Наша суть
3 ноября 2016 г., 23:54
* * *
После выпитого Чарльз спал долго, но беспокойно, ворочаясь до бесконечности, едва не мечась по кровати, и только Эрик мог успокоить его, прижимая к себе и поглаживая по волосам, что-то шепча на ухо, чтобы прогнать очередной морок. Кажется, Ксавье знатно перебрал, сын мафии вообще не был уверен в том, что его любовник раньше пил что-то столь крепкое, как виски, больше было похоже, что дело всегда ограничивалось вином. Любовник… Были ли они уже в этом статусе друг для друга? Леншерр пальцами подцеплял короткую прядку чуть выбившихся волос, убирая её за ухо юноши, вглядываясь в его красивое лицо, оно могло бы быть безмятежным, если бы Ксавье не хмурил всё время брови, терзаемый кошмарами, он даже прикусывал во сне губу, кажется, до крови, и Эрик не удерживался от того, чтобы мягко коснуться его губ своими, прерывая эти попытки навредить себе. Он получил то, чего так хотел, наследник рода Ксавье лежал обнажённым в его кровати, в его объятиях, ночью им было так горячо, что они вполне могли бы поджечь что-нибудь искрами, которые вспыхивали между ними. Как Леншерр и предполагал, юный аристократ оказался настоящим вулканом, который скрывал в себе столько страсти, сколько вообще можно было уместить в одном теле. На светлой коже сейчас отчётливо проступали последствия того, насколько им было хорошо: яркие отметины от засосов покрывали шею, плечи и грудь Чарльза, несколько обнаружились даже на спине, Эрик помнил, как оставлял их, наклоняясь к юноше, с наслаждением присваивая его каждым новым поцелуем. И не только поцелуем. Леншерр был уверен, что их видели вместе, что тот же Азазель уже успел нашпионить и доложить всё отцу, но сейчас это было неважно. Эрик поглаживал Ксавье по плечу тыльной стороной ладони, размышляя о том, насколько изменились его мотивы, но не находя объяснения этому феномену. Ему не было плевать, что почувствует Чарльз, когда проснётся, не было плевать, что он скажет и что он сделает. Попытается ли сразу уйти, свалит ли всё на алкоголь – сын мафии не знал, но боялся того, что Ксавье, например, может вообще ничего не помнить, и тогда придётся объяснять, почему он сам воспользовался ситуацией. Эрик отмечал для себя с удивлением, что он и сам испытывает совершенно не свойственное ему чувство вины, то, что обычно отодвигал на такие задворки своего сознания, что туда было так просто не добраться. Сейчас же всё самое подавляемое вдруг оказалось на поверхности, и Леншерру было непросто справиться с тем фактом, что у него, оказывается, тоже есть что-то похожее на чувства. Ощущения были странные, новые, непонятные, сердце то резко ускорялось в своём беге, то, наоборот, пропускало пару ударов, заставляя Эрика замирать, потому что он не мог вдохнуть. Глядя на Чарльза, он хотел только одного – защищать его от всего, что угрожало жизни и спокойствию Ксавье, разум настойчиво подсказывал, что это уже идёт вразрез с планами их семьи, что ему в случае чего придётся паковать голову юноши, чтобы отправить его отцу, но Эрик абсолютно чётко понимал, что никогда не сможет этого сделать. Чарльз пошевелился, открывая глаза, голова раскалывалась от боли – объёмы выпитого давали о себе знать, он не помнил, когда последний раз выпивал так много и так быстро, разве что в подростковом возрасте во время одной из вспышек максимализма, с которыми он чаще всего совершенно спокойно справлялся, но и у идеальных детей бывают провалы в воспитании и поведении. И тогда ему было примерно так же плохо, как и сейчас, только тогда он был в своей комнате и в своём доме, а сейчас… А сейчас проснулся в кровати Леншерра, без одежды и ни секунды не щадимый своей памятью, которая в одно мгновение развернула перед ним все картины прошедшей ночи, в красках, чтобы быть уверенным на сто процентов, что это не приснилось. Чарльз тяжело выдохнул, смотря в стену, он успел в очередной раз повернуться к Эрику спиной, а сейчас даже сделал попытку встать, но сильная рука прижала его обратно к матрасу. - Не так быстро, - Леншерр прижал его к себе, выдыхая на ухо, сразу обнимая юношу поперёк торса обеими руками. - Мне надо в душ, - Чарльз пошевелился в заранее обречённой на провал