Серебряный свет

Уговорить ее следующим утром выйти на поверхность озера, было делом нелегким, — Куэс никак не могла поверить что по воде можно ходит аки посуху. Прошлось доказывать делом. Поверила, но все равно вцепилась в локоть как клещ. — Итак, что ты видишь? Она послушно огляделась, с недоверием косясь на неверную водную гладь под ногами. — Озеро, туман, беседку, водопад, скалы, деревья, карпов… камни и песок, а так же солнце… все? Я таинственно улыбнулся: — Не совсем. Скажи что из этого всего реально? — Ммм… не знаю. — Пустота, в данном случае нереальна пустота! — С этими словами я показушным взмахом руки сорвал покрывало иллюзии, обнажая застывшее на самом верху скалы, склонившее ветви над водопадом дерево. Его листья в свете восходящего светила пылали огнем, ствол серыми разводами чистого агата с прожилками сияющего янтаря, а ветви были увешаны необычными плодами. С гордостью представил: — Рудничное древо, что носит на своих ветвях все богатство земных недр. Однажды, Химари спросила меня почему я всегда выбираю деревья в качестве основного элемента. В тот миг я ответил что просто слишком люблю природу, и это было правдой. Но правдой также было и то, что мне просто нравился этот образ. Образ древа ставшего чем-то большим чем обычное растение. И когда пришла пора очередной Грёзы, я не слишком задумывался над ее формой. Хотя, по правде говоря, и думать особо не пришлось. Образ дерева растущего на краю пропасти, и укрывающего ветвями озеро с водопадом внизу, пришел сам собой. И очень напоминал иной — более древний — образ старой сакуры, растущей на краю бездны и окруженной реками лавы. — Как красиво! А что там, на ветвях? — Подойди, посмотри, — с улыбкой посоветовал я, и придержал за локоть рванувшую было девочку. — Осторожно, иногда оно роняет со своих ветвей богатства, — в этот самый миг древо издало тихий звон, и с его ветвей сорвалась алая звездочка. Мелькнула в воздухе, блеснув напоследок алым краем и исчезла в воде. — Примерно так. Подбежав к месту падения девочка издала восхищенный вздох и достала из воды крупный, в кулак размером рубин. — Нравится? — Все дно вокруг водопада было усеяно мерцавшими в пробивавшихся сквозь водную гладь сокровищами: золото, серебро и драгоценные камни лежали рядом с самородками железа, меди, олова и полудрагоценными камнями. Древо доставало из недр не только то что иные назвали бы величайшей ценностью или кровью цивилизаций — но даже то что ценилось лишь мастерами ремесел. — Сколько он стоит? — Не дороже денег, — я внимательно присмотрелся к девочке, но того чего опасался — алчности — не увидел. И решив подтвердить свои подозрения предложил: — если хочешь, возьми себе. — Мне от него никакого толку, пусть лежит, может понадобиться кому-то еще. — С легкой тенью сожаления выронив камень, ведьмочка вопросительно посмотрела наверх. — Как мы доберемся наверх? — Легко! — Миг краткой дезориентации и мы стоим на краю пропасти. Смотрим в долину, на окутывающую горы и холмы зеленую фату лесов. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь разрывы туч столбами сияющего злата, спускались к земле развеивая флер туманов, вызолачивая кроны деревьев, верхушки гор и отбиваясь от зеркальной глади озера. Оторвав взгляд от прекрасной картины жизни, я подошел к дереву. На одной из нижних ветвей в компании пары бледно-голубых сапфиров и прозрачного как слеза хрусталя, висел небольшой аметист насыщенно-сиреневого цвета. — Вот, возьми. Он отлично подходит к твоим глазам. — Спасибо! — меня быстро, неумело и краснея поцеловали в щеку. — Вот только мне некуда его деть, — Куэс с огорчением осмотрела свое легкое платьице. Карманов на нем действительно не наблюдалось, потому я спрятал камень в карман и вновь вернулся на край, давая ей возможность без стеснения оглядеть висящие сокровища. Природа просыпалась, стряхивали утреннюю росу с ветвей деревья, пробуждались и начинали свой извечный хоровод дневные духи природы и стихий, щебетали птицы и устраивались на ночлег ночные звери — уступая место зверям дневным. Все это составляло ту самую столь любимую мною картину живого, пробуждающегося мира… Тихий хруст за спиной отвлек меня. Обернувшись, я смерил взглядом невинно водящую ногой по земле потупившуюся Куэс, источающий янтарные капли сока обломок на стволе, опять Куэс, подошел к обрыву и выудил телекинезом застрявший в камнях чуть ниже обломок ветви. Показал кулак ведьмочке и полез приращивать ветку на место. Прирастив, придирчиво оглядел место стыка, не нашел огрехов, и повел Куэс вверх по руслу реки. Пройдя несколько десятков шагов оглянулся, и древо исчезло из виду.

