Пустой конверт

* * *

Эрик нашёл его в библиотеке, в самой дальней её части, как раз там, где они побеседовали первый раз в этом доме. Там, где Леншерр-младший впечатал Чарльза лицом в книжные полки, от чего у юноши на скуле ещё несколько дней цвёл синяк, там, где они обсудили животных, которые были символами их семей. Младший Леншерр шёл туда целенаправленно, минуя комнату, в которой жил Чарльз, почему-то решив, что он не будет прятаться в ней. Нет, для Ксавье нужно было место поукромнее, где его не будут искать сразу, только вот он не учёл тот факт, что Эрик наблюдал за ним не день и не два и за это время успел выучить кое-какие повадки и привычки их гостя. Они не были похожи, наоборот, они были чертовски разными – во всём. Воспитание, поведение, мировоззрение. Границы белого и чёрного, хорошего и плохого – было ли это так важно сейчас, когда Эрик двигался быстрым шагам по коридорам родного дома, но словно не узнавая его. Сейчас Леншерр стал понимать, что мир вокруг немного изменился, пожалуй, изменился и он сам – и всё из-за этого юноши, за которым он тенью следовал, куда бы тот ни направился. Странный, странный Ксавье, всё время в своих книжках, всё время что-то читает, словно эти исписанные страницы что-то ему дадут, словно они научат его жизни, которая шумит вокруг него и может снести его волной обстоятельств в любой момент. Как можно быть таким… мечтательным? Эрик не понимал. Не понимал и в то же время чувствовал в Чарльзе силу, настоящую, природную силу характера, внутренний стержень, который не переломить так просто, как кажется на первый взгляд. Он был сдержан, молчалив и временами почти высокомерен, но при этом Леншерр чувствовал, что этот юноша никогда не отвернётся от того, кому будет нужна помощь. Их общение нельзя было назвать близким и даже успешным, учитывая то, что первый разговор наедине закончился тем, что Чарльз приставил Эрику нож к горлу. Но когда сын одного из отцов мафии был на грани – именно Ксавье оказался тем человеком, который сел рядом и успокоил его. Просто отбросил в сторону всё, что было раньше, и поддержал так, как мог. Эрик не был уверен, что был способен на что-то хотя бы приблизительно похожее, но знал, что Чарльз будет вести себя так всегда. Это знание не было плодом логических размышлений и вообще относилось к разряду иррациональных убеждений, которые берутся из подсознания, при этом избавиться от подобных мыслей практически невозможно. Леншерр всем своим существом ощущал, что встретил человека, который резко отличается от всех, с кем его сталкивала жизнь до этого, и эта внутренняя, спрятанная ото всех мощь Чарльза, которая только по стечению обстоятельств приоткрылась Эрику, почти что пугала его. «Бойтесь гнева терпеливых», - кажется, так говорилось, а Леншерр был уверен, что Ксавье просто чертовски терпелив. Терпение, сила и трепетная душа. Эрик знал, что глупо верить в подобное, но он верил в существование этой странной потусторонней субстанции, которая делает человека человеком. И у Чарльза она явно была не из чёрствых, Леншерр надолго запомнит слёзы в его глазах, застывшие, как время вокруг в тот момент, когда они встретились взглядами в машине. Кажется, тогда он навсегда потерял для себя какую-то часть Ксавье, его доверие, например. И что-то ещё, но Эрик не мог сформулировать это даже для себя самого, просто остро ощущал эту утрату уже по тому, как Чарльз смотрел на него. Кажется, случись что-то подобное в самом начале их общения, он бы и бровью не повёл, но не теперь, когда ощутил странную связь с этим юношей, пленённым гостем их дома. Голубоглазым духовным титаном, сейчас сжавшимся в углу дивана, судорожно обхватившим себя за плечи. Эрик не умел успокаивать, никогда не умел, но хотел попробовать, так что для начала просто достал из шкафа два стакана и графин с бренди и поставил всё это на стол. - Я не знаю, какие цели преследует отец, - он наливал спиртное, стоя к Чарльзу спиной, и звук его голоса заставил Ксавье вздрогнуть, потому