попытке высвободиться. - А как же «я ничего не помню» или «я был слишком пьян»? – Эрик удерживал его в своих объятиях, ему хотелось сразу понять, что теперь между ними, кажется, ему это было физически необходимо, чтобы начать этот день, который по факту длился уже несколько часов, но всё это время Леншерр лежал в постели рядом с юношей. Чарльз замолк на пару секунд и повернулся к нему, чтобы оказаться лицом к лицу с человеком, перед которым ему должно было быть стыдно, если бы головная боль, заполнившая черепную коробку целиком, не заглушала всё остальное. Впрочем, за эти пару секунд Ксавье успел вспомнить ночь в подробностях ещё раз – и ещё раз почувствовать себя не в своей тарелке, особенно теперь, когда Леншерр так рвётся обсудить случившееся. Пожалуй, Чарльз ожидал увидеть в его взгляде насмешку, торжество, бесконечное самодовольство, но вместо этого вдруг обнаружил, что Эрик смотрит… обеспокоенно? - Я всё помню и отдаю себе отчёт в том, что сделал, - юноша проговорил это спокойно, смотря в серые глаза Леншерра. – Это было ошибкой. Но это было. - Почему ты думаешь, что это было ошибкой? – Эрик чуть нахмурился. - Действительно, с чего бы это? – Ксавье слабо усмехнулся. – Это же был обдуманный и логичный поступок… - Воспитание не позволяет делать глупости? Эрик усмехнулся тоже, рывком прижимая аристократа к себе, крепко и тесно, не давая ему толком пошевелиться, не то, что вырваться. Чарльз всё равно недовольно завозился, шипя на мужчину, как разъярённый кот, но это не вызвало никакой реакции, кроме сильнее сжавшегося кольца рук, и Ксавье от досады вцепился в плечо мафиози зубами. - А-а-ауч, Чарли, - Эрик поморщился, кусался молодой человек действительно больно. - Не смей называть меня Чарли, - по такому поводу Чарльз даже отпустил кожу Леншерра, оставляя на ней следы от своих идеальных зубов, ещё чуть-чуть, и он бы точно прокусил до крови. Леншерр улыбнулся, проводя ладонью по спине юноши, между лопаток, чувствуя, как за его пальцами тем же путём бегут мурашки, а Ксавье весь начинает подрагивать. Он выглядел не очень хорошо сейчас, с красными глазами, как будто всю ночь проплакал, мешки под глазами, бледный, почти зелёный из-за того, что выпил лишнего – и всё равно он был прекрасен для Эрика, он понял это вдруг так ясно, что не удержался и коротко поцеловал Чарльза куда-то в переносицу, заставив его опешить. - Что ты делаешь? – он не без труда высвободил руку – чтобы потереть нос, как ребёнок, которого целует мать, и он спешит прикоснуться к этому месту, словно стесняясь нежности, даже если нет ни одного следа. - Деморализую противника, - Эрик улыбнулся, отпуская юношу из объятий и поднимаясь. – Пойдём в душ? Ксавье посмотрел на него недоверчиво, но тоже выбрался из кровати, сдёргивая покрывало и заворачиваясь в него, заставляя Леншерра улыбнуться шире и – хищно. Он проводил внимательным взглядом бледную спину с несколькими яркими отметинами, понимая, что сорвал настоящий куш, и речь шла не только о девственности Чарльза. Он был в шаге от того, чтобы заполучить Ксавье целиком – и отступать не собирался.* * *
Они отложили выяснение отношений, не будучи уверенными, что оно вообще нужно. Но что-то изменилось настолько явно и очевидно, что отец даже не стал ничего спрашивать, хотя по его взгляду было понятно, что он не просто всё знает, но и не одобряет. Эрик не справился с поручением, он умудрился привязаться к тому, кому должен был в случае чего пустить пулю в лоб, не раздумывая. Он думал, что хочет только одного – уложить этого наглеца в свою постель, но, как только это случилось, Леншерр понял, насколько ошибался. Чарльз нужен был ему целиком, со всеми этими глупостями вроде внутреннего мира. Эрик стоял у окна в библиотеке, пока Ксавье расставлял прочитанные книги по местам, и думал о том, насколько странного человека встретил. Такого человека, подобно которому ещё не встречал, он вспомнил момент, когда Чарльз пришёл успокоить его после ссоры, вспомнил, как юноша плакал, увидев впервые убийство. Они были разными, кардинально разными, противоположностями до кончиков ногтей, и неудивительно, Эрик в упор не понимал, как так всё получилось, что он теперь не мог представить, что