***

Место куда я в привел ведьмочку спустя некоторое время, представляло собою небольшую, зажатую кольцом скал долину. На первый взгляд в ней не было ничего необычного. Два холма в центре, один густо порос лесом, множество старых кряжистых деревьев по краям, и просторная проплешина вокруг холмов. Но все это было лишь одной — видимой стороной это необычного места. Если посмотреть так как умеют немногие, способные видеть истинный облик мира то открывалась совсем другая картина. Мощнейший магический фон, завеса божественной силы, абсолютно чистый астрал. И два могучих источника магии. Один в центре, другой в роще слева. Туда мы и направились. Уже при приближении мы услышали мощный басовитый храп, а когда приблизились к центру рощи — гигантскому дуплистому дубу, — храп стал совсем невыносим. Усмехаясь я подобрал длинную ветку приложил палец к губам, призывая ведьмочку к молчанию и полез наверх. Заглянув внутрь дупла полюбовался на источник храпа — громадный клубок перьев — и с воплем «Просыпайся!» ткнул его палкой. Ткнул и спрятался. С оханьем клубок пошевелился и разогнулся превращаясь в громадного филина. Он суетливо поводил крылом по мшистому подножию дупла, нашел свои очки в золотой оправе, нацепил их на клюв и выглянул наружу, — тут-же наткнувшись взглядом на мою ухмыляющуюся физиономию — Ну конечно, кто еще мог разбудить меня как не ты? — Не ворчи, — забравшись в дупло я пожал в приветствии теплое пушистое перо и присел на краешек выдолбленного в стволе стула. — Я разбудил тебя не просто так. Мне нужны твои истории. — Неужели кто-то еще хочет выслушать меня? — с недоверием спросил филин. Его можно было понять, истосковавшись за много лет по общению он обожал поболтать, но выслушать его желали немногие — уж больно многословным был мудрец. — Моя… невеста, имеет досадный пробел в образовании, и я бы хотел чтобы ты исправил это упущение, поведав ей истинную историю взаимоотношений екаев и людей. Включая и историю Симабара. — С радостью! — мигом отозвался оживившийся мудрец и нетерпеливо заерзал: — Ну же, веди ее сюда! Высунувшись наружу я позвал Куэс к себе, помог забраться на дерево и представил их друг другу. — Куэс — это Ух, он расскажет тебе истинную историю нашего мира. Ух — это Куэс, моя невеста и та кто желает узнать истину. — Приятно познакомиться, — сделала вежливый книксен девочка. Филин завозился подслеповато присматриваясь к ней. Ласково улыбнулся совершенно невозможным для обычного животного образом и поманил громадным крылом. — Подойди дитя, не бойся, я не причиню тебе вреда, — сграбастав подошедшую девочку усадил ее на сгиб крыла, окутал пуховой мантией. — Удобно? — Да. — Вот и хорошо, вот и отлично. Ты хочешь чтобы я рассказал тебе историю мира… ты не представляешь как я рад поделиться накипевшим хоть с кем-то. Со мной мало кто общается… Он продолжал жаловаться найдя себе благодарного слушателя, но я его уже не слушал; спрыгнув с дуба, медленно побрел в сторону центра долины. Я нашел это место несколько лет назад — когда заинтересовавшись источником силы за водопадом, однажды все-таки дошел сюда. И здесь я нашел их — осколки цивилизации Симабара, двух древних существ. Мудрого болтливого Уха — филина-духа что знал казалось все на свете, и старого ленивого Беорго — медвежьего зверобога что застал времена зарождения мира. Они жили здесь с незапамятных времен, закрытые от всего мира могущественными скрывающим чарами. До тех времен пока их не нашел я… В роще, центр долины казался проплешиной на которой не росло ничего — лишь красноватый цвет показывал что это не так, а вблизи, становилось ясно что все пространство густо заросло хиганбаной — цветком смерти, цветом упокоищ что символизирует мир ушедших по колесу инкарнаций. Символично, особенно если вспомнить что тысячелетия назад здесь гремели сотрясающие само мироздание битвы. Дойдя до холма побольше, я сел на валун на самом краю холма и похлопал по камню ладонью. — Привет, Беорго, давно не виделись. Как ты? Холм, а точнее выглядевший как холм медвежий зверобог отозвался низким, приветственным гудением. Беорго не мог говорить на языках людей, но очень хорошо общался на языках духов. — Рад что ты в порядке. Скучал? В ответе переплелись согласие, сонная медлительность и мягкая насмешка древнего, привыкшего к тишине и покою существа. Он дремал здесь десятки тысяч лет, и будет дремать еще столько-же, постепенно срастаясь с землей, и становясь неотличимым от окружающих его гор. Что ему заботы смертных? — Вот как… Утратив интерес к разговору, я принялся рассматривать соседний холм. При некотором напряжении в нем все еще можно было разглядеть остатки циклопического сооружения — сторожевой башни Симабара. Остатки высоких стрельчатых окон, обломки серого камня стен и огрызки колонн смешались в куче, затянулись землей, заросли травой и кустарником, немногочисленными деревьями и лозой. В центре холма у самого подножия башни, все еще сохранялись останки башенного источника — сложнейшей конструкции из металла и эфира, питавшей все сооружение и наложенные на него чары. Я пытался восстановить его, это было возможно, но очень сложно и затратно. Куда легче было создать несколько куда более мощных природных источников, и связать их между собой, чем возиться с реанимирующими чарами, сложного механизма рискуя в конце получить все тот-же результат. — Вот так всегда, — с грустью промолвил я, наблюдая как стремительно затягивают тучи небо сплошной серой пеленой — ты стараешься, трудишься, а в конце-концов, через столетия после твоей смерти тебя забывают, следы твоего пребывания стираются и уже ничто более не говорит о том что когда-то существовал кто-то подобный. Гудение приняло вопросительный тон. Задрожала земля когда холм начал подниматься — принимая форму громадного медведя сотканного из почвы, камней и лозы; Беорго начал просыпаться более основательно, и заинтересовался происходящим. Осыпая комья земли надо мной навис огромный каменный нос, шумно втянул воздух, и с чудовищным грохотом туша зверобога плюхнулась на землю. Горы сотряслись казалось что до самого основания, зашумели кронами деревья: с них стаями взлетали всполошенные птицы. Смахнув крошки земли с макушки я вновь забрался на валун с которого свалился и недовольно заглянул в уставившийся прямо на меня, удивительно маленький для такой туши янтарный глаз. В зрачке размером с тележное колесо отразилась мое недовольное лицо. — Это было неприлично! Веселое фырканье в ответ взъерошило волосы. Беорго показалось забавным что я способен испытывать неудобства от простого падения на землю. — Гад ты! Эх… о чем я там говорил? «Память. Воспоминания.» — А… Да. Недавно прибыл мой брат… ты его помнишь, дракон Мирин — собеседник согласно прикрыл глаза. — Оказывается со времени нашего… ухода, прошла тысяча лет. Нас уже большинство забыли, для остальных мы стали древней страшной легендой — страшилкой для детей. Нас забыли! Мы столько приложили усилий дабы нас помнили… а стали лишь воспоминанием. Было обидно. Обидно и горько. Мы столько старались, вписывали себя в истории миров. Мы посетили сотни их, в одних нас почитали как богов, в других ненавидели… но нас помнили! Нас забыли, выбросили на обочину истории как истлевшие страницы летописей. «Все. Проходит. Время. Идет. Меняется. Память. Слаба. Не. Грусти. Творец. Придет. Твой. Час.» — Да когда он еще будет, — отмахнулся, я