как он слишком ушёл в себя. – Но не одобряю такие демонстрации. Чарльз медленно поднял голову, упираясь взглядом куда-то между лопаток Эрика. Он не ожидал увидеть его здесь, совсем не ожидал, Ксавье был скорее уверен в том, что сейчас сюда явится Азазель, возьмёт его за шкирку и потащит обратно в столовую, мало ли – вдруг Чарльз оскорбил чувства мафиози тем, что прервал их увлекательный совместный ужин своим побегом. Он был готов даже к тому, что придёт сам старший Леншерр, может, поведёт смотреть на какую-нибудь изысканную пытку, кто знает, что ему ещё в голову придёт. Но нет, в библиотеке они были вдвоём с Эриком, который, кажется, пришёл не для того чтобы посмеяться. - Выпьем? Леншерр-младший протянул один из стаканов Чарльзу, второй держал сам, внимательно смотря на юношу. Ксавье кивнул молча и залпом выпил содержимое, не сильно принюхиваясь, так что пришлось сразу прижать тыльную сторону ладони к губам, потому что бренди обжёг горло, несмотря на благородство и мягкость этого высокоградусного напитка. Всё то, что Чарльз пережил совсем недавно, все его впечатления от встречи двух отцов мафии и её последствий, всё, что он пытался смыть с себя в ванной, - всё это сейчас навалилось разом, погребая под собой Ксавье, так что даже стакан в его пальцах слегка дрожал. Эрик выпил тоже и налил обоим снова, он собирался сесть рядом, но Чарльз опередил его, поднимаясь на ноги. Ксавье прошёл к окну, держа стакан с бренди обеими руками, не сбегая от своего визави, но отчаянно желая вдохнуть свежего воздуха. Чарльз дёрнул ручку, приоткрывая раму и жадно дыша, словно до этого момента задыхался. Эрик тенью проследовал за ним, его вдруг посетила шальная мысль, что юноша может попытаться выброситься из окна, так что он был готов в случае чего ловить Ксавье, но нет, тот просто дышал уличной прохладой, опрокидывая в себя ещё одну порцию бренди и протягивая стакан хозяину дома. - Ещё. Они выпили весь графин за какой-то час, по большей части молча, Чарльз всё-таки отошёл от окна, но и на диван не вернулся, он опёрся на край стола и смотрел прямо перед собой, периодически поднимая свой стакан к губам, чтобы сделать глоток или же выпить его содержимое залпом. Эрик тоже пил, придерживаясь темпа своего неразговорчивого гостя, и внимательно наблюдал за Ксавье, за каждым его движением, за эмоциями, которые нет-нет, да и отражались на лице Чарльза. В какой-то момент Эрик, отдавая ему стакан с очередной порцией бренди, слишком приблизился – и сам не понял, как это движение переросло в поцелуй. Кажется, он просто чуть покачнулся в сторону Чарльза, и вот уже накрывает пальцы Ксавье на стакане своими, целуя его осторожно и мягко, поражаясь тому, что его не отталкивают, подхватывая юношу и усаживая его на стол. От Чарльза пахло алкоголем и болью, Эрик жадно втягивал ноздрями аромат его кожи, покрывая шею долгими и горячими поцелуями. Ксавье в свою очередь чувствовал запах опасности и желания, приправленный страстью и… И чем-то ещё, но Чарльз не мог понять, что это за чувство, хотя понимал, что и сам испытывал нечто похожее, потому что позволял себя целовать, позволял себя обнимать – и сам же запускал пальцы в волосы Эрика на затылке, словно желая привлечь его ближе. Ксавье даже приподнялся, помогая стягивать с себя брюки, в следующую секунду крепко обнимая Леншерра за шею, отвечая на новый поцелуй жарко, загораясь сильнее от того, как Эрик скользил ладонями под рубашку, привлекая юношу к себе ближе за талию. У самого сына мафии кружилась голова – от опьянения, причём он был пьян не только от бренди, но и от Чарльза, как бы банально это ни прозвучало. Он рывком прижал Ксавье к себе, сдвигая его на самый край стола, непослушными пальцами расстёгивая на нём рубашку, на последних пуговицах не выдерживая и просто дёргая её края в стороны, вырывая несчастную фурнитуру с нитками, тут же приникая губами к одному из сосков, таких же тёмных, как губы Чарльза. Юноша упёрся руками за спиной, чуть выгибаясь навстречу