они бы не встретились. Ему было не место в их мире. Этот человек родился, чтобы стать великим учёным, музыкантом, писателем, художником, а не умереть в доме мафии. Леншерр уже всерьёз подумывал над тем, чтобы увезти его отсюда, но… Но он был сыном своего отца. Единственным наследником дома Леншерров, несмотря на слухи и неприятные домыслы. Он был сыном главы одной из самых влиятельных семей мафии, которому отец планировал передать свои дела, когда придёт время или же вынудят обстоятельства. И Эрик не хотел думать о том, что ему придётся делать, если отец Чарльза не выплатит долг вовремя. Он просто не мог поверить в то, что два мира столкнутся – тот, в котором он должен будет выполнить приказ и убить юношу или как минимум дать этому случиться, и тот, в котором они могут быть счастливы. Быть вместе, ведь это не так сложно, разве что немного мешает объективная реальность. - Мы никогда не будем счастливы. Эрик вздрогнул от голоса рядом и повернулся, обнаружив Чарльза буквально за своим плечом, тот тоже смотрел в окно, спокойно и внимательно, Леншерр не знал, сколько юноша так простоял рядом с ним, но, казалось, он прочитал его мысли. Молодой человек шагнул вперёд, поравнявшись с собеседником, он привычно держал одну руку в кармане брюк, и Эрику подумалось, что он успел приметить и запомнить довольно много деталей образа Чарльза. Ксавье же думал о том, что позволил себе испытывать чувства к человеку, который не только держит его в плену, но и убивает людей. И угрожает его отцу и ему самому. И вообще во многом довольно беспринципен и хладнокровен, разве может нормальный человек пытать себе подобных? Эрик мог, и Чарльз об этом знал, но его непреодолимо тянуло к этому мужчине, словно магнитом, и с этим ничего нельзя было поделать. Ксавье понял это, потому что пытался запретить себе влюбиться – и провалил это собственное задание. Он старался быть холодным и сохранять непроницаемое выражение лица, ничем не выдавая то, что чувствовал, а ведь внутри бушевал настоящий шторм, переворачивавший весь мир Чарльза с ног на голову. И он знал, что взгляд его выдаёт, что Эрик всё подмечает, что он раскусил его сразу – и легко может этим воспользоваться. Но Леншерр не пользовался. Пока. Чарльз всё ещё не был уверен, что ему можно доверять. Чарльз всегда был оптимистом, но сейчас реальность разворачивалась перед его глазами как никогда ясно, он отлично понимал, что их завязавшийся после распитой бутылки виски роман продлится ровно до того момента, как одному из них не придётся убить другого. Ксавье был уверен в том, что не сможет нажать на спусковой крючок, и не был уверен в том, что их отношения вообще можно назвать отношениями. - Мы можем умереть сегодня, завтра или через пару лет, кто знает, - Чарльз чуть пожал плечами, продолжая смотреть на улицу. – Мы не созданы друг для друга, Эрик. И уж точно не созданы для «долго и счастливо». Эрик напрягся весь, жадно вслушиваясь в каждое слово Ксавье. Нет, он не питал иллюзий по поводу их будущего, более того, он боялся этого будущего, потому что в нём маячила возможность смерти Чарльза, к чему он не был готов никоим образом, Леншерр не мог смириться с мыслью, что может потерять едва обретённого возлюбленного, а в том, что Чарльз рядом с ним именно в этом статусе, сомнений было всё меньше. - Но у нас всё-таки есть сегодня, - Ксавье приподнял уголки губ, и всё его лицо вдруг смягчилось, словно он снял маску, под которой прятал свои эмоции. Чарльз посмотрел на мужчину, ласково и почти что с надеждой, и Эрик быстрым движением прижал его к себе за пояс обеими руками, утыкаясь в волосы Ксавье, жадно вдыхая их аромат. - Наше сегодня – больше, чем все мои вчера, - он выдохнул это негромко, прикрыв глаза, желая запомнить каждую деталь этого мгновения. – И я выбираю его. - Вчера, сегодня, завтра, мы вольны выбирать угол зрения, выбирать, каким днём жить, - Чарльз тоже опустил ресницы, устроившись удобно в объятиях Эрика. – То немногое, что нам подвластно, а человек всегда хочет выбирать, это наша суть. Леншерр чуть улыбнулся, касаясь тёмной макушки губами, сильнее сжимая юношу в объятиях. Суть так суть. Он выбрал бы любое время, только бы им быть вместе.