и подпер ладонью подбородок, наблюдая как медленно текут искристые реки зелени в глубине зрачков медведя. — Если даже приведенный Миром демон нас не… — тут я осекся сообразив что глодало мне разум последние две недели. — Дьявол! Я же совсем забыл про него!!! — Я уж думал что про меня забыли — насмешливо поприветствовал меня сидевший в камере демон. — Ты недалек от истины, — ответил я, распахивая дверь темницы. Закрыв ее за собою, сел и внимательно осмотрел сидящего напротив. Толстая плотная шкура насыщенно-багрового оттенка, в энергетическом плане напоминавшая кожу Таму, — только менее прочную, короткие толстые и витые рога — пара, могучие, но аккуратно подстриженные когти, удивительно приятные для демона черты морды, и комплекция колобка. Хотя двигался он совсем не грузно: движения выдавали опытного, закаленного в битвах бойца. Все это прикрывала одежда трактирщика из плотной кожи демонического зверя — судя по структуре, мархуна. — Я действительно позабыл про тебя. Думаю, нужно познакомиться. Твое имя я уже знаю, — Мир меня уже просветил на твой счет, что же до меня, то меня зовут Амакава Юто. — Мир? — удивленно приподнял брови собеседник. — Мне он представился как Маркус, — наемник из воплощенных миров разыскивающий трактирщика для подданных своего брата. Он соврал? — Разве что в имени. Он действительно мой брат, и мне действительно нужен трактирщик, и я готов подумать над твоей кандидатурой. Если ты конечно сможешь доказать что адекватен… для демона. — За доказательствами дело не постоит. Я готов доказать что способен сдерживаться при любых обстоятельствах, и кроме того готов подтвердить и свою профессиональную квалификацию, если вы конечно сомневаетесь. Речь у него была удивительно приятной, и связной. Да и душа была интересной. У него не было стихийного элемента — ни одного! Зато было очень много вплетенных в эфирные оболочки Ме. Очень много! В основном не боевых и связанных с его профессией, но были и весьма опасные. Любопытный экземпляр. — За тебя поручился Мир — этого достаточно. Перейдем непосредственно к контракту. — Могу я узнать полное имя приведшего меня к вам? Неприятно осознавать что меня могли обмануть. Я пожал плечами и назвал полное имя брата: — Миринастерионтарос — таково его имя. — Точнее, первое из пятидесяти четырех имен данных ему при рождении. Но все запомнить я не смог даже в самые лучшие свои годы. Да и не было у меня такого желания, — запоминать всякую глупость. Все равно он пользуется уменьшенным вариантом первого. В этот момент я смог увидеть давно позабытое мною зрелище — чернеющего от даже не страха, несоизмеримого всепоглощающего ужаса демона. Уставившись на меня круглыми глазами, он несколько раз открыл и закрыл рот не в силах вымолвить ни слова, а затем выдохнул: — Проклятый хаосит?! Побратим того самого ублюдочного Грешника?! — и тут до него дошло. — Брата… Не сдержавшись, я облизнулся и многозначительно заметил, пощупав его за бочок: — А ты такой пухлый… Аппетитный… Я считал что до этого он был в ужасе? Пфе! Я ошибался. Упасть в обморок от страха — вот что такое ужас! Потыкав ногой в бок лежащего я откинулся на спинку стула, и хмыкнул. Не шевелится… Страшная сказка для детей, да, Мир? — Нефрити!!! — Да господин? — мигом явилась в камеру демонесса. — Принеси разделочные инструменты. Не очнется, так хоть ингредиентов соберу. Как ни странно, но договориться удалось. Я взял его на работу в качестве владельца таверны «Нервардский очаг» с испытательным сроком в тысячу лет, обязал набрать персонал из адекватных суккуб, и следить за качеством пищи. А если учитывать что подобное заведение будет… не совсем нормальным, и грань миров в нем будет истончена, то