больница, всего лишь реабилитационный центр и…       — Не хочу, чтобы мне втирали всякую чушь про вред наркотиков. Не хочу, чтобы пытались разобрать на кусочки и определить, с чего это я такой самоубийца великий. Не хочу смотреть на всех тех, бедных и слабых зависимых, на всех тех заядлых передозников и то, во что они превратились. Не хочу…       — Почему ты сделал это…       Тор не пытается его перебить. Звучит так, будто бы это единственная мысль, что бьётся в его голове, и сейчас он просто не смог удержать её за сомкнутыми губами.       Локи сглатывает, прикрывает глаза и свободной рукой потирает переносицу.       Шепчет:       — Если я скажу, что не знаю, ты будешь докапываться?..       — Если это правда, то нет, — Тор вздыхает и мягко гладит его пальцы своими.       Зажмуривается, будто от боли.       Локи не хочет говорить. Не хочет обсуждать это. Не хочет…       Его взгляд падает на парня лишь на миг, и рука, вместо того, чтобы опустить назад на постель, опускается на светловолосую макушку. Тор каменеет.       — Я правда не знаю… Всё так закрутилось и… Я просто потерял себя, но… Ты не поймешь, ты… — его пальцы касаются чужого лба, отводя с него светлые пряди, а затем вплетаются в них. Мягко давят на кожу головы, заставляя расслабиться. — Ты не поймёшь, если я скажу, что просто потерялся в собственных масках… В собственной постоянной лжи…       Чуть привстав, Тор вытягивает из заднего кармана всё тот же листок и кладёт ему на живот. Опускается на место.       — Это как-то связано?..       Теперь Локи уже может заставить себя раскрыть лист. Он бежит глазами по первым строчкам. Еле перебарывает желание скомкать его и выбросить.       И хочет уже вновь опустить ладонь к мягким волосам, но замирает буквально в сантиметре.       Теперь у него, Тора, есть зацепка и… Он не отстанет. Придётся рассказать правду. И она разрушит его.       Разрушит возможность… «Их» возможность.       Локи отворачивается, возвращает руку на постель и до боли впивается пальцами в своё бедро. Шепчет:       — Ты… Ты думаешь, что хочешь знать, но… Оно тебе не нужно, правда… Оно тебе не нужно.       — А если я решил, что нужно? Ты расскажешь мне?       — Я… Я не могу. Не могу, потому что понимаю, что ты… Ты…       — Почему ты закричал на мать, когда она сказала, что место в том центре тебе уже заказано?       Локи замирает. Закашливается, но всё же берет себя в руки. Спокойно негромко отвечает:       — Я испугался, потому что не мог позволить ей увезти себя. Я обещал кое-кому, что не уеду.       Тор кивает, вздыхает. Говорит, чуть погодя, тоже:       — Я хочу знать правду, потому что хочу разобраться сам и помочь разобраться тому, кто запутался.       Локи зажмуривается и откидывает голову на подушку. Кое-как перебарывает желание побиться об неё затылком.       Он не может ничего ответить, потому что голос точно сорвётся. Его глаза увлажняются.       В тишине проскальзывает шорох — Тор садится. Несмело касается его щеки, стирая одинокую солёную каплю, а затем приподнимается и уже во второй раз за последние дни касается губами его лба.       — Тебе пора бы начать доверять мне и считаться со мной. Я не ребёнок, Локи, — парень опускается назад, вновь кладёт голову рядом с его ладонью.       Кивнув, мальчишка делает глубокий вдох и утирает глаза.       — Мы поговорим об этом, когда вернёмся…домой, ладно?..       — Почему не сейчас…       — Я слишком слаб, чтобы сдерживать твои крики и истерики, а ты слишком напряжён, чтобы не сорваться на крик, — он поворачивает голову к прикрывшему глаза парню, неловко и аккуратно переворачивается набок, а затем всё же кладет ладонь ему на голову. Тот зажмуривается сильнее и тянется ближе к прикосновению. Даже дыхание, кажется, задерживает. Локи бормочет: — Когда ты последний раз нормально спал, мм? Всё ещё похож больше на зомби, чем на человека…       — Что ты подразумеваешь под нормальным сном, малыш?.. — Тор хмыкает, всё ещё пытается делать вид, что называть Локи «малышом» нормально.       Сам Локи тоже не подает виду.       Они оба понимают, что нуждаются хоть в чём-то, хоть в каких-то зацепках, чтобы… Чтобы просто убедить себя, что они всё ещё здесь. Что не потеряли друг друга во всех этих трениях, проблемах, передозировках и недосыпе.       — Хотя бы больше двух часов, идиот. Ещё лучше больше пяти.       — Ну, если больше пяти, то… — Тор хмурится, но Локи тут же лёгким касанием заставляет его расслабиться. Он бормочет: — За день до той вечеринки, где ты с Дарси… То есть, мм… Где ты был с Дарси. Да.       Он поджимает губы, и мальчишка тихо шипит от того, как сильные пальцы не нарочно жёстко сжимают его запястье. В отместку чуть оттягивает светлые пряди.       Говорит:       — Ты и сам всё знаешь. Мне нет нужды объяснять это заново, — он смотрит на закрывшего глаза Тора в упор, но тот молчит. Его губы всё ещё поджаты, уголки чуть опущены вниз. Локи говорит: — Если так хочешь, я могу поцеловать и тебя, но тебе придётся открыть глаза и подняться.       Это даже не столько ради Тора, сколько ради него самого. Чистый эгоизм, не более. Мальчишка просто малодушно надеется, что ощутив поцелуй, не ощутит ничего. И тогда он сможет идти дальше/мимо Тора, тогда поймёт, что чувство ворочающееся в груди — ложно.       Но парень, будто чувствует это. Говорит негромко:       — Я мог бы, если бы ты был моим парнем. Ведь, в отличие от некоторых, я с кем попало не целуюсь, — он поднимается, немного резко отпускает его ладонь и идёт к стулу у окна, берёт какой-то учебник.       Локи неуверенно хмурится, нервно потирает запястье. Только начинает:       — Я мог бы помочь тебе с… — как Тор тут же перебивает его:       — Сам справлюсь.       Помедлив секунду, мальчишка коротко кивает и укладывается всё также, набок, спиной к «брату». Его сердце больно вздрагивает, перед глазами стоит выражение разочарования на лице Тора.       Похоже, ему придётся ещё много узнать и многому научиться, прежде чем всё наладится. Возможно, наладится. +++