ласке, запрокидывая голову. Конечно, Эрик был у него первым, Ксавье никогда и не думал даже о том, что будет с мужчиной, но всё происходило слишком быстро и казалось совершенно логичным, кажется, за это стоит сказать спасибо алкоголю, нервам и какому-то нереальному шарму Леншерра, его уверенности в том, что он делает. А Эрик был уверен, о да, он был полностью уверен в том, что и как нужно делать; он плавно стянул с молодого человека бельё, спускаясь поцелуями ниже, но почти сразу возвращаясь тем же способом к губам Ксавье, укладывая его на столе, прижимаясь пахом к его обнажённой коже, и Чарльза странно возбуждало это ощущение прикосновения ткани брюк, ведь Леншерр был практически полностью одет, так что юноша быстро и ловко расстегнул на нём рубашку, проводя мягко ладонями по груди молодого мужчины, заставляя его завестись сильнее от такого. Кажется, Эрик смахнул какие-то книги, сцепляя руки Чарльза над его головой, удерживая их пальцами одной руки за запястья, второй растягивая узкое колечко мышц, преодолевая сопротивление и ни на секунду не отрываясь от уже припухших алых губ. Ему было тесно в брюках, слишком тесно, нестерпимо тесно, и первый толчок получился слишком резким, так что Ксавье звонко вскрикнул в поцелуй, выгнувшись под Эриком дугой. - Прости, - выдохнул в его губы Леншерр, тут же собирая поцелуями из уголков глаз слёзы, выступившие от боли. - А-ах… - только и мог ответить Чарльз, чувствуя руку Эрика на своём бедре, такую горячую, что, кажется, можно было об неё обжечься. Самого же Леншерра он ощущал уже внутри себя, и это было самым странным из всех ощущений, которые он только испытывал за свою жизнь. Это было больно, это было тесно и это было… хорошо. И Ксавье подался навстречу, совсем чуть-чуть, но Эрику хватило, чтобы вспыхнуть от страсти, словно спичка от встречи с коробком, и он буквально набросился на губы Ксавье, слегка прикусывая нижнюю, целуя его глубоко и глубоко же входя, теперь уже двумя руками прижимая его к столу за талию, чтобы и не вздумал дёргаться или съезжать. Бесконечные книжные полки вокруг спасали их во многом, те редкие вскрики и стоны, которые Леншерр не успевал перехватить, терялись среди корешков и страниц, романов и энциклопедий, счастливых завершений и бесконечно тоскливых финалов. Чарльз закрывал глаза, позволяя волнам боли и наслаждения унести себя, отпуская своё сознание, отправляя его в свободное плавание, и Эрик чувствовал, что пользуется ситуацией, но не мог остановиться, раз за разом вколачиваясь в Ксавье, узкого, девственного, присваивая его каждым новым движением – его всего. Да, Леншерр уже всё для себя решил, никто больше не будет обладать этим телом и… И он совершенно серьёзно собрался претендовать на ту самую потустороннюю субстанцию, которая зовётся душой, намереваясь завладеть и ей тоже. - А-а-а… - Ксавье снова выгнулся под ним, прижимаясь разгорячённым торсом к Эрику, одновременно притягивая его за шею к себе и целуя, выстанывая в следующий раз уже в его губы. Леншерр от этого окончательно потерял голову, ускоряясь, желая услышать больше стонов, наслаждаясь ими, как самым приятным, что слышал в своей жизни – и кончил резко и бурно, толкнувшись так глубоко, как только мог в первый их раз, а Эрик полагал, что такое повторить они просто обязаны. Чарльз догнал его, даже чуть прикусив за нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть, но Леншерр был готов снести и не такое – ради того, чтобы чувствовать Ксавье так близко, что это кажется почти что невозможным. Эрик мягко коснулся губами плеча, усыпанного веснушками, отстранённо думая о том, что прятать их от него было просто противозаконно. Чарльз дышал тяжело и рвано, запрокинув голову, и Леншерр поцелуями поднялся по шее, чуть прикусил кожу на подбородке юноши – и горячо поцеловал его самого, обнимая за пояс и крепко прижимая к себе. Да, он для себя уже всё решил: Ксавье будет принадлежать ему, целиком и полностью, что бы ни случилось и чего бы это ни стоило.