можно ожидать и гостей из иных миров — от духов до темных рас. А это новости, известия, всякие полезности, услуги и новые лица, часть из которых даже возможно перейдет ко мне на службу. Надо будет только ограничить им выход наружу, и скрыть координаты таверны, дабы никто не мог проникнуть в нее извне, минуя дверь. Ну, можно сказать успешно. Так-с, а куда меня занесли ноги? Оглядевшись, я понял что по привычке пришел к меллорну, и свернул на ближайшую тропинку. Здесь находилось немало мест для отдыха, в одном из них я и застрял привлеченный стуком фигурок для сёги. Играла одна очень знакомая мне нэкомата и Юки-тян. Появился я вовремя, в миг когда нэко в пух и прах разгромила соперницу. Торжествующе приняла поражение и, заметив меня, предложила присоединиться. Отказываться не стал, сел напротив и принялся ждать когда нэко разложит фигурки. Эту кошку я знал хорошо — пришла самой первой из всех нэко, неплохо обустроилась на новом месте, отличается живостью характера, раздолбайским поведением, несобранностью и приличным талантом к некромантии. Отличная кандидатура на роль Стража. Осталось только уговорить. Ожидаемый вопрос я задал когда партия подходила к концу. — Все так же не хочешь становиться Стражем? — Нет, — гордо покрутила она носом, делая свой ход. — Кошка — существо вольное, ходит куда хочет. — По ночам за валерьянкой к травницам? — невинно уточнил я. А то я не знаю кто и куда ходит по ночам и что тут потом твориться. Она вспыхнула как мак. — Откуда ты… нет конечно! Я таким не занимаюсь!!! Я предупредительно наставил на нее палец. — Предупреждаю тебя Канэко Аямэ: будешь спаивать моих нэко, — пожалеешь! И да, ты проиграла. Все еще полыхая щеками она изучила доску и с огорчением признала поражение. — Еще партию? — Давай, делать все равно нечего. Эту партию продул я. Следующую выиграл. Через одну дело застопорилось. Меня нашла Тама. Постояла рядом наблюдая за нашей игрой и внезапно спросила: — А где Куэс? — Кто такая Куэс? — рассеянно спросил я, просчитывая следующий ход. — Куэс! Невеста твоя! — А… — несколько секунд я непонимающе глядело на нее сверху вниз, а затем вспомнил. И кто такая Куэс, и даже где она осталась. Со стыдом признался, сворачивая игру: — В дупле Уха оставил… Лиса молча приложила ладонь к лицу в жесте, именуемом народом фейспамом. Стоит ли говорить что у обиталища мудреца я оказался за считанные минуты? Думаю, нет.

***

Заглянув незаметно в дупло, я понимающе ухмыльнулся открывшейся картине. Ух, важно нахохлившись на насесте располагавшемся на приличной высоте, важно вещал, Куэс… спала. Причем спала с открытыми глазами, умудряясь поддакивать в нужных моментах и кивать. Быстро учится, ей бы студентом быть. Впрочем, тут нет ничего удивительного. Помимо болтливости у Уха есть еще одно отрицательное качество, — он неимоверно, невозможно зануден. Его бы профессором на кафедру какого-то университета, и гарантирую — на его уроках будут спать даже самые отъявленные отличники. Настолько он зануден. — Девочка, ты что, спишь? — А? Нет-нет, я вас внимательно слушаю. — Отрадно знать что у современной молодежи есть еще чувство уважения к старшим. Вот помню еще пару тысячелетий назад… Вот потому его никто и не слушает. Решив спасти несчастную ведьмочку от преждевременного удушения канцелярщиной и ворохом воспоминаний, я вылез из своего укрытия и громко хлопнул в ладони. — Все, заканчиваем! Ух, спасибо за урок! Трудно описать ту смесь благодарности и желания меня придушить, читавшуюся в глазах Куэс когда я ее буквально за руку вытащил из крыльев филина. Она мечтала меня одновременно жестоко прибить — за то что привел в это место, и одновременно поблагодарить — за то что