Звезды в его глазах...

      Доводилось ли вам испытывать гнет окружающего вас мира? Если нет, то вам очень повезло. Мне довелось. И, сказать честно, это ужасные ощущения…       Услышав признания Фора в адрес своей подружки, я испытала неимоверную тоску и грусть. Сказать, что я расстроилась — ничего не сказать. Я злилась на всех, кто попадался мне на пути. Даже боевая Кристина попала под перекрестный огонь, когда просто попросила подменить ее на тренировке с неофитами. Услышав, что она должна была тренировать их с Фором, я, как прокаженная, шарахнулась от нее. Но Кристина не унималась, продолжая упрашивать меня. И тут я не выдержала и впервые, за время нашей дружбы, вывалила, как говорится, чан с дерьмом на подругу. Конечно, поначалу она опешила от такой моей реакции, но потом обиделась, и больше я ее не видела. По крайней мере, она делала вид, что меня нет. Но я была настолько зла на весь мир, что мне казалось, обида Кристины настолько мизерна по сравнению с той, которую я получила от лучшего друга. Хотя, я понимала, что решение Фора о женитьбе — его личное право. Но все равно обида, злость и ощущение катастрофической потери чего-то жизненно-важного сплелись воедино внутри меня и душили с каждым днем все больше и больше, затягивая беспощадный узел на моей шее.       В один из вечеров мне стало жутко невыносимо находиться в одной фракции с Фором-предателем, эгоисткой-Кристиной и остальными, что я просто сбежала от всех. Единственным местом, где я могу побыть одна, была, конечно же, крыша Хэнкок-Билдинга. Здесь меня будут искать в последнюю очередь. А тем более мой обидчик сюда носа не сунет, потому как его пейзаж страха остался прежним. И боязнь высоты — одна из составных его страхов.       Усевшись на край высокого парапета, я села в позу «лотоса» и устремила свой взгляд в ночную даль. Там, за Стеной, кажется все проще. Там нет Фора, нет обид и предательства, нет ничего и никого. И там, я уверена, все проще и спокойнее.       Интересно, вернется ли когда-нибудь туда Жизнь? Смогут люди вернуться к тому образу жизни, который был до нас? И как выглядел бы мир без Стен и правил фракции? Нашла бы я свое место в жизни, разрушив все стереотипы и научившись жить в свободном мире?       — Если я умру от разрыва сердца, то обвиню тебя в своей смерти, — слышу я тихий голос, знакомый до ужаса и такой родной.       На мгновение мне показалось, что я сплю. Что мне просто кажется. Или я уже просто с ума схожу. Но резко повернув голову назад, понимаю, что это не сон. В дверях стоит Фор и тяжело дышит. Его бледное лицо и капельки пота, выступившие на лбу, свидетельствуют о том, что он напуган до смерти. Но что он тут делает? Как он решился подняться сюда?       — Что ты тут делаешь? — спрашиваю я холодно, но в тот же момент я безумно рада его видеть.       — Я… это… — Фор продолжает задерживать дыхание, собираясь с мыслями. — Почему ты никогда не говорила, что тут лифт не работает? Это же просто кощунство — подниматься на последний этаж пешком!       — Ты никогда не спрашивал, поэтому я никогда не говорила об этом, — отвечаю я небрежно.       — Да? В самом деле? — Фор вскидывает брови, делая несколько шагов в мою сторону. Сейчас он выглядит очень даже забавно. Он боится. Это дорогого стоит, чтобы увидеть грозу всех неофитов и многих Бесстрашных в таком состоянии! — Странно, мне казалось, что мы знаем все друг о друге и…       — Что ты здесь делаешь? — резко обрываю я его, сводя все его шутки к нулю.       — Ищу кое-что, — он откидывает полы своей черной куртки и ставит руки по бокам. Теперь вижу, что он не шутит.       — Когда ты успел тут побывать, чтобы что-то тут забыть? — укол ревности в левом подреберье гулко отдается по всему телу. Неужели он был здесь?! С кем? Ах, да… Эмили… Видимо, все намного серьезнее, чем я думала, раз уж ей удалось затащить его сюда.       — Свою подругу, — говорит он, ни капли не шутя. До меня доходят его слова немного медленнее, чем он думает. Поэтому я через минуту устремляю на него свой взгляд, полный обиды, злости и … ревности… Так… А последняя что делает в моем списке? Странно… — Трис, что происходит?       — А что происходит? — в тон ему переспрашиваю я, делая вид, что ничего не случилось.       — Я же вижу, что с тобой что-то не так, — не сдается он, а я хмурю брови. — Ты в последнее время сама не своя. Злая, нервная и потерянная для всего мира.       Я слушаю его и возникает одно желание — высказать ему все, что накопилось во мне. Но понимаю, что это будет выглядеть глупо. Поэтому просто закусываю нижнюю губу и стискиваю кулаки сильнее.       — Все хорошо, — вру я, глядя вдаль. — Просто я устала.       — Устала? — Фор вскидывает брови. — От чего, Трис?       — От всего, — отмахиваюсь я. — Просто устала. И не хочу разговаривать на эту тему.       Фор вздыхает и подходит ближе, но до меня еще остается четыре-пять шагов. И я знаю, что вряд ли он сможет преодолеть это расстояние. Ладно, можно сказать, что он и так повел себя как герой, раз уж стоит сейчас здесь.       — Хорошо, давай поговорим о чем-нибудь другом, — невозмутимо отводит он тему.       — О чем? — усмехаюсь я.       — О чем хочешь, — пожимает он плечами.       О чем я хочу? О, Фор! Я хочу многое тебе высказать! Хочу, чтобы ты услышал меня. Хочу, чтобы ты отказался от этой свадьбы. Хочу, чтобы ты всегда оставался моим другом. Хочу, чтобы все всё забыли, и никто больше не вспоминал об этой свадьбе. Конечно, многие скажут, что я эгоистка, но, пожалуй, и это можно включить в список несбыточных желаний: хочу, чтобы никто не думал, что я эгоистка по отношению к своему лучшему другу, и он в первую очередь… Да мало ли что я хочу?! Но вместо этого я просто выдыхаю напряженный воздух, который, кажется, накалился до предела в моих легких.       — Ты счастлив? — тихо спрашиваю я, продолжая смотреть в ночную даль.       Вопрос Фора, видимо, смущает, и он трет кончик носа. Он же сам предложил поговорить на другие темы и любезно предоставил мне право выбора.       — Счастье — понятие растяжимое, Трис, — тянет он.       — Почему же? — я, наконец, поворачиваю к нему голову и смотрю в его глаза. — Ты или счастлив, или не счастлив. Третьего не дано.       — Трис, с одной стороны, я счастлив, — аккуратно говорит он. — С другой стороны, нет. И знаешь, почему? — спросил он, поймав мой косой взгляд на себе. — Потому что я теряю кое-что важное в своей жизни. Друга. Самого лучшего и верного, любимого и единственного. И что с этим делать, я не знаю! И мое счастье получается неполным.       Что делать? Откажись от этой бредовой затеи с женитьбой, вот что тебе делать! Но, конечно же, вслух я этого не сказала. Побоялась.       — Фор, просто все намного сложнее, чем кажется…       — Трис, — резко прерывает он меня, — я думал и размышлял, что с тобой не так. И, кажется, понял. Ты боишься. Боишься, как и я. Но у нас страх разного характера. Я боюсь, потому что через два дня я сделаю самое важное предложение в жизни любого человека. Свадьба — важный шаг в отношениях, и нужно быть уверенным в своих словах и действиях. И я уверен, — последние слова он произнес как-то тихо. — Но, Трис, я понимаю и тебя. Ты боишься потерять меня. Ты переживаешь за меня, волнуешься, как сложится моя судьба, буду ли я счастлив. И твои волнения оправданы. Ты мой самый близкий и любимый друг. И я также переживаю за тебя. Но пойми, это ничего не изменит в нашей с тобой дружбе. Я никому не позволю встать между нами. Как я был твоим другом, так им и останусь.       Хмм… Хотелось бы верить, но я понимаю, что после свадьбы уже ничего не будет как прежде. Фор будет уже не моим другом, а просто старым знакомым. Он не будет доверять мне свои переживания и страхи, делить со мной свои радости и победы. У него будет жена, которая будет его во всем поддерживать. А я отойду на второй план. А потом и вовсе забудется наша дружба, и мы станем просто кивать друг другу при встрече головой. Но я так не хочу! Это самое страшное, что может быть!       — Не обещай того, что не сможешь сделать, — горько усмехаюсь я.       — Трис, просто порадуйся за меня, — выдохнул Фор, делая еще один шаг ко мне. — Мне важно знать, что ты рядом.       Я смотрю на него и понимаю, что он прав. Сейчас он прав. Как его лучший друг, я должна перебороть себя и откинуть все сомнения и обиды на его счет. Я должна поддержать его, каким бы ни было его решение. И эгоизм с моей стороны неуместен.       — Я рада за тебя, — вздыхаю я.       Фор улыбается и протягивает мне руку. Я с минуту смотрю на его раскрытую ладонь и на мгновение мне становится стыдно за свое поведение. И как я могу называть себя его другом, если не могу оказать ему самую элементарную поддержку?! Улыбка сама касается моих губ, и прикрываю глаза, потому как чувствую, что груз, который давил на меня все это время, свалился с плеч. Осталась только тоска.       — Пошли отсюда, холодно, — говорит он, держа свою раскрытую ладонь.       — Пошли, — тихо соглашаюсь я с ним и встаю на ноги.       В глазах Фора пробегает страх от того, что я встала на ноги, и он сокращает между нами расстояние. От резкости его движений и от неожиданности прогибаюсь в спине и чувствую, как начинаю терять равновесие.       — Трис! — слышу я голос друга, наполненный страхом и отчаянием.       Но, видимо, есть на свете Бог, потому что в ту же секунду я почувствовала холодные руки Фора на себе. Он ухватился за мои ягодицы, впившись в них пальцами, но мой испуг был сильнее меня, потому что я даже не поняла, что Фор коснулся моей попы руками.       На секунду мир замер, а дыхание оборвалось. Я цепко вцепилась в его куртку и села в кольце его рук на парапет. Фор стремительно стащил меня с парапета, словно боялся, что я сама могу прыгнуть вниз. Когда я почувствовала твердую почву под ногами, точнее, бетонный пол, я только тогда смогла втянуть воздух. Получилось немного рвано, с шумом, но Фор дышал тяжелее меня.       В его объятиях я чувствовала себя уютнее, чем без них. Странное дело… Мне даже казалось, что я слышу стук его сердца, которое колотилось с такой силой, будто грозилось взорвать крышу Хенкок-Билдинга.       Наконец, когда я решилась поднять свои глаза на своего друга, который продолжал сжимать меня в объятиях, я увидела в них тревогу и облегчение. Будто сейчас с него свалился груз отчаяния и страха. Я не спешу убирать свои руки с его сильных плеч, которые, кажется, превратились в камень от напряжения.       Между нами было всего лишь несколько миллиметров, но они показались мне какими-то знаковыми. И объятия были другими. Они были отчаянными и нужными. Я медленно опустила взгляд ниже и остановилась на губах своего друга. Они были сомкнуты воедино и побелели.       — Трис…       — Спасибо…       И в следующую секунду я сама сократила между нами расстояние, прикоснувшись к его губам своими. Вышло немного неуклюже, но это прикосновение, кажется, повисло в воздухе между нами. Я тут же отпрянула от него, но Фор по-прежнему держал меня в своих объятиях. И самое удивительное, что я увидела, это небо в его глазах. Усыпанное мириадами ночных звезд, оно отражалось в его карих бездонных глазах, словно в зеркале. Это удивительно! Почему я раньше не замечала этого?!       Но Фор не дал мне поразмышлять над этим, потому что я тут же ощутила вкус его губ на своих. И это не было мимолетным поцелуем, которым я одарила его чуть ранее. Он вторгся в мой рот, нашел язык и переплел его со своим. Такое ощущение, будто он воровал то, что не принадлежит ему. Он крал и не стыдился. Да я и не была против, если честно! Просто в этот момент мне казалось, что все настолько естественно, как выпить стакан воды.       Разорвав поцелуй, Фор не разомкнул объятий, но выдавил из себя тихо:       — Прости… Трис… Я не знаю, что на меня нашло…       В эту минуту меня захлестнули боль и обида, потому что Фор пожалел о содеянном. Он пожалел! И у него не возникло таких же ощущений, как и у меня. Он ничего не почувствовал. Ничего.       — Это ты меня прости… — вымолвила я и высвободилась из его объятий.       Быстрым шагом покидаю крышу, потому как чувствую, что я здесь точно лишняя. Ноги сами ускоряются, и уже я перехожу на бег, словно за мной кто-то гонится. Кто-то опасный и страшный. Кто-то, кто был моим другом до того момента, пока не случилось это… И если я боялась раньше, что между нами все перечеркнет эта свадьба, то теперь я уверена, что все перечеркнул этот поцелуй! Этот дурацкий, никчемный, никому не нужный поцелуй!       И только сердце молчит. Оно не укоряет, не винит, не ругает. Оно молчит. Оно предательски молчит, словно так все и должно быть…