вытащил. Победило благоразумие. — Спасибо что спас. — Ну, это моя вина что ты там оказалась. Мне следовало подумать что Ух одним рассказом не успокоится. — Не успокоится?! Он мне весь день рассказывал. Говорил и говорил, говорил и говорил… нельзя же быть таким занудным!!! — она схватилась за голову, вновь переживая тот кошмар. — Ну все, все! Теперь он тебя не достанет. — Я успокаивающе погладил ее по голове и предложил: — Тебе надо отвлечься… Давай покажу кое-что интересное? — Вздрогнув, Куэс посмотрела на меня такими глазами что я поспешил добавить: — Там тихо! Уговорить составило немалого труда, но в конце концов девочка согласилась в последний раз куда-то пойти и мы направились на соседний с Беорго холм. Там я просто предложил прилечь и послушать. Ночь уже вступала в свои права и небо постепенно украшалось бриллиантами высыпавших звезд. Яркие сияющие точки проявлялись на темном бархате небосвода, кружились в небесном хороводе, создавали созвездия, выстраивали дорогу Млечного пути, а вместе с ними приходили голоса. Тихие шепчущие голоса повествовавшие о давно забытых временах, когда духи и боги блуждали по земле среди смертных, не скрываясь и не таясь. Показывали картины давно исчезнувших пейзажей, затерявшихся во мраке времен городов и народов. Повествовали о их истории. — Красиво правда? — Очень! А кто они? — Духи времен. Давно забытые и прикованные к этому месту. Они появляются здесь с заходом солнца и всегда о чем-то шепчут. Надо лишь уметь слушать. Мы лежали любуясь звездами и картинами прошлого еще долгое-долгое время. Солнце окончательно зашло, и мир погрузился во тьму ночи, но нам было все отлично видно. Было уютно и хорошо. — Юто… — А? — Я кушать хочу… А ведь верно, мы ведь даже не завтракали. Так по привычке и пошли. Я-то ладно, привык питаться в деревне, а вот про Куэс позабыл. Чтобы ей предложить такого? — Гм… морепродукты любишь? — А есть? — Найдем, — пообещал я, и встав с земли, протянул руку.

***

— Пока, осьминожка! — Заходите еще, — попрощалась аякаси, впряглась в оглобли и шустро исчезла за деревьями. Куэс задумчиво проводила ее взглядом и покосилась на жаренное осьминожье щупальце в руке. — Интересно, а где она достает осьминогов? Море ведь далеко. Я задумчиво почесал затылок, и честно признался: — Не знаю. Да и если честно, никогда об этом не задумывался… Но можем глянуть, если что, я знаю где она живет… — Давай. Проследить за екаем было проще простого. Здесь аякаси моего клана ни от кого не прятались и скрываться небыло смысла, потому мы с легкостью дошли до самого домика где жила «Осьминожка» — морская аякаси торговавшая готовыми морепродуктами в лесу, рассекая его в древнего вида колесной повозке — ятае. Сам домик находился возле окруженного скалами озера с водопадиком, рядом была устроена запруда на речушке и брошены сети. Мы пробрались к самому дому незамеченными, потолкались у окна за право заглянуть внутрь. Выиграл я. Сунул нос, испарил стекло давая волю слуху, и увидел комнату заставленную полупустыми аквариумами, с обитателями внутри. Любопытно Никогда не видел как держат осьминогов в неволе. Вот только зачем их здесь держат вообще? Ответ мне дала сама аякаси, зашла в комнату, вытащила из кадушки у двери тесак и подошла к ближайшему аквариуму. С предвкушающей ухмылкой посмотрела на обнявшихся осьминогов. — Детишки, время дани… — Что там? — заинтересовывалась Куэс, когда я торопливо отступил от окна. — Ничего интересного. Простая заготовка мяса. Такое, я ей точно показывать нее буду. Пусть лучше не знает каким образом были получены те щупальца что она с таким аппетитом грызет. Зрелище, со зловещим оскалом кромсающей живых осьминогов аякаси, не для детей.